Глава 213-214-215-216

Толстые металлические стены полностью изолировали давление грунта, создавая стабильное пространство под землёй. Лаборатория на глубине нескольких тысяч метров казалась местом вне времени: ни смена дня и ночи снаружи, ни закат не оказывали на неё никакого влияния.

Яркий белый свет отражался от гладких стен и пола, ослепляя глаза. Звуки работающих машин и вентиляторов смешивались с ритмичным стуком клавиш клавиатуры. Эти звуки становились частью окружающей атмосферы и с течением времени почти сливались с фоном.

Спустя долгое время Мо И наконец остановился.

Резкое прекращение стука клавиш показалось ему непривычным.

Он медленно размял затёкшие плечи и шею. Его пальцы дрожали от долгой работы за клавиатурой. Мо И посмотрел на результаты своей работы на экране и выдохнул тяжёлый воздух.

Факт того, что игра основывалась на электрических потоках, был для него не таким уж плохим открытием. Это подтвердило достоверность кода, который он получил внутри игры. Расшифровка этого кода могла стать ключом к полному пониманию игры.

Следуя своим догадкам о способе распространения игры, Мо И обновил и перекодировал свой предыдущий алгоритм. Затем он ввёл новые параметры в вычислительный цикл.

Если расчёты дадут результат, он сможет провести обратное декодирование — и вся структура игры предстанет перед ним.

Мо И взглянул на часы и только тогда понял, что прошло почти десять часов.

Он поднялся со стула, чувствуя боль и онемение в ногах. Ему пришлось опереться на стол, чтобы восстановить равновесие. Затем он развернулся и направился к выходу из лаборатории.

Хотя большинство вопросов Мо И могли быть разрешены только после завершения вычислений, один момент продолжал вызывать у него недоумение: почему, где бы он ни входил в игру, он всегда просыпался в своей комнате, на своей кровати? Именно этот вопрос побудил его изначально обратиться к Цзян Юаньжоу с просьбой наблюдать за ним во время входа в игру.

Однако результаты её наблюдений только усилили его замешательство.

Если игра контролирует игроков через электронные сигналы и переносит их сознание в виртуальный мир, то физическое тело игрока должно оставаться на том месте, где он находился до начала игры. В таком случае, почему он всегда возвращается в одно и то же место, словно это "точка сохранения"?

Этот вопрос оставался для него нерешённым.

Мо И вернулся в кабинет и отправил сообщение Шэнь Лэю. Сидя на стуле с телефоном в руках, он почувствовал, как усталость от напряжённых мышц постепенно заполняет его сознание. Его мысли стали затуманенными, и он незаметно для себя уснул.

Когда Мо И проснулся, за окном уже была ночь. В кабинете не горел свет, и он мог различить лишь смутные очертания мебели в сумеречном свете.

Он обнаружил, что лежит на мягкой кушетке для отдыха, хотя помнил, что заснул на стуле.

Сев, Мо И заметил, что его телефон нагрелся от тепла его руки. Экран загорелся от движения, но новых уведомлений не было — Шэнь Лэй так и не ответил на сообщение. Возможно, тот всё ещё находился внутри игрового этапа?

В этот момент свет в кабинете включился, осветив комнату ярким светом. Моргнув от неожиданности, Мо И прищурился и посмотрел на дверь. Там стоял Вэнь Чэнь в своей полупрозрачной форме. Его взгляд был мягким:

— Проснулся?

Мо И потёр шею, чувствуя боль от долгого сна в неудобной позе, и кивнул.

Вэнь Чэнь улыбнулся. Тёплый свет лампы смягчил его черты:

— Пойдём поужинаем.

Он подошёл ближе и помог Мо И подняться с кушетки. Вместе они направились в гостиную. Как только Мо И сел за стол и открыл телефон, устройство завибрировало дважды.

На экране появилось сообщение от Шэнь Лэя — адрес того самого места, которое Цзян Юаньжоу превратила в тренажёрный зал.

Мо И оживился. Быстро допив свою миску с кашей, он поднялся из-за стола и направился к выходу. По пути он позвонил водителю Цзян Юаньбая и попросил ждать его у входа.

Подойдя к машине, он увидел водителя, который открыл перед ним дверь. Садясь за руль, водитель с лёгкой ностальгией сказал:

— Раньше господин Цзян тоже часто выходил в это время... Куда вас отвезти?

Мо И не ответил сразу. Когда водитель посмотрел на него через зеркало заднего вида, то заметил бледное лицо Мо И и его мрачный взгляд. Это заставило водителя вздрогнуть.

— Что... что-то не так? — пробормотал он.

Мо И медленно спросил:

— Раньше ты называл Цзян Юаньбая "молодым господином Цзяном", не так ли?

