Глава 24

Мо И поджал губы, его лицо стало немного холодным:

- Если я не ослышался, это должен быть столовый колокол приюта.

Повернув голову, он оглядел толпу и спросил:

- Кто-нибудь из вас знает, где здесь столовая?

Женщина, которая только что упала в обморок при виде тел, на мгновение сжалась, а затем слабо заговорила: "

- .... Я, я только что видела ее, она находится в конце коридора, вон там.

Мо И кивнул головой и повернулся, чтобы пойти в том направлении, которое указала женщина.

Возможно, из-за его обнадеживающего спокойствия все колебались, но все равно следовали за ним.

Чем дальше, тем глубже становился коридор, мерцание настенных ламп было тусклым и неуверенным, а узкие стены давили с обеих сторон, почти удушая людей.

В конце коридора горел мерцающий свет, освещавший небольшую часть коридора.

Там стояли две темные фигуры и, казалось, что-то говорили.

Мо И прищурился и шагнул вперед.

Лица двух людей постепенно прояснились: это были Чжао Ичэн и старшая женщина, которая говорила раньше.

Казалось, они о чем-то спорили тихим голосом, и выражения их лиц выглядели очень несчастными. Когда они увидели, что кто-то приближается, они прекратили говорить и посмотрели на Мо И, который шел впереди.

Выслушав объяснение Мо И причины и следствия, Чжао Ичэн кивнул и согласился:

- Да, мы нашли такую же записку в комнате, где проснулись".

Женщина-старшая тоже издала негромкое "хм" и достала из кармана записку с виселицей.

Мо И задумчиво опустил глаза, а затем внезапно изменил тон голоса, указал рукой на столовую позади них и спросил:

- Кстати, ребята, вы там были?

Лицо Чжао Ичэна на мгновение стало уродливым. Он повернулся боком и жестом предложил Мо И посмотреть внутрь.

Мо И в некотором замешательстве сделал шаг вперед и заглянул в ресторан.

Внутри не очень открыто, и освещение немного ярче, чем в коридоре. Кривые стены и жирные пятна на них выглядят очень потрепанными. В комнате расставлено несколько низких длинных столов и скамеек где сироты едят вместе.

Хотя это выглядит грубо, в этом нет ничего плохого.

Но почему-то в душе Мо И всегда оставалось чувство несоответствия, которое он не знал, откуда взялось.

Он перевел взгляд на противоположную стену и не удержался.

Там был нарисован грубый рисунок, не очень большой, но нарисованный прямо посередине стены и очень привлекающий внимание.

Это была висящая фигура.

Изображение виселицы на полоске бумаги прекрасно дополняло картину виселицы.

Рядом с ним раздался низкий голос Чжао Ичэна:

- Тот новичок, что висит снаружи...в последний раз я видел его живым, когда он готовился войти в эту комнату.

По спинам всех мгновенно пробежал холодок.

И без того обветшалая и простая столовая выглядела в этот момент еще более жуткой, словно внутри затаились ужасные монстры, которые только и ждут, чтобы напасть на них.

Несколько человек не могли не сделать несколько шагов назад, желая оказаться как можно дальше от столовой.

Глаза Мо И потемнели.

Он тщательно задумался несколько секунд, его острые глаза бродили по ресторану.

Внезапно его взгляд на мгновение остановился где-то в ресторане, а выражение лица слегка смягчилось.

Мо И повернул голову и сказал Чжао Ичэну:

-Это не имеет значения, ты сможешь войти сюда.

Он указал в конец столовой, где стоял пыльный и испачканный прилавок, на котором стояла корзина с черным хлебом и чистой водой.

Чжао Ичэн посмотрел в ту сторону, куда он указывал, и не смог удержаться от того, чтобы не заглянуть туда, но через мгновение все понял.

Остальные по-прежнему смотрели на Мо И с озадаченными лицами.

Чжао Ичэн пояснил:

- Если игра проходит в таком замкнутом пространстве и длится более 24 часов, игра готовит для игрока пищу и воду, необходимые для поддержания жизни, и обычно время и место для приема пищи безопасны.

Мо И добавил:

- Звонок, прозвучавший сейчас, должен напоминать нам о начале приема пищи.

Все немного расслабились и один за другим вошли в зал.

В воздухе витал запах пыли, температура была гораздо ниже, чем в коридоре, а жуткая сырость почти проникала в текстуру.

Потолок в столовой был низким и испещренным следами плесени и ржавчины, а стены вокруг покрыты жиром и пятнами.

Люди шли к обеденному столу с сердцем во рту, каждый брал немного черного хлеба и наливал стакан воды в чашку, поставленную с одной стороны, а затем садились по двое и по трое перед низкими скамьями, готовые к еде.

Мо И подогнул свои длинные ноги и сел на низкий стул, который был слишком мал для его роста.

Он опустил глаза и откусил кусочек черного хлеба, который держал в руке, - дешевого, сухого хлеба с грубой текстурой, который царапал горло, сухого и твердого, словно он жевал гравий.

Все смотрели печально, медленно и безвкусно жуя свой хлеб.

Некоторые поднимали кружки и пытались запивать хлеб водой, но как только вода попадала в рот, их лица менялись: вода имела очень странный, жирный вкус, как будто ее месяцами пачкали, и была почти наполовину несвежей, от чего хотелось блевать.

Мо И был немного задумчив, казалось, не замечая неполноценности еды, и, не меняя цвета, безропотно грыз хлеб.

В этот момент до его глаз дотянулась рука.

Пять пальцев были длинными и белыми, кости ровными, красивыми, как произведение искусства, а на ладони лежала шоколадка.

Мо И замер и поднял голову.

Сун Ци держал подбородок в одной руке, глядя прямо перед собой, как будто не передавал шоколадку.

Мо И моргнул, понизил голос и глубокомысленно произнес:

- Ты ешь, я не против.

То, что он сказал, действительно правда, он действительно не возражает против того, насколько вкусной является его еда, для Мо И еды достаточно до тех пор, пока она может поддерживать нормальное выживание, а вкусная или не вкусная еда - это только еда за пределами бесполезной упаковки.

Сун Ци быстро взглянул на него и тут же отвел глаза, а линия холодных, жестких губ сжалась, словно прямая линия:

- Я не люблю сладкое.

Мо И: "......???"

Тогда почему ты все еще берешь шоколадку в подземелье?

Однако, раз уж слова были сказаны, Мо И тоже не мог отказаться, поэтому он протянул руку и взял из ладони Сун Ци полностью завернутую шоколадку.

Холодные кончики пальцев неосознанно коснулись его ладони.

Ладонь Сун Ци задрожала, он чрезвычайно быстро отдернул правую руку, крепко стиснув ее под столом, лицо по-прежнему не двигалось.

Мо И совсем не обратил внимания на маленькое действие Сун Ци, его длинные и тонкие пальцы аккуратно и ловко разорвали оберточную бумагу шоколадки, а затем засунули ее в рот, пока никто не заметил.

Внешний слой шоколада таял во рту, смешиваясь со слабым ароматом пшеницы, с уникальным горьковатым вкусом шоколада, богатым зернистыми орехами, перекатывающимися между зубами, теплыми и тающими, от кончика языка до глубины горла сладкими.

Глаза Мо И подсознательно сузились, ресницы затрепетали, и на его лице отпечаталась глубокая тень.

Он улыбнулся, поднял глаза на Сун Ци и, понизив голос, сказал:

- Спасибо, очень вкусно.