Глава 185

Музыка внезапно оборвалась.

Словно невидимые нити, управляющие марионеткой, были разорваны, мужчина, танцующий в одиночестве среди крови и тел, потерял всякую опору. Его тело рухнуло на алый пол, будто из него вытянули всю жизненную силу.

Комната, напоминающая бойню, погрузилась в мертвую тишину. В воздухе витал тяжелый запах железа. Разорванные конечности и внутренности были разбросаны по кроваво-красному полу. Игроки в элегантных костюмах стояли среди этого ужасающего зрелища с мертвенно-бледными лицами, застыв в позах, которые они приняли перед тем, как музыка прекратилась. Они словно не могли осознать происходящее.

Тяжелая бронзовая дверь медленно открылась.

На пороге появился дворецкий в черной униформе. Его лицо оставалось бесстрастным, а пустые черные глаза скользнули по комнате, напоминающей ад на земле. Бледное лицо дворецкого приобрело зловещий красноватый оттенок от отражения кровавого света комнаты. Он нарушил тишину своим ровным голосом:

— Уже поздно...

В этот момент пронзительный крик разорвал воздух и прервал его речь. Все обернулись в сторону звука. Это был тот самый игрок, который очнулся и с ужасом обнаружил себя лежащим среди тел и крови. Он закричал от ужаса и попытался отползти назад, но наткнулся на разорванное лицо позади себя. Его крик стал еще громче и отчаяннее.

Этот крик был подобен острому шипу, который пробил защитный кокон апатии, созданный игроками от страха и шока. Он заставил их вернуться к реальности — к этому залу, наполненному кровью, телами и смертью. Им пришлось столкнуться с жестокой истиной лицом к лицу.

Мраморные статуи с бледными лицами, обескровленные конечности, кожа, разорванная до розовых мышечных тканей — все это стало острием ножа для их глаз, вызывая мощный визуальный шок.

Звуки рвоты эхом разнеслись по закрытому пространству комнаты.

Дворецкий не проявил ни малейших эмоций; его лицо оставалось неподвижным, словно покрытым толстым слоем гипса. Он терпеливо продолжил:

— ...Полагаю, вы все устали.

Рыдания начали распространяться среди игроков подобно волне. Это словно запустило некий механизм: все бросились прочь с танцпола, как будто спасались от чумы. Они отчаянно пытались стереть кровь со своих тел и одежды. Звуки рвоты становились все громче.

Дворецкий равнодушно продолжал:

— Прошу вас следовать за горничными в свои комнаты для отдыха. Завтра состоится свадьба господина и госпожи де Клод. Убедитесь, что вы хорошо отдохнули и взяли с собой приглашения.

Пока обезумевшие игроки покидали танцпол в панике, Мо И оставался на месте. Его взгляд был прикован к определенной точке в кровавой луже — он словно что-то искал или обдумывал. Когда остальные игроки под контролем горничных покидали комнату в состоянии близком к истерике, Мо И наконец двинулся... но не к двери.

Он шагнул через тела в кровавой луже и направился к центру танцпола. Остановившись там, он наклонился и осторожно поднял зеленый стебель цветка пальцами, не обращая внимания на то, как кровь окрашивает его руки. Это была роза — она выпала из кармана одного из игроков под контролем статуй. Цветок выглядел помятым и разрушенным, словно пережил бурю. Его лепестки были пропитаны кровью до такой степени, что стали зловеще-красными. Капли крови стекали по краям лепестков и падали на пол.

**Кап... кап...**

Позади раздался ровный голос дворецкого:

— Уважаемый гость, могу ли я узнать, что вас задерживает?

Этот голос вывел Мо И из задумчивости. Он сжал окровавленными пальцами розу и обернулся. Дворецкий стоял на краю танцпола, его черные пустые глаза холодно и безжизненно смотрели на Мо И. Вдалеке некоторые игроки заметили происходящее и начали наблюдать.

Мо И спокойно покачал головой и ответил:

— Ничего особенного.

После этих слов он перешагнул через тела и внутренности, вышел из кровавого танцпола и, как ни в чем не бывало, кивнул дворецкому. Затем он последовал за подошедшей горничной к выходу. Дворецкий шел за ним, оставляя позади алую комнату. Тяжелая бронзовая дверь начала медленно закрываться.

