Глава 193-194-195-196
Эта призрачная и размытая белая фигура, словно туман, висела в тёмном углу комнаты. В тот момент, когда её взгляд пересёкся с взглядом Мо И, она начала медленно уплывать вглубь помещения.
Мо И насторожился, его выражение стало серьёзным. Он быстро развернулся и поспешил за исчезающей фигурой.
Вокруг него на полу были разбросаны сорванные белые ткани, но оставалось ещё множество предметов мебели и гробов, накрытых тканью. Они создавали лабиринт из стен и проходов, из-за чего Мо И вскоре потерял из виду белую фигуру и оказался запутанным в хаотичном и сложном пространстве.
Холодный воздух вокруг был пропитан запахом гнили. Он скользил по открытым участкам кожи Мо И, направляясь вглубь комнаты, словно дыхание смерти, которое медленно касалось его ушей, вызывая непроизвольную дрожь.
Мо И инстинктивно сжал плечи. Его брови нахмурились, а в глубине глаз мелькнуло чувство лёгкого разочарования.
Он огляделся вокруг, но не нашёл никаких подсказок или отличительных признаков. Собираясь повернуть назад, он внезапно остановился. В его взгляде промелькнуло озарение.
"Постойте..."
"Здесь есть ветер."
Боковой зал был практически полностью закрытым помещением. Дверь зала была закрыта после того, как Мо И вошёл внутрь. Теоретически здесь не должно было быть никакого движения воздуха. Однако сейчас он отчётливо ощущал поток воздуха. Более того... это было не впервые: Мо И уже замечал ветер в боковом зале раньше. Такое частое явление нельзя объяснить простой случайностью.
Его глаза слегка прищурились, а в их глубине засверкали яркие и проницательные огоньки.
— Значит, в комнате может быть скрытый проход.
Мо И сразу исключил кладовую с мраморной статуей, так как она была тщательно спрятана под ковром у стены и имела ограниченное пространство внутри. Создать такой поток воздуха там было бы невозможно.
Он закрыл глаза и сосредоточился на ощущении прохладного ветра на своей коже.
"Есть!"
Мо И открыл глаза и уверенно посмотрел в определённом направлении в глубине бокового зала. Его лицо выражало спокойствие и уверенность. Он быстро направился туда, откуда дул холодный воздух. Его шаги были решительными и быстрыми, словно ничто не могло остановить его — как стрела, летящая прямо к цели.
Белые ткани тихо колыхались в воздухе от движения Мо И, напоминая живые существа, борющиеся за свободу в темноте.
Внезапно он остановился.
Перед ним возвышалась прочная стена. Луч фонаря осветил узкий участок стены, который всё ещё оставался поглощённым тьмой. Когда Мо И слегка пошевелил рукой, свет фонаря дрогнул вместе с ним. Но было ясно одно: пути вперёд больше не было — он достиг конца бокового зала.
Ветер внезапно прекратился.
Мо И медленно подошёл к стене и начал внимательно изучать её поверхность взглядом. На первый взгляд она ничем не отличалась от других стен: изысканные узоры были вырезаны на её поверхности и тускло отражали свет фонаря, отбрасывая глубокие тени. Эти тени беззвучно дрожали перед глазами Мо И, вызывая лёгкое беспокойство.
Он слегка нахмурился и сосредоточил свой взгляд на одном из углов стены перед собой.
"Неужели это из-за угла зрения?"
На стене, под светом фонаря, переплетающиеся рельефные линии слегка выступали, образуя изображение. Оно напоминало лицо мужчины, искажённое болью. Глубокое отчаяние было запечатлено в его чертах, а пустые глаза безмолвно смотрели вдаль, словно видели что-то недостижимое.
"Это... тот же узор, что был на бронзовой двери!"
Мо И почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Казалось, кровь во всём теле прилила к лицу. Его холодные руки инстинктивно сжали фонарь, и металлическая поверхность стала ощущаться ещё отчётливее.
Он медленно отступил на два шага назад и поднял фонарь выше.
Луч света расширился, охватывая большую часть стены. Рисунок стал виден полностью. Впервые Мо И смог увидеть его целиком.
Как вспышка молнии разрывает тьму, так и этот момент озарил его сознание.
Его пальцы инстинктивно сжались сильнее. Глаза расширились, дыхание замерло. Что-то тяжёлое словно застряло в его горле, не давая издать ни звука. Но внутри он ощущал удивительную ясность — словно свет молнии позволил ему наконец увидеть всё происходящее.
Он понял... смысл **sis**.
Это не сокращение или часть слова, как он предполагал ранее. Это часть имени.
Sisyphus (Сизиф).
Сизиф — персонаж древнегреческой мифологии. Он отказался принять смерть и обманул богов, чтобы продлить свою жизнь. За это боги наказали его: он был обречён вечно катить огромный камень на вершину горы. Каждый раз, когда он почти достигал вершины, камень скатывался обратно вниз, и Сизифу приходилось начинать всё сначала. Этот бесконечный труд стал символом бессмысленного и бесконечного труда.
Мо И поднял голову и посмотрел на рельеф на стене.