Водитель выглядел озадаченным:

— Да... А что?

Не дожидаясь ответа, Мо И продолжил:

— Сейчас главой семьи является Цзян Юаньбай или Цзян Юаньжоу?

Водитель замялся:

— Конечно же господин Цзян Юаньбай... А кто такая Цзян Юаньжоу?

Забвение.

Какое беспощадное слово.

Все игроки, погибшие в игровых этапах, обречены на это. Они словно ошибочные данные, полностью удаляются из мира. Никто не помнит их. Всё, ради чего они трудились, все их достижения стираются. Люди, которых они любили, за которых плакали, без малейшего сожаления забывают их, как будто этих людей никогда не существовало. Все следы их существования полностью обнуляются, будто они были незначительными пятнами в памяти мира, которые легко стереть.

Игра делает их жизни бессмысленными и бесполезными. За исключением других игроков, с которыми они сражались бок о бок, весь мир забывает их. А когда умирают и эти игроки, любые воспоминания о них исчезают навсегда. Они перестают существовать.

Проще говоря, это социальная смерть.

Мо И почувствовал, как кровь в его жилах застыла. Его пальцы медленно сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но он этого даже не заметил.

Его лицо оставалось спокойным, когда он произнёс:

— Ничего. Поехали.

Водитель бросил на него недоумённый взгляд через зеркало заднего вида, но завёл машину.

Автомобиль плавно тронулся с места и направился к выезду из виллы. Свет ночных огней отражался на окнах машины яркими полосами и размытыми пятнами из-за скорости движения. Эти отблески играли на лице Мо И, большая часть которого оставалась скрыта в тени. Его взгляд был опущен в темноту, а лицо оставалось бесстрастным.

Хотя Мо И заранее предполагал, что Цзян Юаньжоу может не пережить этот этап игры, реальность произошедшего всё равно казалась ему абсурдной и нереальной. Вместо горечи утраты он испытывал странное чувство пустоты — словно воздушный шарик без привязи парил где-то вдали.

Мо И не мог избавиться от ощущения своей вины.

Если бы он тогда не попросил Цзян Юаньжоу помочь записать момент его перехода в игровой этап, она бы не начала расследование... и не углубилась бы настолько далеко, чтобы коснуться запретных тайн игры.

Даже несмотря на то что Цзян Юаньжоу пыталась успокоить его через оставленное видео, Мо И не мог оправдать себя теми же словами.

Он знал: это была его ошибка. Это он втянул человека, который не имел к этому никакого отношения, в опасную игру между ним и игрой.

Тяжёлое чувство вины давило на него словно мокрая губка, утягивая всё глубже и глубже. Едва уловимая грусть наконец начала проявляться — хрупкая и холодная, как первый снег зимой.

Мо И всегда был эмоционально отстранённым человеком. Даже в детском доме он был чужаком и изгоем. Позже он научился скрывать свою холодность за маской мягкости и дружелюбия, но по сути оставался сторонним наблюдателем — незримой фигурой за экраном и сетью.

Для него никто никогда не был важен. И он сам ни для кого не был важен.

В конце концов, если ты никогда ничего не получал — ты ничего и не потеряешь.

Но игра разрушила эту его изоляцию от мира... Она вынудила его взаимодействовать с окружающей реальностью. Даже когда он намеренно держал дистанцию от людей и избегал эмоциональных связей с ними, используя свою холодность как щит — этого оказалось недостаточно. Он всё равно оказался втянут в контакт с другими людьми.

Смерть Цзян Юаньжоу не вызвала у него сильной скорби.

Глава 214

Ночь была глубокой.

Машина, управляемая водителем, медленно въехала на подъездную дорожку.

Мо И открыл дверцу и вышел из автомобиля. Опустив голову, он включил экран телефона. Бледный голубой свет осветил его лицо, подчеркивая его бледность. Его пальцы замерли над именем Цзян Юаньбая в списке контактов, но он долго не решался нажать.

Спустя некоторое время он всё же сделал это.

В трубке послышались гудки.

Никто не ответил.

Мо И глубоко вдохнул и закрыл глаза, не зная, что чувствовать — облегчение или разочарование. Его напряжённые пальцы слегка сжались, и он убрал телефон обратно в карман.

Он вошёл в дом, включил верхний свет, который словно барьер оттолкнул холод и тьму за пределы тонкой двери. Затем он направился в кабинет и включил компьютер.

Улаживание дел Цзян Юаньжоу и выполнение её распоряжений не заняло у Мо И много времени. Она заранее знала, что если погибнет в игре, мир забудет её существование. Поэтому она заранее создала фиктивную личность и фонд для управления своим имуществом. Большинство её активов, включая акции и недвижимость, уже были распределены. Мо И оставалось лишь запустить этот план в действие.

