Глава 62

Мо И протянул руку и сжал рюкзак, и под его ладонью раздался тихий шелест бумаги в нейлоновой ткани.

Он поднял глаза и посмотрел в окно: в темноте неба таймер обратного отсчета, излучая голубой свет, медленно менял последние цифры, отсчитывая время в порядке очереди, секунда за секундой.

Начинался новый час.

Судя по тому, с какой скоростью ползло чудовище, оно уже должно было добраться до нижнего этажа.

Подсознательно Мо И разжал пальцы, холодное и потное прикосновение осталось на его ладони, как будто шокирующая сцена еще не закончилась.

Он глубоко вздохнул, сделал несколько шагов к окну и положил открытый фонарик на пыльный подоконник.

Под холодным светом фонаря крошечные скелеты, висящие в воздухе, светились жутким светом, а череп козла, висевший на стене, смотрел на него пустыми темными глазами, выглядевшими особенно странно.

Мо И глубоко вздохнул, ошеломленно опустил глаза, а затем потянулся вниз и открыл рюкзак.

Теперь, когда опасный период закончился, можно сказать, что чердак был в относительной безопасности.

В таком сложном экземпляре подобная возможность выпадает нечасто, поэтому нужно ухватиться за нее как следует.

Он достал пачку бумаги, которую поспешно сунул в рюкзак: желтоватая поверхность бумаги помялась от грубых действий Мо И, а края свернулись, что придавало ей жалкий вид.

Мо И осторожно разгладил складки на бумаге и посмотрел на нее в свете фонарика.

Это была стопка писчей бумаги.

Один ее угол был просто закреплен, чтобы она не рассыпалась.

-Похоже, она была такой же текстуры, как и сложенная бумага, спрятанная в музыкальной шкатулке.

Но это отличалось от кривого, слегка безумного почерка на той бумаге. Грубая, пожелтевшая бумага была совершенно чистой, на ней не было ничего, кроме пыли, и написана она была на прекрасном английском языке, рациональным, изысканным, женским почерком и хорошим образованием, о чем свидетельствовал выбор слов и фраз.

Каждое письмо было адресовано человеку по имени Эстер, но, похоже, никогда не отправлялось, не было ни подписи, ни даты.

Мо И прочитал слова:

"Сегодня у Эрики жар, похоже, она простудилась, но в остальном у нас все хорошо, не скучай".

Он перевернул следующую страницу, и хрупкая бумага зашуршала под его пальцами:

"Сегодня все еще идет дождь, прошло уже семь дней, одежда не высохла, а сегодня Джон свалился с температурой, не дай Бог".

Бумага, похоже, была пропитана водой, и надписи на ней слегка расплылись.

В голове Мо И возникли смутные догадки.

Он поджал губы, на мгновение замешкался, а затем перевернул следующий лист.

Почерк на нем был размашистым и неровным, а края свернутого листа были испещрены множеством клякс, на которых появлялись все новые и новые каракули и исправления:

　　"Сегодня приходили врачи, они сказали, что у Эрики и Джона тиф, Господи, им нет и восьми лет, пожалуйста, помоги им".

Остальная часть бумаги, казалось, была мокрой от слез, а скомканная бумага письма была немного хрупкой, как бедный скомканный засохший лист.

Почерк на следующем листе становился все более и более корявым:

　　"Сегодня все еще идет дождь, Эрика и Джон горят красным пламенем, а я нахожусь рядом с ними и не могу заснуть всю ночь, и звук их дыхания почти разрывает мне сердце.

Я молю Бога в темноте, позволь мне занять их место, хотя бы на мгновение, забери мою жизнь, пусть мой ребенок живет ......".

Острый брюшной тиф был не менее злокачественным заболеванием, и в те времена он был очень смертоносным, особенно для детей.

Так какое отношение это имеет к бубонной чуме, которой нет уже почти сто лет?

Мо И глубоко вздохнул и нахмурился, перевернув страницу.

На следующей странице все более яростно было написано:

"Доктор сказал, что ничего не может сделать, как такое может быть? Чушь! Чушь, этого не может быть, мои Эрика и Джон, они проживут долгую жизнь, и если кто и заслуживает смерти, так это я!"

Целый лист бумаги с письмом "БОЖЕ, ПОМОГИ МНЕ", написанным на всех пустых местах, загромождающим все свободное пространство, отчаявшаяся и обезумевшая мать перед глазами, - дальше читать было невыносимо.

Удивительно, но следующий лист бланка по сравнению с этим оказался особенно пустым и чистым, на нем была лишь маленькая черточка:

"Бога не существует".

На сердце у Мо И было тяжеловато, его ладонь подсознательно потянулась к серебряному ожерелью, обвившему его запястье, тяжелый кулон холодил кожу, тяжело падая вниз.

Здесь были две фотографии двух детей, умерших от острого приступа брюшного тифа.

Он медленно провел пальцем по шершавым краям нижней части бланка, затем поднял его, чтобы сравнить с предыдущим.

Бумага была на долю секунды короче предыдущей и, похоже, частично оторвана.

Возможно, это и есть ключ к данной копии.

Мо И расправил листы писчей бумаги и аккуратно засунул их обратно в рюкзак, а затем посмотрел на скелеты, висевшие на чердаке.

Его темные глаза слегка запали, а бледное лицо казалось все более бескровным.

Надеюсь, его догадка окажется неверной.