Мужчина с искажённым лицом напрягал все мышцы своего тела. Его согнутые руки были покрыты вздувшимися венами. Перед ним возвышался огромный камень, который почти раздавил его фигуру. На поверхности камня была выгравирована змея Уроборос — символ бесконечности и цикличности — свернувшаяся кольцом вокруг края валуна.
"Уроборос изначально был греческим символом", олицетворяющим бесконечность и вечное повторение.
Цель создателя этого сценария заключалась в том, чтобы завершить портрет в боковом зале. Однако что слуги, что игроки могли предоставить только три цвета краски: чёрный, белый и красный. Эти цвета подходили лишь для набросков и были недостаточны для завершения сложной масляной картины. Художник оказался в ловушке трёхдневного цикла: он снова и снова переживал три дня перед свадьбой, пытаясь закончить портрет с помощью этих трёх цветов. Но каждый раз его попытки оказывались тщетными — цикл начинался заново.
Мо И медленно выдохнул, чувствуя, как тяжесть в груди постепенно исчезает. Всё стало ясным: он наконец понял суть этого сценария.
Но оставался вопрос: "Кто наложил это наказание на господина Клауса?"
"Может ли это быть связано с белой фигурой? Но почему?"
Мо И задумался, медленно прижимая ладонь к рельефной поверхности стены. На ощупь она не казалась каменной — скорее, это был металл.
"Та самая бронзовая дверь, которую он так долго не мог найти, и загадочная комната..."
Наконец-то он её нашёл.
Но прежде чем Мо И успел приложить усилие, чтобы открыть дверь, он почувствовал, как поверхность под его ладонью стала мягче. Казалось, что неживой объект внезапно ожил, притягивая его руку к глубине стены. Рельефные узоры начали искажаться, превращаясь в огромные дуги. Лицо мужчины на рельефе исказилось в странной гримасе — то ли улыбке, то ли плаче — и пристально смотрело на Мо И.
Он вздрогнул и быстро схватил своё запястье другой рукой, пытаясь вытащить руку из этой странной силы притяжения.
Прежде чем он смог что-либо понять, стены и ковёр перед ним начали таять. Они напоминали краску на полотне, которая плавится под воздействием высокой температуры. Все цвета и узоры стекали вниз по стенам, сливаясь в грязные потоки. Скорость этого процесса увеличивалась. Потоки краски начали собираться в бурлящие реки. Всё вокруг — мраморные статуи, украшения на стенах, ковры и даже белые ткани — превратилось в липкую массу краски, смешиваясь с другими цветами.
Притяжение под его ладонью внезапно сменилось мощным толчком.
Реки краски превратились в бушующий океан. Как открытая плотина, потоки краски обрушились на Мо И. Мир перед ним превратился в хаос смешанных цветов. В этом безумии плавали ещё не растворившиеся гробы и мебель. Сила потоков захватила тело Мо И, закружив его так сильно, что он потерял ориентацию.
Мо И отчаянно махал руками, пытаясь найти точку опоры и остановить головокружение.
Его широко раскрытые глаза беспорядочно искали что-то вокруг. В этот момент он заметил огромный гроб, который несла волна краски. Гроб стремительно летел прямо на него. Инстинктивно Мо И зажмурился, но внезапно почувствовал резкий рывок за запястье, который оттащил его от надвигающейся опасности.
Холодное прикосновение на запястье было знакомым — оно крепко обхватывало его кости.
Мо И повернул голову в сторону источника силы и увидел Вэнь Чэня. Того также уносила волна краски. Однако он крепко держал запястье Мо И. Сильным рывком Вэнь Чэнь притянул его к себе в объятия. Среди удушающего запаха краски Мо И уловил слабый аромат соснового леса. Рядом раздался низкий голос Вэнь Чэня:
— Нашёл тебя.
Мощные потоки краски вынесли их обоих за пределы бокового зала.
Мо И и Вэнь Чэнь упали на пол коридора под напором волны краски. Постепенно потоки начали отступать, затвердевая и высыхая до твёрдых масс. Дверь бокового зала исчезла; вместо неё конец коридора был полностью заблокирован смесью разноцветной краски.
— Вернуться в боковой зал теперь невозможно.
Глава 194
Остатки краски на полу быстро затвердели, образуя твёрдые и холодные наросты между мягкими ворсинками ковра. Они напоминали яркие, но уродливые шрамы.
Мо И тяжело дышал, его холодная рука опиралась на стену, пока он медленно поднимался с пола.
Краска, покрывавшая его тело, тоже полностью высохла. При каждом движении она трескалась и осыпалась на ковёр в виде твёрдых разноцветных осколков.
Наклонившись, Мо И стряхнул с себя остатки краски, сбивая яркие кусочки с одежды. Затем он направился к двери в конце коридора. Дверь была полностью покрыта застывшей краской. Теперь её было трудно разглядеть: высохшая краска напоминала опухоль, вытекающую из-под двери и заполняющую весь конец коридора. Тёмные тени переплетались с этими наростами.
Мо И осторожно протянул руку и попробовал толкнуть дверь.
Но она не сдвинулась ни на миллиметр, словно была сделана из сплошного металла.