Он посмотрел на экран компьютера и нажал клавишу ввода.

С этого момента Цзян Юаньжоу больше не существовала.

Мо И потёр переносицу и перевёл взгляд на телефон рядом с компьютером. Экран оставался чёрным. Звуковые уведомления не были отключены, так что если бы кто-то звонил или писал ему, он бы услышал. Но с тех пор как он сел за компьютер, телефон оставался тихим и неподвижным, словно тяжёлый кусок металла.

Он включил экран телефона — никаких новых уведомлений.

Мо И тяжело выдохнул и посмотрел на стену кабинета. Она была гладкой и ровной, но он знал, что за ней, на глубине нескольких тысяч метров под землёй, его ждёт холодная и пустая лаборатория.

Он поднялся со стула и привычным движением открыл массивную металлическую дверь. Его худощавая фигура скрылась за закрывающимися створками.

Войдя в лабораторию, Мо И оказался в ярко освещённом пространстве. Свет отражался от серебристых стен и заливал огромное помещение ослепительным сиянием. Он подошёл к экрану на стене и слегка постучал по клавиатуре — погасший экран внезапно загорелся.

Его взгляд остановился на правом верхнем углу экрана. На мгновение он забыл дышать.

Под огромным числом вычислений красовалась строка с ярко-красной цифрой "0". Но теперь она изменилась на "1".

Мо И не мог поверить своим глазам. Лишь спустя несколько секунд он осознал...

Результаты моделирования готовы.

Тот код, который едва не вызвал сбой игры, наконец-то можно было расшифровать.

Его сердце бешено колотилось в груди. Казалось, кровь кипела во всём теле; ладони вспотели; в голове стоял гул; горло пересохло. Это была его обычная реакция на значительный прорыв. Он огляделся в поисках стакана воды, но быстро понял: он находится не в своём кабинете, а в подземной лаборатории Цзян Юаньжоу.

Мо И заставил себя успокоиться.

Он несколько раз перепроверил данные и убедился: ключевые материалы для расшифровки кода сохранены на его компьютере.

Проведя рукой по вспотевшему лбу, он сел перед компьютером. Его пальцы слегка дрожали от волнения. Сжав их в кулак, чтобы успокоиться, он начал вводить расшифровочный алгоритм в исходный код программы и запустил процесс декодирования.

На огромном экране начали мелькать строки бледно-зелёных цифр на чёрном фоне — зрелище было завораживающим.

На завершение вычислений потребуется время.

Мо И откинулся на спинку стула; его спина затекла от долгого сидения без движения. Когда он расслабился, послышался лёгкий скрип мышц и суставов. Он потянулся рукой к шее и повернул голову из стороны в сторону. Его взгляд случайно упал на стол рядом с ним: чёрная видеокассета выделялась на белоснежной поверхности стола своей мрачной простотой. Её слегка потёртая поверхность чётко выделялась под светом ламп.

Холодная, твёрдая, с острыми краями — безжизненная вещь.

Мо И взял в руки видеокассету и задумчиво начал её вертеть.

Внезапно он словно вспомнил что-то важное и резко выпрямился.

Спустя несколько минут содержимое кассеты было полностью скопировано на компьютер. Мо И снова нажал кнопку воспроизведения. На экране появились знакомые дрожащие кадры. Он внимательно смотрел видео, не пропуская ни секунды, от начала до конца.

На экране Цзян Юаньжоу улыбнулась:

"Мой непутёвый брат будет на вашем попечении."

Видео внезапно оборвалось.

В комнате вновь воцарилась тишина. Мо И долго смотрел на замерший кадр, глубоко вдохнул и выпрямился.

Он перемотал видео к моменту, где начинался чёрный экран, и начал покадрово анализировать пустые минуты, пытаясь декодировать их.

Однако информации удалось извлечь крайне мало — почти все данные были полностью уничтожены.

После того как Мо И сохранил копию видео, он разобрал видеокассету. Чёрная магнитная лента лежала внутри корпуса. Именно поэтому Цзян Юаньжоу использовала старую кассету: современные цифровые устройства записывают данные в цифровом формате, а магнитная запись сохраняет информацию в виде магнитных следов на ленте, что позволяет ей лучше противостоять вмешательству игры.

Это был действительно умный ход.

Мо И включил оборудование, которое он ранее доставил в лабораторию, и начал считывать магнитные следы с ленты, чтобы перенести их в компьютер для анализа и декодирования.

Наконец ему удалось найти небольшой фрагмент данных из той чёрной паузы, который не был полностью уничтожен.

После восстановления оказалось, что это аудиофайл.

Мо И запустил запись. В пустой комнате раздалось шипение аппарата. Среди хаотичных помех едва различимым голосом Цзян Юаньжоу прозвучало:

"...шшш... только... шшш... ты..."