Взяв в руки фонарь, стоявший на подоконнике, Мо И грубо обшарил весь чердак и уже собирался продолжить поиски, чтобы найти хоть какую-то зацепку, которую он не обнаружил до сих пор.

Из-за окна донесся знакомый звук.

Слышно было чуфыканье, перекатывание и тихое, неясное гудение.

Мо И замер, подошел к полуоткрытому окну, высунул голову и посмотрел вниз.

На голой и бесплодной земле сломленный человек, который только что преследовал его, извивался по кривой тропе. Тощие мертвые деревья рядом с ним указывали на темное небо, выглядя странно и устрашающе.

Рядом с телом мужчины лежало несколько окровавленных отрубленных конечностей, ползших вперед рядом с ним, оставляющих глубокие и неглубокие следы крови на его спине.

Мужчина медленно выбрался из подвешенной платформы и исчез в темноте, кряхтя головой и извиваясь телом.

Однако что превзошло ожидания Мо И, так это то, что те, кто следовал за человеком, который должен был быть свежими отрубленными конечностями, когда-то принадлежавшими игрокам, изменили направление, извиваясь и продвигаясь туда.

Мо И замер и высунул свое тело, чтобы выглянуть.

Отрубленные конечности медленно заползли в заднюю часть дома и исчезли из поля зрения, только сзади остался длинный кровавый след, который выглядел особенно ослепительно на бесплодной земле.

Судя по предыдущему опыту, эти кровавые пятна бесследно исчезнут в течение десяти минут.

Мо И резко повернулся, поднял потайную дверь на полу чердака, затем быстро спустился по деревянной лестнице и выбежал наружу так быстро, как только мог.

Грязные деревянные половицы с ковровым покрытием скрипели под его ногами, тяжелая пыль поднималась в воздух, холодный влажный воздух прилипал к щекам и проникал в тонкую одежду, свистящий ветер наполнял уши!

Мо И пробежал по коридору и подошел к узкой и витой лестнице.

Он ухватился ладонями за ручки лестницы, и фонарик в его руке неистово задрожал от его движений, а проем света неустойчиво сиял на витой лестнице, отчего у людей едва не закружилась голова.

Звуки дыхания и сердцебиения смешались в какофонию тонов, ударяя по барабанным перепонкам.

Губы Мо И были плотно сжаты, резкие линии губ напряжены, а пара глаз темного цвета сосредоточены и напряжены.

Он побежал вниз по лестнице.

Когда его увидели все еще живые игроки, им стало не по себе: когда оборванный человек спускался по лестнице, никто из них не думал, что Мо И может быть жив.

Но он был жив?

Невероятно!

Не обращая внимания на разные цвета лиц людей, Мо И ускорил шаг, распахнул еще не закрытую деревянную дверь и выбежал на улицу.

Оставив позади ошарашенных игроков, Мо И выбежал с крыльца.

Выбежав из дома, Мо И облегченно вздохнул - отлично, пятна крови еще не исчезли.

Не сбавляя скорости, он, следуя за прерывистыми яркими пятнами крови на земле, быстро шел вперед, огибая искаженные очертания дома по сторонам.

По пути Мо И увидел несколько трупов, из которых также вытекла кровь, глазные яблоки исчезли, и они должны были быть игроками, которых убили деформированные крысы, когда те выбежали из дома.

Однако, что удивительно, руки у этих трупов тоже исчезли, а на бледных отрубленных частях не осталось ни следа крови.

Он нахмурился и продолжил следить за кровавыми пятнами, расплывающимися по земле.

Мо И развернулся и зашагал к месту, которого раньше не видел.

Поскольку форма этого дома настолько странная, вертикально выступающие стены и искривленные и выступающие комнаты закрывают обзор людям. Если просто прогуляться по дому, то практически невозможно найти то, что находится за перекрывающимися стенами. Еще есть странная земля. .

Запах крови становился все сильнее и сильнее.

Мо И сделал несколько шагов вперед, и почва под его ногами стала влажной.

В отличие от пустынной желтой земли снаружи, здесь земля была странного темно-красного цвета.

Мо И присел на корточки, набрал в руку немного земли, осторожно покрутил пальцами, и на белых кончиках пальцев мгновенно появился влажный красный цвет.

Кровь.

Весь этот участок земли окрасился кровью.

Мо И встал и оглядел участок, едва различив окно, выступающее из угла сбоку, - это была кухня на первом этаже.

Он нахмурился.

Судя по примерной карте в его голове, этот участок — вероятно, в центре всего дома.

Пятна крови на земле медленно просачивались во влажную и рыхлую почву, а следы, которые когда-то были хорошо видны, постепенно исчезали.

Мо И сделал несколько шагов вперед, и перед его глазами все отчетливее проступили очертания земли.

В центре земли возвышались два небольших кургана, почва на них была ярко-красного цвета, как будто ее только что залили свежей кровью.

Перед курганами стояли два простых надгробия, на которых были написаны два знакомых имени:

"Эрика".

"Джон".

Перед надгробием лежал небольшой клочок изорванной бумаги, Мо И подошел и поднял его - это была вторая часть последнего изорванного листа.

Он был почти пропитан кровью, и на нем можно было разобрать лишь несколько размытых слов:

"Дорогая Эстер, Бог забрал тебя у меня, и я никогда не позволю ему снова забрать нашего ребенка".

"Я сделаю все, что потребуется".