Сзади раздался знакомый голос Вэнь Чэня:
— Теперь это невозможно.
Мо И обернулся и увидел, как Вэнь Чэнь медленно подошёл к нему и остановился рядом. Его светло-серые глаза были устремлены на дверь, покрытую краской, словно он мог видеть сквозь неё:
— Боковой зал полностью заполнен краской.
Мо И сделал несколько шагов назад. Его тёмные глаза слегка опустились, а губы непроизвольно сжались. Он чувствовал разочарование: в боковом зале осталось слишком много мест, которые он не успел исследовать, особенно недавно обнаруженные гробы. Теперь возможность вернуться туда была полностью утрачена.
Он опустил взгляд на свои часы.
Время было уже позднее — пора было возвращаться в комнату и ждать слуг, которые должны были отвести игроков на послеобеденный чай.
Мо И и Вэнь Чэнь вместе направились обратно по пустому коридору через холл и лестницу в свои комнаты, чтобы дождаться прихода горничной.
Однако, когда стрелки часов показали 14:40, а в дверь так и не постучали.
Мо И нахмурился, наблюдая за секундной стрелкой часов. Она медленно завершила круг, а минутная стрелка сдвинулась вперёд ровно на одно деление. Сейчас было 14:41.
Но за дверью по-прежнему не было ни стука, ни шагов — только тишина.
Мо И поднялся с кровати и начал медленно ходить по комнате взад-вперёд с нахмуренными бровями, погружённый в размышления.
Согласно найденным ранее закономерностям этого сценария, цикл делился на два типа событий. Первый — фиксированные события, которые нельзя изменить (например, трёхдневная временная линия до свадьбы и день свадьбы). Второй — события под контролем неизвестного кукловода за кулисами. Этот человек мог управлять всеми слугами особняка и даже выбирать стратегии охоты на игроков. Если следовать этой логике, приглашение на послеобеденный чай должно относиться ко второму типу событий.
Но почему всё внезапно изменилось?
Мо И в третий раз посмотрел на свои часы. Стрелки показывали 14:43.
Слуга должна была прийти три минуты назад.
Мо И почувствовал, что больше не может ждать. Он быстро подошёл к двери, открыл её и выглянул наружу. Коридор оказался пустым, настолько тихим, что можно было услышать звук падающей иглы. Мо И на мгновение замер, обдумывая свои действия, а затем направился в сторону главного зала.
Когда он достиг зала, из своих комнат начали выходить другие игроки, заметившие неладное. Они переговаривались между собой, явно обеспокоенные. Мо И оглядел всех присутствующих, но заметил, что Ли Ван и Чжао Нань отсутствуют, что заставило его задуматься: куда они могли пойти в такой ситуации?
Кто-то из игроков предложил проверить комнату для чаепития. Под руководством одного из игроков, который помнил дорогу, они направились в знакомую светло-зелёную комнату. Однако она оказалась пустой. Тишина окутала помещение, словно наложив серый налёт на тёплые зелёные обои. Мебель стояла на своих местах, но отсутствовали привычные ароматы чая и выпечки. Комната казалась особенно мрачной.
Никого внутри не было.
Атмосфера тревоги начала разрастаться, словно круги на воде, тяжело нависая в воздухе. Никто не понимал, почему правила сценария внезапно изменились, куда делись слуги особняка и как это повлияет на них. Единственное, в чём игроки были уверены — перемены в последнем цикле ничего хорошего не принесут.
Некоторые игроки в панике решили искать исчезнувших слуг по всему особняку. Они разошлись в разные стороны и начали хаотично обыскивать огромный и запутанный дом. Спустя более часа все вернулись с пустыми руками — никто ничего не нашёл.
Особняк казался совершенно пустым. Слуги и дворецкий исчезли бесследно, словно были лишь призраками в этом барочном здании. Не осталось даже малейших следов их присутствия.
Хотя ранее внешний вид слуг вызывал у игроков страх и отвращение, их внезапное исчезновение погрузило всех в ещё большую панику.
Игроки растерянно смотрели друг на друга и, наконец, обратили свои взгляды на Мо И, который молча стоял в конце группы. Все искали у него помощи.
После событий прошлого цикла большинство игроков больше не подозревали Мо И в том, что он шпион сценария. На балу мраморные статуи раскрыли свою сущность во время танца, подтвердив невиновность Мо И. Однако из-за того, как сильно игроки тогда обвиняли его под влиянием страха и стресса сценария, никто не осмелился извиниться перед ним.
Теперь же игроки начали понимать: Мо И — самый опытный и загадочный среди них. Его знания о сценарии явно превосходили всё то, что удалось собрать остальным игрокам вместе взятым. А его спутник Вэнь Чэнь с пугающей аурой только усиливал это впечатление.
Мо И почувствовал на себе взгляды всех присутствующих и медленно поднял голову. Увидев устремлённые на него глаза игроков, он невольно отступил назад.
"Что происходит? Неужели снова хотят свалить всё на меня?"
После долгого молчания один из игроков наконец заговорил:
— Эм... Мо И... мы хотим извиниться за то недоразумение раньше. Мы были неправы и надеемся, что ты не держишь зла. Мы действительно сожалеем...