Остальное представляло собой набор непонятных звуков.

Мо И нахмурился и озадаченно уставился на волновую диаграмму звука на экране. Он никак не мог понять смысл услышанного.

"Только ты..."

Что это значит?

Мо И не сдавался и продолжал загружать другие фрагменты видео в программу восстановления, пытаясь найти хоть какие-то следы среди удалённых данных. На двух экранах отображались процессы работы разных программ, и теперь ему оставалось только ждать.

Он взглянул на свои часы и, не удивившись, заметил, что уже 11 часов следующего дня. Поднявшись со стула, Мо И устало потёр шею и медленно направился наверх.

Войдя в кабинет, он снова запер вход в лабораторию, а затем взял телефон с компьютерного стола. Проведя пальцем по экрану, он разблокировал устройство.

Всё ещё никаких новых уведомлений.

Мо И устало потёр виски, машинально проведя пальцем по экрану телефона. Он моргнул и понял, что случайно открыл интерфейс вызовов. Его палец замер на мгновение, после чего он вышел из приложения.

Прошло уже довольно много времени. Если бы Цзян Юаньбай увидел его пропущенные звонки, он бы уже ответил или написал сообщение. Это означало, что он наверняка узнал о произошедшем и, вероятно, не хотел ни с кем общаться.

Мо И выключил экран телефона и вышел из кабинета.

В просторной и элегантной гостиной никого не было. Летнее солнце проникало сквозь окна, оставляя золотистые отблески на полу и мебели. Свет ламп, всё ещё включённых в комнате, казался бледным и ненужным — словно декоративный элемент на потолке.

Мо И подошёл к выключателю и погасил свет.

Открыв дверь дома, он почувствовал, как горячий воздух ворвался внутрь вместе с волной жары, разгоняя прохладу от кондиционера. Яркое солнце заставило его слегка прищуриться; тёплый свет пробуждал сонливость.

Он повернулся обратно в дом и собирался закрыть дверь, но его взгляд случайно упал на землю под крыльцом.

Там лежали семь или восемь раздавленных окурков.

С учётом строгой охраны этого места попасть сюда и провести под крыльцом от получаса до часа было непросто. К тому же это место находилось вне зоны видимости установленных камер наблюдения. Очевидно, тот, кто выбрал это место, хорошо знал территорию.

...Кто это был — очевидно.

Мо И проверил записи с камер у входа за последние три-четыре часа в ускоренном режиме — на экране не было видно никого.

Цзян Юаньбай приходил сюда и провёл здесь какое-то время.

Однако он так и не подошёл к двери и не нажал на звонок.

Мо И бросил последний взгляд на следы окурков на земле, затем вернулся в дом и тихо закрыл за собой дверь.

Уставший, он потёр брови и привычно направился на кухню. Там он поставил миску с кашей на плиту для подогрева.

Внезапно в его затуманенном от усталости сознании мелькнула мысль — словно молния прорезала ночное небо. Эта идея осветила правду, которую Мо И до сих пор упускал из виду.

Он смотрел на закипающую кашу и чувствовал, как кровь в его жилах постепенно стынет.

С тех пор как Вэнь Чэнь научился принимать человеческий облик, он больше не позволял Мо И заходить на кухню. Даже если Мо И хотел что-то приготовить сам, Вэнь Чэнь неизменно выгонял его из кухни. Он никогда бы не оставил вчерашнюю кашу стоять всю ночь на плите — его педантичность по таким вопросам казалась Мо И почти наслаждением этим процессом.

Мо И попытался вспомнить детали, но его разум словно застопорился. Он внезапно осознал:

С тех пор как он покинул дом прошлым вечером... Вэнь Чэнь больше не появлялся.

Его голос прозвучал хрипло и сухо:

— ...Вэнь Чэнь?

Комната осталась мёртво тихой; единственным звуком был слабый шум кипящей каши на плите.

Никто не ответил.

Глава 215

Мо И медленно окинул взглядом пустую комнату.

Никто не ответил, никто не появился.

Возможно, из-за того, что кондиционер был настроен на слишком низкую температуру, даже в разгар летнего дня его руки и ноги оставались холодными. Леденящий холод словно поднимался от ступней, проникая в каждую жилу и кость.

Каша на плите уже закипела, издавая в тишине дома звук, похожий на отчаянный визг.

Мо И опустил взгляд на источник звука и выключил плиту.

На его бледном лице не было никаких эмоций. Его чёрные глаза, холодные и глубокие, словно погружённые в ледяной источник, скрывали все чувства.

Наклонившись, он налил кашу в миску и быстро поел. Затем грязную посуду он убрал в посудомоечную машину.

