Глава 39
Мо И подсознательно сжал пальцы, на обложке папки появились мелкие морщинки, разросшиеся, как паутина. Тонкие костяшки пальцев побледнели от напряжения и выглядели шокирующе.
Его губы сжались в прямую линию, цвет губ почти исчез.
Что случилось?
Почему исчез колокол?
Может быть, в ресторане ...... начался обратный отсчет времени?
Мо И резко поднял голову и побежал в сторону ресторана, его уши наполнились шумом ветра, поднятого его быстрыми шагами, из-за чего он почти не слышал других звуков вокруг него.
У дверей ресторана он остановился, не давая своему телу наклониться внутрь, а затем быстро потянул за собой бегущего за ним Ван Цзэчжи с пустым лицом.
Ван Цзэчжи дважды споткнулся, держась за дверную раму ресторана, чтобы укрепить свое тело, он поднял свои накренившиеся очки, его лицо было в тяжелом замешательстве и беспокойстве, он открыл рот и спросил хриплым голосом:
- ..... Что случилось?
Мо И с серьезным лицом повернул запястье и указал на циферблат своих часов.
Ван Цзэчжи замер, проследил за пальцем Мо И, чтобы присмотреться, и его лицо мгновенно стало уродливым.
Причина, по которой больше не звонят в колокольчик, неизвестна, но результат очевиден - старые часы, боюсь, больше нельзя использовать.
Ван Цзэчжи сделал шаг назад, и его взгляд изменился, когда он посмотрел на ресторан. Ведь он все еще помнил, как трагично погиб игрок, который по ошибке зашел в ресторан в первый день, потому что не знал расписания.
Он проглотил полный рот воды и посмотрел на Мо И, который стоял рядом с ним.
Мо И смотрел прямо в ресторан, пара глубоко посаженных глаз задумчиво сузилась, яркий свет в ресторане и тусклые настенные лампы в коридоре разделили его лицо на светлое и темное, все более явные черты стали резкими и четкими.
Он всегда казался спокойным и рассудительным, что бы ни происходило, и заставлял людей чувствовать себя спокойно, просто глядя на него.
Кажется, в этом человеке есть какая-то странная магия, которая заставляет людей всегда брать его в качестве опоры и подсознательно доверять его суждениям и решениям.
Ван Цзэчжи глубоко вздохнул и спросил:
- Что нам теперь делать?
Мо И услышал этот вопрос и быстро взглянул на него. Его взгляд на мгновение задержался на ране на его шее, после чего он ответил:
- Давай сначала перевяжем тебя, а потом я поищу подсказки в найденной тобой информации, прежде чем решать, что делать дальше.
Он достал из рюкзака бинт и лекарство от раны и передал их Ван Цзечжи, после чего развернулся и пошел в сторону коридора.
Ван Цзэчжи принял лекарство, прошёл несколько шагов, чтобы не отстать от него, и с подозрением спрашивает:
- Ну и куда ты теперь?
- Вестибюль,- Мо И, не оглядываясь, поднял руку и ответил: - В расписании вестибюль - это, по сути, слепое пятно, и в основном есть очень мало четких положений о том, что в вестибюль нельзя заходить в определенный часовой пояс.
Ван Цзэди подумал: да, сейчас на самом деле нет уверенности в том, что существующее расписание действительно отменено, в холле оставаться - самый надежный и безопасный метод.
Подумав об этом, он тоже освежился и последовал за Мо И к выходу.
Зал оставался таким же, как и тогда, когда они уходили, без каких-либо тенденций к изменениям, отчего на сердце Ван Цзэчжи стало немного спокойнее, и он протянул руку, достал лекарство от ран, которое бросил ему Мо И, и неловкими движениями стал прикладывать лекарство к себе.
Мо И же отошел в сторону и при ярком свете зала открыл папку, которую долгое время сжимал в руке.
Бумага была очень новая, ровная и глянцевая, казалось, совсем новая. Это было очень лаконичное соглашение, конкретное содержание сделки было скрыто, на бумаге была написана только очень большая цифра, которая особенно бросалась в глаза.
Мо И прочитал текст целых три раза, все еще чувствуя себя как в тумане, совершенно не понимая, для чего составляется это соглашение.
Он нахмурился и с сомнением в сердце перевернул следующую страницу.
На ней чернильно-синим почерком была выведена дата: 11 марта 1919 года.
Мо И замер.
Он вспомнил, что досье двух братьев в подвале было датировано 10 марта 1919 года, а значит, это досье было подписано на следующий день после прекращения записей двух братьев.
И в этот день подброшенный фальшивый директор должен был сидеть в тюрьме, так что подписавший этот файл, по всей вероятности, должен быть человеком, отвечающим за закулисные дела этого приюта.
Мо И задумчиво уставился в конец папки, подписанной строчкой на вычурном английском языке, пальцы подсознательно поглаживали вышеуказанное:
Почерк подписывающего лица должен был быть мужским - это сразу напомнило ему обычного человека, стоящего рядом с сиротой на групповом фото.