После этого другие игроки тоже начали извиняться:
— Да-да... прости нас! Мы ошиблись!
Мо И внимательно посмотрел на их искренние лица и слегка нахмурился от неловкости ситуации. Его голос прозвучал негромко, но уверенно:
— Так чего вы хотите?
Гул голосов стих. После паузы один из игроков робко произнёс:
— Ну... дело в том, что ситуация слишком сложная сейчас... Что нам делать?
Под пристальным взглядом Мо И игрок почувствовал себя неловко и отвёл глаза, избегая зрительного контакта. Мо И едва заметно усмехнулся про себя и отвёл взгляд, быстро осознав текущую ситуацию: они оказались в безвыходном положении. Он спокойно сказал:
— Никто не мог предсказать изменения в правилах этого сценария, и у меня тоже нет хороших советов.
Он обвёл взглядом игроков, выражения лиц которых были разными, и продолжил ровным, спокойным голосом:
— Единственное, что я могу сказать: не действуйте опрометчиво и действуйте по обстоятельствам.
Хотя Мо И не собирался делиться найденными подсказками, его совет был искренним. Сценарий становился всё более запутанным, и лучшей стратегией сейчас было наблюдение и осторожность.
Вдруг Мо И вспомнил кое-что и добавил:
— Кстати, если вы действительно хотите прислушаться к моему совету, то больше не ешьте пищу, предоставляемую в этом сценарии.
Сказав это, он больше не смотрел на реакцию игроков, чьи лица изменились после его слов. Вместе с Вэнь Чэнем он развернулся и направился к выходу из комнаты. Остальные игроки замерли в страхе и не осмеливались их остановить. Они лишь молча наблюдали, как две высокие худощавые фигуры исчезают в темноте коридора.
Тишина окутала всё вокруг.
Мо И медленно шёл по коридору, его тёмные глаза были устремлены в одну точку в пустоте — он явно о чём-то размышлял.
"Как бы ни менялся сценарий, его цель остаётся неизменной: убивать игроков для создания краски." Мо И только что придумал нестандартный ход: если в предыдущем цикле он избежал участи стать целью сценария благодаря тому, что не потреблял красную краску с пищей, то теперь он предложил всем игрокам отказаться от еды. Это нарушит замкнутый цикл получения краски через убийства.
"Без краски невозможно закончить картину. Значит ли это, что цикл не сможет завершиться?"
Эта мысль вызвала у Мо И любопытство.
Когда он подошёл к перекрёстку двух коридоров, перед ним внезапно появилась тень. Мо И насторожился и поднял голову — перед ним оказался тот самый дворецкий, которого они искали весь день. Вокруг него начали раздаваться шаги. Мо И напрягся и краем глаза заметил, как бледные лица слуг окружили узкий коридор плотным кольцом.
Казалось, все слуги особняка собрались здесь.
Дворецкий с пустыми чёрными глазами посмотрел на Мо И и медленно произнёс:
— Хозяин хочет видеть вас.
Глава 195
Мо И медленно оглядел слуг, окруживших его, прищурив глаза, чтобы скрыть свои мысли.
Хотя он давно ждал такого момента, сейчас было крайне неразумно поспешно соглашаться на требования противника. Особенно учитывая, что время восстановления используемых инструментов еще не истекло. Это явно означало бы ввергнуть себя в опасное положение, из которого сложно выбраться.
Мо И вежливо и спокойно улыбнулся:
— Если он хочет встретиться со мной, пусть сам придет.
Сказав это, он невозмутимо прошел мимо дворецкого, продолжая идти вперед уверенными и ровными шагами, будто бы не замечая толпу бледных, застывших слуг, чьи лица были настолько безжизненны, что их трудно было принять за человеческие.
Коридор погрузился в тишину. Лишь звук его шагов мягко раздавался по ковру.
— Никто не попытался остановить его.
Когда Мо И повернул за угол коридора, он мельком взглянул на место, где только что стоял. Его сердце слегка дрогнуло: в тусклом свете коридора выстроились безучастные бледные лица слуг в черно-белой униформе. Все они смотрели в сторону его ухода. Дворецкий стоял впереди всех с пустым и мрачным взглядом черных глаз, излучающих зловещую угрозу.
Мо И и Вэнь Чэнь продолжили идти по пустому коридору.
Мо И слегка нахмурился. Его охватило необъяснимое чувство тревоги. Он понимал, что противник не оставит это просто так. Ведь его действия разрушили планы врага, а времени на создание новой ловушки уже не оставалось. Это был вызов для противника выйти из тени. Однако Мо И также осознавал: враг не сдастся так легко.
Они подошли к двери комнаты.
Мо И задумчиво открыл дверь и вдруг обернулся к Вэнь Чэню:
— Кстати, насчет...
Он не успел договорить: внезапно мощная сила потянула его назад. Неожиданно потеряв равновесие, он упал навзничь.
В хаотичном вихре перевернутого зрения он увидел пару бледных рук, вырвавшихся из черной рамы картины. Синие пальцы крепко сжали его плечи. В то же время дверь перед ним захлопнулась с ужасающим звуком, отрезая ошеломленное лицо Вэнь Чэня снаружи.