Вернувшись в кабинет, Мо И спустился на лифте через потайную дверь ещё глубже под землю. Пройдя по туннелю за пределами лифта, он открыл дверь и вошёл в лабораторию. Яркий свет ослепительно отражался от серебристых стен. Огромное замкнутое пространство было мёртвым и тихим, как могила.

Мо И подошёл к столу, сел на стул и посмотрел на огромный чёрный экран перед собой.

Он глубоко вдохнул, несколько раз сжал и разжал свои холодные влажные пальцы. Игра контролировала игроков через мозговые волны, но только здесь, глубоко под землёй, он мог позволить себе думать свободно. Его разум, который казался опустошённым всего несколько минут назад, наконец начал работать снова.

Судя по тому, что он знал о Вэнь Чэне, столь внезапное исчезновение без предупреждения не соответствовало его характеру.

Даже если бы он был истощён и нуждался в отдыхе, он обязательно сообщил бы об этом заранее. Исчезнуть вот так бесследно — это явно было делом рук игры.

Мо И знал: он приближается к разгадке.

Даже если он пытался контролировать свои мысли снаружи лаборатории, полностью скрыть их было невозможно. Игра уже однажды вмешалась в судьбу Цзян Юаньжоу, ускорив её вход в этап игры для устранения угрозы. Поэтому устранение Вэнь Чэня как союзника Мо И тоже было вполне вероятным шагом со стороны игры.

Но была ещё одна возможность.

Мо И вспомнил слова Вэнь Чэня: тот начал восстанавливать свои воспоминания с первого этапа игры. Однако даже при этом многие ключевые моменты оставались утерянными. Возможно ли, что со временем память Вэнь Чэня восстановилась настолько, что он узнал правду о чём-то настолько важном и неприемлемом для игры? Возможно, эта правда вынудила игру действовать немедленно и устранить источник информации?

Мо И опустил взгляд на свои холодные руки, лежащие на коленях. Его лицо оставалось бледным и безжизненным.

Игра ускорила вход Цзян Юаньжоу в этап ради её устранения.

А теперь?

Он слегка пошевелил окоченевшими пальцами. Его кожа была настолько холодной и нечувствительной, что он едва ощущал окружающую температуру.

Вэнь Чэнь существовал как третья категория существа внутри игры уже очень долгое время. Между ним и игрой явно была какая-то невыразимая связь или ограничение. Мо И знал: Вэнь Чэнь не исчезнет так просто. Но всё же он не мог избавиться от ощущения...

Эта игра постепенно лишает его всех близких людей.

Мо И поднял голову и слегка восстановившими чувствительность пальцами нажал клавишу на клавиатуре.

Экран загорелся.

Огромный синий экран освещал его бледное лицо, отражая холодный свет в его тёмных глазах. Его плотно сжатые губы и холодный, острый взгляд напоминали тонкое и яркое лезвие ножа.

Как он мог позволить этой игре продолжать существовать?

Результаты данных были готовы.

Мо И не отрывал взгляда от экрана ни на секунду. Лишь слегка размяв пальцы и шею, он услышал хруст суставов, но его лицо оставалось бесстрастным, а глаза чуть прищуренными.

Теперь начинается самое важное.

---

Тяжёлая чёрная вода поднималась к его груди, выдавливая весь воздух из лёгких. Ощущение удушья было подобно камню весом в тысячи килограммов, давящему на него. Ноги тянуло вниз, а холодное и влажное прикосновение, словно болотная трясина, окутывало всё тело. Оно перекрывало дыхание и голос; вокруг была лишь глухая тишина.

Мо И резко открыл глаза.

Он тяжело дышал, а в ушах стоял гул, будто все звуки смешались в хаотичный шум. Виски пульсировали от боли, которая накатывала волнами из глубин его сознания.

Моргнув несколько раз, он понял, что заснул прямо за столом.

С трудом опираясь на край стола, Мо И медленно выпрямился. Его позвоночник издал неприятный хрустящий звук, а боль от затёкших мышц заставила его резко вдохнуть.

За последние три дня после исчезновения Вэнь Чэня он почти не спал.

Во-первых, время до начала следующего этапа игры неумолимо сокращалось. Мо И не мог позволить себе отдыхать. Во-вторых, с момента исчезновения Вэнь Чэня кошмары вновь начали преследовать его. На этот раз они стали ещё более реалистичными и пугающими — настолько, что он начал сомневаться, сможет ли вообще проснуться.

Он опустил голову и слегка надавил пальцами на ладонь. Казалось, липкий и холодный влажный след всё ещё ощущался на коже. Слабость, исходящая из глубины костей, оставалась в мышцах и связках.

Глубоко вдохнув, Мо И попытался очистить разум от хаоса мыслей и поднял взгляд на экран перед собой.

За последние несколько дней он добился значительного прогресса.

