Глава 177

Мо И замер, его взгляд остановился на грязно-серой вязкой жидкости, стекающей из разбитых мраморных осколков и пропитывающей ковёр. Он долго смотрел на это пятно, а затем, словно очнувшись, быстро взглянул на свои часы:

14:37.

Оставалось три минуты до того, как горничная постучит в его дверь.

Мо И обменялся быстрым взглядом с Вэнь Чэнем, после чего, не обращая внимания на беспорядок вокруг, развернулся и побежал вверх по лестнице. Приглушённые ковром звуки его торопливых шагов эхом разносились по длинному и тихому коридору, отражаясь от сложной структуры особняка и создавая слабое эхо, которое медленно растворялось в темноте.

Шум ветра от бега смешивался с гулкими звуками шагов и учащённым биением сердца.

Коридор стремительно отступал назад с каждым его шагом. Знакомые очертания начали вырисовываться перед глазами.

Мо И уже видел размытые контуры своей комнаты. Она стояла в тишине неподалёку, словно ожидая его. У двери на полу лежал какой-то тёмный предмет.

Он замедлил шаги, тяжело дыша.

По мере приближения очертания у двери становились чётче — это оказался поднос с тарелками.

Мо И вспомнил: он пропустил завтрак сегодня утром в 10 часов.

В этот момент краем глаза он заметил на противоположной стене коридора тень человека, которую отбрасывал тусклый жёлтый свет лампы. Звук шагов медленно приближался; тень на стене становилась всё больше.

"Она идёт."

Мо И быстро наклонился, поднял поднос с пола. Вэнь Чэнь уже открыл дверь, и они оба мгновенно скрылись за ней.

Мо И поставил поднос на стол рядом с собой. Звук столкновения серебряного подноса с твёрдой поверхностью стола прозвучал звонко и отчётливо. Он облегчённо выдохнул, затем наклонился и опёрся ладонями на колени. Перед глазами всё потемнело; в ушах раздался гулкий шум, смешанный с его собственным дыханием. На мгновение Мо И почувствовал головокружение.

Холодная рука мягко легла ему на плечо. Её прохладное прикосновение проникло сквозь ткань одежды, словно успокаивающее средство. Мо И моргнул несколько раз; тьма перед глазами начала рассеиваться, а гул в голове постепенно стих. Он выпрямился, опираясь рукой о дверной косяк, и встретился взглядом с обеспокоенными светлыми глазами Вэнь Чэня.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд скользнул мимо лица Вэнь Чэня и остановился на стене позади него — там висела картина в тяжёлой чёрной раме с золотыми нитями. На полотне была изображена обнажённая женщина с бледной кожей; она лежала на алом бархате. Её лицо выглядело живым и спокойным, но тонкая кровавая линия пересекала её шею.

Её глаза были полуоткрыты; зрачки покрывал серый налёт.

"...Она открыла глаза?"

Мо И замер; слова застряли у него на языке.

В этот момент раздался громкий стук в дверь:

*Тук-тук.*

Звук эхом отозвался в ушах Мо И и передался через дверной косяк к его руке. Даже несмотря на то что он был готов к этому заранее, сердце всё равно дрогнуло.

Мо И снова посмотрел на картину: глаза женщины были закрыты.

*Тук-тук-тук.*

Стук повторился.

Мо И медленно убрал руку с двери, осторожно увеличив расстояние между собой и тёмно-коричневой деревянной створкой, словно она была живым существом, готовым укусить. Его взгляд был прикован к двери.

Он начал тихо считать про себя.

*Раз, два, три...*

Через три секунды равномерный стук в дверь вновь повторился. Только тогда Мо И протянул руку и открыл дверь.

Перед ним стояла горничная с бледным и застывшим лицом. Её чёрные пустые глаза пристально смотрели на него.

Она глубоко поклонилась и произнесла те же слова, что и в прошлый раз, с тем же ровным тоном:

— Уважаемый гость, послеобеденный чай уже готов. Пожалуйста, следуйте за мной.

Мо И уже собирался кивнуть в ответ, но вдруг что-то вспомнил. Он слегка замер, а затем быстро сказал:

— Подождите минутку.

С этими словами он закрыл дверь прямо перед горничной.

Вэнь Чэнь, который наблюдал за всем этим со стороны: "..."

Мо И повернулся и встретился взглядом с Вэнь Чэнем. На его лице застыло выражение лёгкого недоумения. Мо И слегка улыбнулся, достал из кармана осколок зеркала и помахал им в воздухе. Затем он указал на кровать в центре комнаты и сделал жест, будто собирается что-то разорвать.