Затылок Мо И ударился о жесткую раму картины. Боль и головокружение захлестнули его сознание. Мир закружился перед глазами, и он почувствовал, как невидимая сила утаскивает его в темноту.
Сквозь смутное сознание он услышал встревоженный голос Вэнь Чэня. Но слова были неразборчивы. Между тем сквозь щели двери в комнату проникал густой туман, который собирался в воздухе в виде полупрозрачных рук.
Мо И попытался протянуть руку к этим рукам, но за мгновение до того как их пальцы соприкоснулись...
Перед глазами все потемнело.
Те руки резко втянули его внутрь картины.
Головокружение и тошнота от удара усиливались. Мо И чувствовал себя словно поглощенным бурным потоком. Руки, которые затянули его внутрь картины, исчезли. Вокруг простирался мир словно залитый красками: обломки мраморных статуй плавали в этом хаосе. Однако сколько бы Мо И ни пытался дотянуться до чего-либо — все было недостижимо. Ощущение беспомощности охватило его.
Перед глазами мелькнул образ увядшей розы.
Но прежде чем Мо И успел разглядеть ее отчетливо, мощный вихрь втянул его снова.
После очередного удара о твердую поверхность Мо И оказался на полу. Его тело ныло от боли, а голова гудела. Он попытался подняться на ноги, опираясь на ближайший предмет. Мир перед глазами оставался расплывчатым и двоился...
Мо И крепко зажмурил глаза, прижав лоб к холодной стене, ожидая, пока пройдет внезапный приступ головокружения.
Наконец, волна тошноты внутри него немного отступила. Он медленно открыл глаза, и двоение в его зрении заметно уменьшилось. Хотя изображение оставалось слегка размытым, он уже мог различить окружающую обстановку.
Он на мгновение замер.
На стене, к которой он только что прислонился, криво висело множество картин. Все они находились в черных деревянных рамах с золотыми узорами. Ближайшая к нему картина изображала обнаженную бледную женщину, лежащую на алом шелке, пропитанном кровью. Ее голова была отделена от тела и покоилась рядом. Полуприкрытые мрачные глаза женщины безучастно смотрели за пределы картины.
Это была та самая картина из его комнаты — в завершенном виде, который должен был проявиться только после его смерти.
Именно из этой картины его только что вытащили.
Мо И медленно отступил на несколько шагов и оглядел остальные картины на стене. Он быстро узнал несколько знакомых изображений: в правом верхнем углу висел натюрморт с бутылками и надкушенным яблоком. Из одной бутылки выливалась густая черная жидкость, похожая на смолу. Над ним находилась картина с бушующим морем: темно-синие и черные волны вздымались под вспышками молний. Все эти картины были знакомы ему — они висели в комнатах погибших игроков.
Получается, каждая картина из комнат игроков ведет сюда.
Мо И глубоко вдохнул и вдруг заметил деталь, ускользнувшую от его внимания ранее: между картинами можно было разглядеть стену цвета желтой бронзы — как у двери.
Его сердце замерло. Он резко обернулся и внимательно осмотрел комнату.
Засохшая краска словно вытекала из трещин в потолке, стенах и полу, образуя уродливые наросты, похожие на опухоли. Между этими наростами застряли белые старинные столы и стулья с облупившейся поверхностью. Это были те самые предметы мебели из комнаты для свадебной церемонии.
Однако стены и потолок комнаты были ярко-красными, с выцветшими роскошными украшениями — как в зале для бала.
Эти пространства словно слились в одно целое.
Внимание Мо И привлекла деталь впереди. Он подошел ближе и раздвинул старую занавесь. В дальнем конце комнаты возвышался алтарь, покрытый слоем пыли. На месте, где должны были стоять молодожены для произнесения клятв, находился черный гроб из тяжелого дерева с золотыми узорами. Гроб выглядел новым и безупречным на фоне старых предметов и засохшей краски вокруг.
На крышке гроба лежала увядшая роза.
Мо И нахмурился и снова осмотрел комнату: ее стены сочетали черты свадебного зала и бального зала. Пространство будто разделялось на два параллельных мира, связанных между собой.
Эта скрытая за бронзовой дверью комната напоминала сердце всего особняка. Картины на дверях соединяли это место с другими частями дома, как кровеносные сосуды связывают сердце с телом.
В этот момент Мо И услышал голос мужчины. Звук доносился со всех сторон комнаты:
«Есть подземелье мрачное и сырое;
Судьба меня туда забросила;
Веселый розовый свет туда не проникает;
Я одиноко пребываю с богом ночи...»
Мо И узнал строки из «Цветов зла» Бодлера — стихотворение «Призрак», первая строфа о ночной тьме...
Этот стихотворный отрывок из «Цветов зла» Шарля Бодлера, известный как «Призрак» (или «Le Revenant»), не является одним из самых известных произведений поэта. Мо И, не будучи исследователем творчества Бодлера, знал о нем лишь то, что строки, приведенные в начале текущего сценария, были взяты именно из этого стихотворения.