Используя вычисленный алгоритм, он расшифровал игровой код. Затем он расширил и систематизировал его, получив результаты, которые даже его самого поразили. Масштаб и сложность кода ошеломляли Мо И своей изысканностью. Но самое пугающее заключалось в том, что игра явно касалась границ мистического и выходящего за пределы человеческого понимания.

Некоторые теории утверждают, что души существуют в форме электромагнитных волн — будь то души мёртвых или живых людей. Они представляют собой энергетические волны, которые блуждают среди людей в реальном мире.

Эта игра... казалась своего рода поглотителем энергии.

Чем глубже Мо И анализировал её природу, тем больше она его пугала.

Игра могла соединять реальный мир с миром душ через электромагнитные волны как посредник. Она преобразовывала энергию между этими мирами без каких-либо препятствий. По мере роста её энергии игра могла изменять и управлять этой энергией.

Более того, согласно наблюдениям Мо И и его предположениям, игра уже обладала базовым интеллектом. Это было больше чем простая обработка данных — она могла строить ловушки, разрабатывать стратегии для охоты на людей и извлекать из них максимальную пользу.

Игра превратилась в разумный вид существования внутри электромагнитных волн.

Игра уже установила идеальные симбиотические отношения с сущностями из другого мира. Некоторые души жаждут освобождения, некоторые ритуалы требуют завершения, а определённое зло стремится насытиться кровью. Игра использует эти желания, создавая один за другим новые этапы, смертельные ловушки, где человеческие жизни становятся ставками и ресурсами. Она жадно поглощает страх и жизненную энергию тех, кто осмеливается войти.

С течением времени и бесконечной эволюции её код стал практически совершенным и неприступным.

Однако Мо И поставил перед собой цель — полностью уничтожить эту игру и положить конец этому ужасному охотничьему процессу.

Но даже он был вынужден признать: структура игры была настолько прочной и безупречной, что найти слабое место для атаки казалось невозможным. Это вызывало у него чувство разочарования.

Погружённый в размышления, Мо И не заметил, как его одолела усталость. Он заснул прямо за столом.

Но пробуждение не принесло решения.

Мо И смотрел на зелёный код, бегущий по экрану, его брови были плотно сдвинуты. Пальцы бессознательно постукивали по столу, создавая раздражающий ритм. Его взгляд упал на другой экран, где отображался фрагмент нерасшифрованного кода из игры — словно хаотичный набор символов. Он замер на мгновение.

Это был тот самый код, который он извлёк из игры.

Внезапно Мо И выпрямился, его взгляд остался прикованным к экрану.

Если невозможно атаковать код игры извне, то что если использовать часть её собственного кода как оружие против неё самой?

Его глаза загорелись. Он наклонился вперёд, а его пальцы начали стремительно бегать по клавиатуре. Звуки клавиш наполнили комнату, а данные на экране начали быстро меняться и увеличиваться.

В этом замкнутом пространстве на глубине нескольких тысяч метров время текло странно — казалось медленным и незаметным, но в то же время оно ускользало с невероятной скоростью. Каждый раз, когда Мо И поднимал голову от экрана и смотрел на часы, он удивлялся тому, как быстро исчезали часы и дни.

В течение следующих нескольких дней он почти не отходил от рабочего стола, за исключением удовлетворения базовых физиологических потребностей.

Длительная напряжённая работа довела его нервы до предела. Однако именно в таких условиях Мо И находил вдохновение и работал ещё эффективнее. Он полностью погрузился в этот интенсивный процесс, теряя ощущение времени и вкладывая всю свою жизненную энергию в несколько экранов перед ним.

Наконец, спустя неизвестное количество времени его пальцы остановились. Они были настолько напряжены от постоянной работы за клавиатурой, что едва разгибались. Звук клавиш прекратился — тишина показалась почти осязаемой.

Его сердце и разум были настолько истощены, что он даже не мог почувствовать радости от завершения работы.

Мо И моргнул несколько раз. Мир перед его глазами начал затухать в серых тенях. Даже усилия удерживать веки открытыми не помогали прогнать эту тьму. В голове гудело; казалось, там одновременно играла громкая симфония и царила абсолютная тишина.

Сознание ускользало от него словно песок сквозь пальцы: чем сильнее он пытался удержать его, тем быстрее оно исчезало.

Последняя мысль, мелькнувшая в его голове перед тем как он потерял сознание:

"Наконец... всё заканчивается."

Глава 216

В полусознательном состоянии Мо И смутно слышал шум голосов.

Неясные звуки окружали его, словно вязкая каша, заполняя пространство вокруг. Как бы он ни старался, он не мог разобрать, о чём говорят. Его сознание казалось заключённым в огромный купол, который отсеивал весь внешний шум.