Вэнь Чэнь мгновенно понял его замысел. Он быстро подошёл к кровати, легко оторвал длинную полоску ткани от свисающей простыни и вернулся к двери, передав её Мо И.

Мо И взял ткань и аккуратно обмотал ею острые края зеркального осколка. Его движения были точными и осторожными; зеркало блестело в лучах света, отбрасывая блики на стены комнаты.

В этом уровне зеркало позволяло видеть то, что не видно невооружённым глазом. Чем раньше оно начнёт использоваться, тем лучше.

Но вдруг Мо И заметил что-то необычное в отражении зеркала. Его руки замерли, а взгляд устремился на изображение позади него.

Он обернулся и увидел серебряный поднос с тарелками, который он ранее внёс в комнату. Он лежал на столе; крышки на тарелках слегка приподнялись от его небрежных движений, обнажая изысканно приготовленную еду.

Мо И провёл пальцем по краю одной из тарелок — она была холодной.

Он задержал дыхание и направил зеркало так, чтобы увидеть еду под крышками. В отражении он увидел изящные фарфоровые тарелки... и густую красную массу внутри. Мо И осторожно взял вилку и слегка пошевелил содержимое тарелки. Его взгляд оставался прикован к зеркалу: густая красная жидкость медленно стекала с вилки.

Это была... масляная краска.

Пальцы Мо И дрогнули; сердце сжалось от тяжести осознания. Ему показалось, будто он проглотил холодный камень — желудок неприятно заныл от холода.

"Неужели всё это время они ели краску?"

Мо И нахмурился в недоумении. Он отвёл взгляд от зеркала и уставился на яркую еду в тарелке. "Но это странно..." — подумал он. "В уровнях с таким долгим временем прохождения обычно предоставляют настоящую еду и воду. К тому же игра не предполагает смерть игроков от голода."

Его размышления прервал громкий стук в дверь — горничная явно начала терять терпение.

Мо И очнулся от своих мыслей и громко ответил:

— Сейчас выйду!

Он быстро завязал ткань вокруг зеркального осколка узлом и спрятал его в кармане. Затем он направился в ванную комнату, чтобы вымыть руки и избавиться от липкого сладкого запаха мраморной статуи дворецкого. Когда он вышел из ванной комнаты, его взгляд снова упал на беспорядочно лежащие ножи, вилки и тарелки на серебряном подносе. Он задержался на мгновение, а затем направился к двери.

Мо И открыл дверь; перед ним снова появилась горничная с бледным застывшим лицом. Её пустые чёрные глаза были такими же бесстрастными, как раньше. Она холодным и учтивым тоном сказала:

— Уважаемый гость, времени осталось мало. Все ждут вас.

Мо И рассеянно кивнул, закрыл за собой дверь и тихо сказал:

— Пойдёмте.

Он вместе с Вэнь Чэнем последовал за горничной по коридору. Дорога была настолько знакомой, что он мог без труда представить себе каждый следующий поворот. Тусклый свет ламп отбрасывал слабые тени на стены; они двигались назад по мере их продвижения вперёд.

Мо И шёл молча, погружённый в свои мысли. Его опущенные веки скрывали тёмные глаза; бледное лицо казалось ещё холоднее под слабым освещением коридора. С нахмуренными бровями он шаг за шагом следовал за горничной.

Наконец она остановилась перед дверью. Горничная открыла её, слегка поклонилась и сказала:

— Пожалуйста.

Это был тот же уютный маленький зал: зелёные обои выглядели живыми на фоне тусклого освещения коридора; комната была яркой и наполненной мебелью — диванами и маленькими столиками разной высоты. Однако игроки внутри выглядели подавленными: они сидели на стульях без сил, словно увядшие листья после мороза. Никто больше не искал подсказок с прежним энтузиазмом.

Мо И оглядел комнату; все выжившие игроки уже были здесь.

В этот момент позади него раздался знакомый голос:

— Вы опоздали.

По спине Мо И пробежал холодок; ощущение страха поднялось вверх по позвоночнику до самой макушки головы. Оно накатывало волнами, словно иглы впивались ему в мозг, вызывая непрекращающуюся боль и ледяное оцепенение.

Он медленно повернул голову назад; ему казалось, что он слышит скрип своих шейных позвонков при каждом движении.

Перед ним было знакомое лицо: бледное, застывшее, с размытыми чертами — словно маска учтивости скрывала уродливую сущность под ней. Тонкие губы открывались и закрывались с механической точностью:

— Садитесь где угодно — чай скоро подадут.