Мо И незаметно нахмурился, его глубокие глаза стали темными и бездонными, он провел пальцем по странице, собираясь перевернуть ее, но только увидел, что прищемил это место, оставив слабый чернильно-синий отпечаток.
Он мгновенно испугался и посмотрел на свой палец.
Он был мокрым от чернил и медленно расплывался по линиям пальца, оставляя размытый, полузасохший чернильный след прямо посередине кончика пальца.
Погодите, чернила еще влажные?
Мо И покрутил кончиками пальцев, задумчиво наблюдая, как оставшиеся на пальцах чернила сминаются под воздействием тепла его тела и растекаются, превращаясь в светлый цвет между пальцами, словно светло-голубой туман, прилипший к пальцам.
Обратный отсчет времени на часах в ресторане.
Все новый и новый приют.
Время как будто идет вспять.
И 11 марта 1919 года стало концом этого регресса.
В голову Мо И вдруг пришла ужасная мысль - они сейчас, возможно, попали во временную линию того дня, а то, в чем они сейчас находились, было детским домом того года.
У него перехватило дыхание.
Только что, у входа в ресторан, Мо И увидел, что часы все еще идут в обратном направлении, не собираясь останавливаться, и в это время минуты и стрелки часов показывали ровно 5:40.
Мо И посмотрел на часы: сейчас было 5:20.
Иными словами, через 10 минут время на часах, которые двигались в обратном направлении ......, совпадет со временем на его наручных часах.
Как будто два времени совпали.
Когда Мо И отвлекся от своих мыслей, внезапно раздался голос Ван Цзэчжи, пробудивший его от размышлений:
- Не мог бы это...... помочь мне?
Глаза Мо И на мгновение ошеломленно вспыхнули, как будто он не понимал, что в комнате есть другие люди, он проследил за голосом и увидел, что Ван Цзэчжи неловко держит горсть грязных бинтов, глядя на него с некоторым смущением.
Один конец бинта был бессистемно обмотан вокруг шеи, другой - вокруг рук и плеч, на нем оставались пятна от лекарства и полузасохшей крови, что выглядело неловко.
Мо И: Человеку нелегко наложить повязку на травмированную шею. Так уж получилось, что результатов не будет, если подумать об этом сейчас. Лучше оставить размышления на потом.
Размышляя об этом, Мо И сунул документ в свой рюкзак, встал, подошел к Ван Цзэчжи и взял повязку с его руки.
В ловких и тонких пальцах длинный белоснежный бинт был правильно и честно намотан по кругу вокруг шеи Ван Цзэчжи, а также на боковой стороне шеи с помощью медицинской ленты, чтобы плотно и надежно закрепить его.
Кончики пальцев Мо И неосознанно коснулись открытой кожи Ван Цзэчжи.
Холодное и резкое прикосновение почти вызвало дрожь у Ван Цзэчжи, его теплая и гладкая кожа мгновенно покрылась мурашками, он подсознательно наклонил голову, желая уклониться, но почувствовал, что холодные руки Мо И покинули его через секунду.
Ван Цзэчжи сжал плечи, протянул руку и коснулся шеи, стараясь не задеть раны, и теплом ладони отогнал мурашки, которые появлялись одна за другой.
Он не мог не почувствовать легкого недоумения:
Тело Мо И настолько замерзло, что его руки стали холодными как лед.
Мо И не подозревает о том, что в голове Ван Цзэ произошел небольшой поворот, он помог ему заклеить повязку после последнего, снова выпрямился, небрежным взглядом окинул весь зал.
В этот момент Мо И понял, что что-то не совсем так.
Во всем зале остались только они двое.
Непонятно, когда эти трое вообще исчезли.
Сердце Мо И учащенно забилось, странное чувство предчувствия, словно губка, наполненная водой, полностью завладело всеми его чувствами, угнетая, почти не давая дышать.
Он отошел на несколько шагов в сторону коридора, затаил дыхание и внимательно прислушался.
Коридор глубоко в темноте мертвой тишины глубоко в темноте не проникает свет, словно проглотив все голоса в целом, холодная тишина, как будто промокшее полотенце, тяжело давит на человеческий рот и нос.
Мо И сделал еще один шаг навстречу.
Он посмотрел на свои наручные часы - 17.30.
Как раз в тот момент, когда секундная стрелка пересекла цифру "12" на циферблате, весь зал вдруг задрожал, отчего Мо И на мгновение пошатнулся, а затем неуверенно ухватился за стену, едва удержавшись на ногах.
Когда он снова поднял голову, весь зал разительно изменился.
Чистая, новая люстра ярко сияла над головой, темно-зеленые обои и темно-коричневый ковер имели четкую фактуру, а стойка администратора у входа была безупречна.
Это здание совершенно отличалось от прежнего пыльного приюта, и трудно было поверить своим глазам.
Мо И и Ван Цзечжи в недоумении смотрели друг на друга.
В темноте коридора вдруг послышались быстрые и тяжелые шаги!
Со скоростью, на которую трудно было среагировать, они приближались!
В следующую секунду они уже были почти перед ними!