Веки были такими тяжёлыми, будто налиты свинцом. С усилием Мо И приоткрыл глаза. Яркий белый свет тут же ослепил его, заставив глаза заслезиться. Всё перед ним казалось размытым и дрожащим в этом ослепительном сиянии.

Он несколько раз моргнул, выдавливая слёзы из уголков глаз.

Постепенно зрение прояснилось, а шум голосов начал отступать, становясь всё более далёким.

Мо И осторожно повернул шею, преодолевая боль в мышцах, и огляделся.

Огромная лаборатория была пуста. Только гул работающих машин и системы охлаждения эхом разносился по этому холодному металлическому пространству. Шум голосов оказался лишь иллюзией, которая рассеялась с пробуждением, исчезнув где-то на краю его восприятия.

Мо И потёр переносицу, его хмурые брови так и не разгладились.

"Наверное, я просто слишком устал..."

Он поднял голову и посмотрел на огромный экран перед собой. На чёрном фоне ярко светились зелёные строки кода, мерцая в такт его дыханию — словно это был живой организм.

Мо И задержал дыхание. Воспоминания о проделанной работе нахлынули на него с неожиданной силой.

Чтобы атаковать почти совершенный код игры с использованием её собственных данных, Мо И разработал множество стратегий. Однако чересчур агрессивный вирус типа "червь" вызывал неконтролируемые цепные сбои. Его разрушительная мощь могла быть слишком велика. Хотя Мо И до сих пор не понимал до конца природу существования Вэнь Чэня, он знал наверняка: тот был тесно связан с игрой и, возможно, тоже существовал в форме какой-то энергии.

Если бы вирус оказался слишком разрушительным, это могло бы уничтожить как игру, так и Вэнь Чэня.

Поэтому Мо И выбрал другой путь. Он переработал и дополнил фрагмент кода игры, создав упрощённую модель игры. Используя своё понимание её структуры, он расширил и обогатил эту модель, внедрив в неё скрытую программу-паразита.

Так как большая часть оболочки и ядра модели была построена на исходном коде игры, система автоматической защиты не могла её распознать как угрозу. После внедрения внутрь игры программа-паразит активировалась бы и начала размножаться внутри системы, постепенно уничтожая хозяина и занимая его место.

Кроме того, Мо И добавил аварийный код для остановки программы в случае выхода из-под контроля.

Если план удастся... игра окажется полностью под его контролем.

Теперь оставался единственный вопрос: как внедрить программу внутрь игры?

Мо И потёр виски, чувствуя нарастающую головную боль. Его тело постепенно приходило в себя после пробуждения. Он ощутил резкую боль в желудке — головокружение от голода накатывало волнами.

С трудом поднявшись со стула, он направился к лифту и вернулся наверх.

На улице был закат. Тусклый жёлтый свет проникал через окна в комнату. Пустое помещение погрузилось в полумрак; тени от предметов создавали атмосферу одиночества и безмолвия.

Мо И взял телефон, лежащий на столе, но тот полностью разрядился за несколько дней без использования.

Он подключил устройство к зарядке, и вскоре экран загорелся.

В момент включения экрана дата на дисплее сразу же бросилась Мо И в глаза — сегодня уже 13 августа.

До входа в игру оставалось менее 12 часов.

Мо И глубоко вдохнул. Проведя пальцем по экрану, он разблокировал телефон. В уведомлениях накопилось множество новых сообщений, в основном от Шэнь Лэя и других знакомых игроков. Быстро пролистав их, он не удивился, что от Цзян Юаньбая не было никаких новостей.

Немного подумав, Мо И открыл браузер и начал просматривать последние деловые новости.

Компании семьи Цзян не испытывали серьёзных изменений. Акции продолжали показывать стабильный рост, а недавно были заключены сделки по слияниям и партнёрствам с другими компаниями. В новостях не было фотографий, но имя Цзян Юаньбая упоминалось среди прочих с похвальными эпитетами вроде «восходящая звезда бизнеса».

Точно так же когда-то писали о Цзян Юаньжоу.

Пальцы Мо И непроизвольно сжали телефон. На душе стало тяжело и смешанно.

По правде говоря, действия Цзян Юаньбая сейчас нельзя назвать рациональными. Он всё ещё оставался игроком игры, а это означало, что ни одна камера или запись не могли зафиксировать его изображение. Даже если этот факт пока не вызывал подозрений, риск был очевиден: если он погибнет в игре и не подготовит преемственность управления компанией, это приведёт к краху как бизнеса, так и всей семьи. Игра не заботится о том, что будет после того, как она «удалит» тебя.

Самым разумным шагом было бы поступить так же, как когда-то сделала Цзян Юаньжоу: постепенно выйти из управления компанией и подготовить план на случай своей смерти.