С развитием событий и повторяющимся чтением мужского голоса Мо И начал вспоминать содержание стихотворения. В первой части, озаглавленной «Ночь», звучали строки о мрачном подземелье:
«Есть подземелье мрачное и сырое;
Судьба меня туда забросила...»
Во второй части, «Аромат», голос продолжил:
«...Глубокий аромат чарует до пьянящей боли,
Воспоминания о прошлом оживают...»
Мо И осознал, что стихотворение состоит из четырех частей: «Ночь», «Аромат», «Рама» и «Портрет». Каждая из этих частей тесно связана с ключевыми элементами текущего сценария. Он понял, что структура всего сценария основана на этом стихотворении, а его строки содержат скрытые подсказки и правила.
Однако главный вопрос оставался без ответа: почему именно это стихотворение было выбрано для создания сценария? Мо И задумался, соответствует ли его прежнее понимание структуры происходящего действительности.
Когда голос начал третье чтение стихотворения, Мо И обратил внимание на картину у бронзовой двери. Сняв ее со стены, он увидел изображение темного подземелья с узким окном, через которое пробивался серый свет. На обратной стороне картины была написана строка из первой части стихотворения:
«Есть подземелье мрачное и сырое;
Судьба меня туда забросила...»
Эта находка подтвердила связь между стихотворением и ключевыми элементами сценария. Мо И начал понимать, что каждая часть стихотворения может содержать подсказки к разгадке происходящего.
Глаза Мо И постепенно засияли.
Он отбросил картину в сторону и начал искать на стене изображения, соответствующие всем частям стихотворения. Когда он снял четвертую картину, мужской голос, который до этого момента непрерывно декламировал строки, внезапно замолк. Воздух стал таким тихим, что это вызвало у Мо И легкое беспокойство.
В этот момент позади него раздался неприятный звук, напоминающий скрежет трущихся костей или треск чего-то ломкого.
Мо И обернулся и увидел, как стена за алтарем, покрытая затвердевшей краской, начала трескаться, словно паутина. Куски краски с шорохом падали на пол, а из трещин выливалась густая, липкая масса еще не затвердевшей краски, похожей на смолу. Она источала резкий химический запах с примесью сладковатого аромата.
Мо И осторожно подошел к трещине. Внутри было темно, почти ничего не было видно, лишь смутные очертания полузатвердевшей краски формировали странные структуры, напоминающие пещеру. Подойдя ближе к алтарю, он заметил движение в глубине покрытого краской пространства.
Из темноты доносился скользкий и холодный звук.
Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел в краске худого мужчину. Одна сторона его лица была покрыта краской и выглядела мертвенно-бледной. Его черные глаза смотрели прямо на Мо И — взгляд был одновременно мутным и ясным. Мужчина держал кисть в иссохших пальцах; с кисти медленно капала краска. Перед ним находилось огромное полотно с изображением женского портрета — знакомого и выцветшего, но еще не завершенного.
В его глазах горел безумный свет, от которого по спине Мо И пробежал холодок. Мужчина бормотал что-то себе под нос — Мо И разобрал, что это строки из стихотворения Бодлера.
Это был тот самый господин де Клаус.
Однако внимание Мо И привлекло запястье мужчины: оно было обмотано толстым слоем краски, от которого тянулась длинная линия вглубь пещеры из полузатвердевшей краски. Это напоминало кандалы.
Он был прикован здесь.
Но кто же тогда его заковал?
Мысли Мо И спутались. Он машинально сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. В этот момент он почувствовал ледяное прикосновение у основания безымянного пальца левой руки — словно кто-то нежно провел пальцами по его коже. Это ощущение напомнило ему то самое прикосновение в коридоре: тогда он подумал, что это был Вэнь Чэнь, но тот стоял справа от него, а слева никого не было.
Он резко обернулся — и увидел размытый белый силуэт рядом с собой. Когда фигура заметила взгляд Мо И, на ее едва различимом лице появилась широкая улыбка.
По спине Мо И пробежал холод. Он попытался отступить назад, но ноги словно приросли к полу: липкая краска поднялась по его ногам и парализовала движения. Через несколько секунд белый силуэт исчез так же внезапно, как появился.
Краска под ногами высохла и осыпалась на пол.
Мо И поднял левую руку и увидел на своем безымянном пальце золотое кольцо в форме змеи с хвостом во рту. Кольцо плотно облегало палец, будто было сделано специально для него. На кольце сверкал красный камень цвета крови голубя — словно змеиный глаз.
Холод пробрал его до костей. Он попытался снять кольцо с пальца, но оно не двигалось — будто приросло к коже.
Ранее кольцо было слишком большим для его пальца; при второй попытке снять его оно уже плотно прилегало и ранило кожу по краям. Теперь кольцо уменьшилось до идеального размера.
Этот сценарий действительно имел закулисного кукловода — причем не одного.
Один из них — господин де Клаус: художник и Сизиф этого цикла страданий. Второй — белый силуэт, который с самого начала направлял игроков вглубь сценария и заставил Мо И надеть кольцо.
Но кто этот белый силуэт?
С холодеющими руками Мо И бросился к гробу на алтаре. Он изо всех сил толкнул крышку гроба; она упала на пол с гулким звуком. Гроб оказался пустым.