На этот раз резьба на двери казалась Мо И более четкой. Выпуклые линии и узоры отражали слабый и зловещий свет в тусклом освещении. Он заметил один из рисунков: половина лица мужчины с выражением боли и апатии была освещена, другая половина скрывалась во тьме. Глубокое отчаяние заполняло пространство между линиями. Бронзовые глаза на резьбе смотрели прямо вперед. Через мгновение, когда дверь закрылась, изображение снова поглотила тень, оставив лишь непроглядную темноту.

Мо И бросил последний взгляд назад, затем повернулся и пошел за горничной к выходу из зала. На протяжении всего пути он шел молча, опустив взгляд, погруженный в свои мысли.

Даже вернувшись в свою комнату, он сохранял молчание. Сев на край кровати, Мо И задумчиво смотрел на розу в своей руке. Кровь на лепестках уже засохла, а сам цветок начал увядать: края тонких лепестков слегка закрутились из-за недостатка влаги, становясь хрупкими и сухими на ощупь.

Вэнь Чэнь молча сел рядом с ним на край кровати.

Мо И словно очнулся от сна и посмотрел на него. Его пальцы все еще машинально вертели тонкий стебель розы. Он взглянул на Вэнь Чэня и только спустя некоторое время явно узнал его, в глазах мелькнуло легкое осознание.

Вэнь Чэнь кивнул подбородком на розу в его руке и мягко спросил:

— Что-то обнаружил?

Мо И словно пробудился от транса, посмотрел на цветок в своей руке. Его пальцы ослабли, и хрупкий стебель с поврежденным бутоном выпал из ладони, мягко упав на ковер. Засохшие лепестки разлетелись вокруг, словно символизируя похоронный ритуал.

Он покачал головой:

— Роза? Нет, ничего связанного с ней не нашел.

Его взгляд остановился на окровавленных пальцах. Задумавшись, он добавил:

— Но насчет этого испытания я сделал несколько интересных выводов.

Взгляд Вэнь Чэня стал серьезнее. Мо И поднялся с кровати и подошел к картине на стене комнаты. Его взгляд остановился на закрытых глазах женщины на полотне. Он тихо произнес:

— С самого начала этого испытания я чувствую себя под наблюдением — будь то в коридорах или рядом с мраморными статуями. Это ощущение усиливается каждый раз, когда появляется дворецкий, который всегда знает мое местоположение...

Он замолчал на мгновение, обдумывая свои слова, затем продолжил:

— Со временем это чувство наблюдения превратилось в ощущение контроля.

Вэнь Чэнь внимательно смотрел на него своими светло-серыми глазами, ожидая продолжения.

Мо И продолжил:

— Я почти полностью прошел два цикла этого испытания. Но судя по моим наблюдениям и догадкам... это не совсем цикличность.

Он сделал паузу и объяснил:

— Цикличность подразумевает повторение временной линии при неизменных внешних условиях. Однако здесь правила и элементы гибко меняются. Например, когда игроки поняли правила убийств во время бала и научились избегать жертвоприношений, форма жертв изменилась — мраморные статуи были внедрены в толпу игроков для получения белой краски для картины следующей ночью... Даже серебряные ножи были убраны с ужина после того, как я использовал их как зеркало в предыдущем цикле.

Он глубоко вздохнул и посмотрел на Вэнь Чэня:

— Ты не замечал? Все эти изменения правил предполагают наличие субъекта управления.

Вэнь Чэнь тихо ответил:

— Ты думаешь... это испытание кем-то контролируется? За всеми действиями и изменениями стоит неизвестный субъект?

Мо И кивнул; его глаза блеснули пониманием, а речь стала быстрее:

— Да! Здесь есть две системы правил: одна фиксированная — это базовые законы испытания; другая — изменяемая человеком система управления. Как шахматист может менять свою стратегию игры, но не может изменить правила шахмат. Мы — фигуры в этой игре, а тот, кто управляет нами, хочет заставить нас принять его стратегию как неизменные правила игры.

Его взгляд вновь обратился к картине с неподвижной женщиной. Он тихо добавил:

— Кто-то наблюдает за нами с самого начала испытания... изучает нас... возможно, даже манипулирует нашими действиями из тени.