И тут Мо И внезапно осознал нечто важное. Он замер на месте.

"Цзян Юаньжоу сделала всё это ради того, чтобы у её брата был тыл после её смерти."

Но теперь... Цзян Юаньжоу больше нет. У Цзян Юаньбая больше нет никого, ради кого стоило бы стараться.

Зачем ему всё это?

Мо И опустил взгляд и выключил экран телефона. Глубоко вздохнув, он направился на кухню и приготовил себе что-то простое поесть, а затем снова спустился в подземную лабораторию и продолжил работу.

Наконец Мо И нашёл способ внедрить программу в игру.

Согласно его предположениям, игра контролирует игроков через их мозговые волны, затягивая их сознание в игровые этапы — другими словами, она «перетаскивает» души игроков в виртуальный мир. Поскольку физический контакт с игрой невозможен в реальном мире, лучший способ внедрить программу — это «перенести» её через мозговые волны игрока и активировать во время входа в игру. Память оказалась идеальным носителем для этого процесса.

Однако поскольку Мо И не мог быть полностью уверен в механизме работы игры, он подготовил резервные планы. Он поместил вирус и аналоговую модель программы на два USB-накопителя с оболочкой из того же специального металла, что использовался в стенах лаборатории. Эти накопители он положил в свой рюкзак на случай непредвиденных обстоятельств. Кроме того, он выгравировал код модели на гибкой металлической полоске с магнитной записью и имплантировал её под кожу. Таким образом, даже если его тело будет преобразовано при входе в игру, программа всё равно сможет проникнуть внутрь системы игры.

Теперь Мо И оставалось только дождаться момента входа в игру — и ждать результата.

Ожидание, что аналоговая модель с встроенной программой-паразитом начнёт работать после подключения к игре и захватит контроль, заменив её, было единственным, что оставалось.

Экран, работавший почти две недели, наконец погас.

Шум работающих машин и вентиляторов прекратился, оставив огромное металлическое пространство в такой тишине, что она казалась невыносимой.

Мо И глубоко выдохнул. Он чувствовал себя так, словно только что завершил изнурительный марафон: каждая мышца и кость в его теле кричали от усталости и боли. Он откинулся на спинку стула, подняв голову к высокому яркому потолку. Его разум был абсолютно пуст — он не мог ни о чём думать.

Внезапно раздался пронзительный сигнал.

Мо И повернул голову на звук. Электронные часы на столе вибрировали, а на их экране светилось время:

**201x год, 14 августа, 00:01.**

До входа в игру оставалось всего несколько часов.

Мо И задумался и достал из рюкзака блокнот. Он открыл случайную страницу и замер.

Он никогда не думал, что однажды ему придётся писать завещание. Не потому, что он не верил в свою раннюю смерть, а потому что никогда не считал, что у него останутся незавершённые дела, которые нужно будет объяснить этому миру.

Мо И задумчиво смотрел на пустую страницу. Кончик ручки завис в воздухе, но так и не коснулся бумаги.

Несколько дней назад он анонимно создал фонд и перевёл туда все свои средства, заработанные за годы хакерской деятельности. Если он исчезнет в игре, фонд автоматически распределит деньги по детским домам по всему миру. Что касается его данных о хакерской деятельности — об этом можно было не беспокоиться: если он погибнет в игре, она сама позаботится об их полном уничтожении.

Единственное, что он сохранил, — это код из игры и расшифровочную программу. Он многослойно зашифровал их и спрятал глубоко в базе данных. Если он потерпит неудачу, возможно, кто-то другой сможет продолжить его дело.

Но даже если никто этого не сделает... это уже будет неважно. К тому моменту он всё равно ничего не сможет изменить.

В итоге Мо И так ничего и не написал.

Он положил ключ от лаборатории в пустой конверт и вернулся в кабинет. Открыв верхний ящик стола, он спрятал туда конверт. Способ открыть потайную дверь был запрограммирован на его телефоне с таймером автоматической разблокировки через две недели. Телефон он положил сверху конверта и закрыл ящик с лёгким щелчком. Тёплый свет лампы на белом конверте исчез во тьме.

В комнате воцарилась тишина.

Мо И начал ждать.

На удивление, на этот раз он почти не чувствовал волнения. Его душевное состояние было спокойным, как гладь озера без ветра — ни малейшей ряби.

Секундная стрелка медленно двигалась по циферблату часов. Слышался только её ритмичный звук.

Внезапно всё вокруг потемнело. Света и звуков больше не осталось.

И тут раздался знакомый голос:

"Добро пожаловать..."

Электронный голос внезапно оборвался и исказился — словно его прервала внешняя сила. Звуки стали странными и резкими; между словами слышались зловещие шипения:

"...игрок... Мо—"