В ушах Мо И раздались легкие шаги позади него. Он обернулся и увидел знакомую фигуру: дворецкий стоял прямо за ним в этом искривленном пространстве. Его черная униформа была безупречно выглажена; бледное лицо казалось маской, неестественно натянутой на череп. Черные пустые глаза пристально смотрели на Мо И.
Дворецкий приложил правую руку к левой стороне груди и медленно поклонился:
— Хозяин... — произнес он почтительно и мягко.
Глава 196
Мо И застыл в недоумении. "Хозяин? Какой хозяин?"
Его хаотичные мысли были прерваны словами дворецкого. Однако это помогло Мо И успокоиться. Он внимательно посмотрел на все еще склонившегося дворецкого, а затем снова повернулся к наполовину открытой крышке гроба.
Внутри черного массивного гроба была ярко-красная мягкая обивка, на которой не было ни единого следа давления.
Мо И провел пальцем по внутренней поверхности гроба, ощущая подушечкой пальца тонкую текстуру с легкой зернистостью. Его мысли начали упорядочиваться, и в голове постепенно возникла шокирующая догадка. Он замер на мгновение, его глаза слегка расширились, а пальцы невольно сжались, оставляя на обивке небольшие складки.
Он медленно повернул голову к дворецкому и задал вопрос:
— Ты признаешь меня своим хозяином из-за этого?
Мо И поднял левую руку, на безымянном пальце которой сверкал красный камень кольца.
Дворецкий выпрямился и, устремив свои черные глаза на Мо И, ответил:
— Вы унаследовали кольцо, а значит, унаследовали особняк и всех его слуг.
Мо И глубоко вдохнул, чувствуя, как его сердце слегка учащает ритм. Его голос стал низким и медленным:
— Раз я теперь твой хозяин, ты обязан честно отвечать на все мои вопросы, включая те, что касаются твоего предыдущего хозяина. Верно?
Лицо дворецкого оставалось таким же неподвижным и бесстрастным, как и прежде. Он спокойно ответил:
— Конечно.
Словно тяжелый камень давил на грудь Мо И. Он сглотнул и наконец озвучил вопрос, который мучил его с самого начала:
— Твой предыдущий хозяин, господин де Клаус... он когда-нибудь был женат?
Ответ дворецкого последовал без малейшей паузы:
— Нет.
— Значит... «мадам Клаус» не существует?
— Да.
Мо И почувствовал, как в груди скапливается множество сложных эмоций. В голове всплыли только два четких слова:
"— Как и ожидалось."
Поэтому гроб, в котором должна была лежать мадам Клаус, пуст. Поэтому каждая свадьба прерывалась до ее начала.
Она не существовала. Никогда.
Но тогда кто женщина с портрета? Кто этот размытый белый силуэт?
Мо И нахмурился; в его голове мелькнула смутная догадка. Однако прежде чем он успел развить эту мысль дальше, позади него раздался влажный звук — словно что-то двигалось в липкой жидкости.
Он резко обернулся и увидел: в пещере из краски тот иссохший мужчина боролся среди засохшей и полузасохшей краски. Его мертвенно-бледное лицо было обращено к потолку. В мутных глазах постепенно исчезал нервный и одержимый взгляд, уступая место пустоте и растерянности.
"Господин де Клаус... был жив."
Мо И быстро подошел вперед и протянул руку, чтобы помочь мужчине подняться. Однако, когда серые, затуманенные глаза господина Клауса, блуждающие в воздухе, заметили сверкающее красное кольцо на руке Мо И, его взгляд наполнился ужасом. Его иссохшее тело задрожало, и он в панике отпрянул назад, словно увидел нечто ужасное. С диким страхом он закричал:
— Нет... Нет! Уберите это! Уберите!!! Дьявол... дьявол!
Мо И вздрогнул от неожиданности и инстинктивно спрятал левую руку за спину.
Когда кольцо исчезло из поля зрения Клауса, тот постепенно успокоился. Его худощавое тело перестало дрожать, а мутные глаза начали проясняться. Он осмотрелся вокруг с некоторой растерянностью, а затем остановил взгляд на Мо И. В его глазах мелькнуло осознание:
— Это ты.
Его голос больше не был безумным и истеричным; он звучал ясно, хотя и слабым тоном. Мо И узнал этот голос — именно он декламировал стихотворные строки на протяжении всего сценария. Перед ним стоял мужчина, который, казалось, наконец обрел частичку разума. Мо И прищурился и медленно спросил:
— Ты знаешь меня?
Клаус поднял свое иссохшее лицо, его взгляд вновь стал рассеянным:
— Ты... избранный им.
Слова звучали загадочно и неясно, но их смысл заставил холод пробежать по спине Мо И.
Он положил руку на плечо Клауса и почувствовал под ладонью лишь тонкий слой кожи, натянутый на кости. От этого прикосновения ладонь Мо И ощутила боль, но он не обратил на это внимания. Его взгляд был прикован к тусклым глазам мужчины. Сжавшись в напряжении, он резко спросил:
— Кто это — «оно»?
Услышав вопрос Мо И, Клаус внезапно разразился смехом — хриплым и прерывистым. Его худые плечи содрогались от смеха, который почти перешел в кашель. На мгновение Мо И даже подумал, что тот вот-вот умрет. Но вместе с этим смехом в голове Мо И все больше прояснялись его собственные подозрения.
Он медленно вынул левую руку из-за спины. Глубокий красный камень кольца сверкал как застывшая капля крови.
Голос Мо И слегка дрожал:
— Это оно?
Смех Клауса оборвался комком в горле. Его зрачки сузились, лицо исказилось от страха. Ослабшая кожа на его лице слегка подрагивала. Затем он медленно повернулся к Мо И и выдавил кривую улыбку:
— Ха... как и ожидалось... Ты действительно избран им.
Мо И молча сжал губы и продолжал внимательно смотреть на этого человека — балансирующего между ясностью разума и безумием. Клаус снова истерично рассмеялся, пробормотав что-то невнятное себе под нос. Затем он внезапно вновь стал серьезным и поднял голову к Мо И:
— Знаешь ли ты... мой отец был гениальным художником. Он женился на дочери знатного помещика — моей матери, которая была известной красавицей того времени. Но вскоре он сошел с ума: во время одного из балов он публично задушил мою мать прямо во время танца. После этого он достал спрятанный в зале пистолет и начал убивать гостей один за другим. Когда все либо погибли, либо сбежали, он обнял тело моей матери и застрелился сам...
Мо И замер от услышанного и медленно убрал руку с плеча Клауса.
Тот продолжил:
— Я унаследовал все его поместья и богатства... но не унаследовал ни капли его таланта.
Клаус крепко схватил руку Мо И своими ледяными пальцами; его костлявая рука была покрыта вздувшимися венами. В его глазах мелькала нервная одержимость:
— Ты понимаешь это чувство? Когда ты изо всех сил стремишься к чему-то... но никогда не можешь этого достичь?
Мо И ничего не ответил. Его взгляд скользнул к запястью Клауса, где краска-цепь начала высыхать и ослабевать.
Он тихо спросил:
— А потом?
Мо И посмотрел на собеседника, который безжизненно уставился на него, слегка безумно усмехнулся и задал встречный вопрос:
— Ты уже догадался, верно? Я надел кольцо с пальца трупа моего отца и, наконец, создал величайшее произведение искусства. А затем... я влюбился в свой шедевр. Я заставил своих слуг называть ее госпожой, устроил свадьбу ради нее — я сошел с ума, как и мой отец.
Краска на запястье Клауса начала трескаться с заметной скоростью, осыпаясь на ковер.
Однако он продолжал говорить, будто ведомый какой-то невидимой силой. Его речь становилась все быстрее:
— Я видел белого призрака, который постоянно появлялся рядом со мной. Он шептал мне разные вещи. В конце концов, однажды он сказал мне, как я могу навсегда сохранить свою возлюбленную. Мой разум был полностью уничтожен этой недостижимой любовью, и я принял его предложение. В канун свадьбы я убил всех своих слуг и использовал краску, полученную из их тел, чтобы раскрасить свою возлюбленную. Но между приступами безумия и ясности я понял правду... но было уже слишком поздно. Я наблюдал за тем, как мои пальцы сами по себе взяли нож и медленно вонзили его мне в шею...
Его речь стала сбивчивой:
— С тех пор, как оно выбрало тебя, я начал следить за тобой. Я пытался убить тебя раньше времени — чтобы ты не испытал ту же боль, что и я. Но... очевидно, ты слишком умен. Возможно, именно поэтому оно выбрало тебя. Я надеюсь, что ты сможешь избежать его проклятия... но я также завидую тебе...
Клаус внезапно замолчал и мягко добавил:
— Любовь — это яд. Этот яд разрушает разум, ослабляет восприятие и интеллект. А «оно»... больше всего любит использовать любовь. Люди, которые поддаются любви сильнее других, страдают от этого яда больше всего: они становятся медлительными и легко поддаются гневу.
Он медленно повернул голову к своему холсту. На иссохшем лице появилась редкая мягкость; его тусклые глаза словно зажглись последним теплом любви. Он с нежностью смотрел на нечеткий портрет женщины на картине.
Затем он тихо прошептал:
«[Коварный убийца жизни и искусства, ты не можешь убить ее в моей памяти; она была моим счастьем и славой].»
Мо И наблюдал за тем, как краска с запястья Клауса осыпалась и смешивалась с жидкой краской на полу.
Клаус прерывисто произнес:
— Я умер... но в то же время не умер... Я навечно застрял в этом круге страданий. Это моя кара... это то, что я заслужил...
Его голос постепенно становился тише и вскоре полностью стих.
Мо И тяжело вздохнул и попытался вытащить свою руку из хватки Клауса. Но едва он пошевелился, как пальцы Клауса внезапно сжались сильнее. Тот резко поднял голову; его лицо исказилось в жуткой гримасе ужаса и злобы. Сдавленным голосом он прошипел:
— Ты такой же, как я.
С этими словами он умер.
Его тело превратилось в засохшую краску и рассыпалось на мелкие кусочки при легком прикосновении к полу.