Глава 104
Кап...кап...
Звук капающей воды проникал сквозь тонкую дверь, размеренно и неторопливо доносясь до его ушей, в темноте вызывая слабое эхо.
Кап, кап.
На фоне четкого звука капель, Мо И, казалось, услышал что-то еще, смешанное с этим звуком...
Тонкое, легкое, переплетающееся с ритмичными каплями.
Мо И задержал дыхание, медленно приблизившись, прижав ухо к холодной и жесткой двери. Пронизывающий холод проникал в его кожу, вызывая легкое дрожание.
С его движением звук стал гораздо яснее.
Это, похоже, был...
Плач.
Слабый звук плача раздавался в густой темноте, почти осязаемой, как тонкая нить, которая колебалась в воздухе и медленно проникала в его уши, поднимаясь вдоль позвоночника.
Внутри Мо И нарастал холод, его обнаженная кожа покрылась мурашками, а спина была влажной от пота.
Кап, кап.
Странный и нежный плач смешивался со звуком капель, раздаваясь в узком и мрачном коридоре, как зловещий шепот.
Неужели это всего лишь его воображение? Ему казалось, что этот звук плача медленно приближается.
И затем — постепенно становился яснее.
Мо И, испугавшись своих мыслей, инстинктивно отступил на несколько шагов, отдалившись от плотно закрытой двери.
Он стоял в темноте, подавляя дрожь, холодный пот прилип к тонкой одежде, усиливая ощущение холода в зловещем коридоре, его взгляд был устремлен на дверь в темноте.
Мо И почувствовал, как слабый звук плача проникает сквозь дверь и стены, словно тонкие иглы, прокалывающие его барабанные перепонки, и это было невозможно игнорировать.
Кожа на его голове вздрогнула.
— Это не его воображение!
Плач, который ранее был слышен только при близком подходе, теперь стал ясным, и даже на таком расстоянии он продолжал звучать...
Он поднял взгляд на коридор перед собой, его разум быстро работал.
Теперь он находился слишком далеко от единственного укрытия, а впереди была лишь темнота. Если он включит фонарик, это будет означать раскрытие его позиции, что равносильно самоубийству.
Он оказался в затруднительном положении.
Пришлось рискнуть.
Дыхание Мо И стало немного учащенным, он крепче сжал свои застывшие пальцы, инстинктивно сглотнув слюну, чувствуя, как в сухом горле словно вонзился нож.
Затем он наклонился и быстро, стараясь не издавать звуков, направился вглубь коридора.
Мо И прижимал ладонь к стене, осторожно продвигаясь в темноте, его ноги несколько раз осторожно пробовали поверхность, чтобы не наступить на что-то, что могло бы выдать его.
К счастью, коридор на втором этаже не был завален беспорядком, как на третьем, а был почти пустым, и Мо И шел достаточно гладко, не встречая препятствий.
Сзади звук плача становился все яснее.
Тонкие всхлипы почти заглушали звук капающей воды, оставив только плач, который раздавался в пустом коридоре.
В этот момент Мо И услышал, как за его спиной заскрипел ржавый дверной замок.
Мо И почувствовал, как звук скрипа двери стал особенно ясным в гнетущей тишине.
Его дыхание сбилось, сердце подскочило к горлу, и чувство невесомости, словно он стоял на краю пропасти, охватило его, заставляя почти задыхаться.
Его рука внезапно наткнулась на пустоту.
Глаза Мо И слегка засияли — прекрасно!
Как же так, в коридоре не может быть только одной комнаты!
Он в темноте прижал пальцы к холодному, жесткому углу стены и ускорил шаги внутрь.
В это время за его спиной послышался звук поворачивающейся дверной ручки, а затем легкое скрежетание двери о пол.
...Эта дверь открылась.
Мо И быстро укрылся за стеной.
Тонкий звук плача, словно змея, медленно скользил по воздуху, проникая в его поры, как влажная, липкая вода, и четко передавался в его уши.
По спине у него пробежали мурашки.
Вместе с плачем послышались шаги, медленно звучащие в коридоре, словно они наступали прямо на его сердце.
В то же время раздался легкий звук трения, напоминающий, как ткань волочится по полу.
Мо И прижал спину к холодной стене, слегка нахмурив брови. Он задумчиво смотрел в темный угол, его взгляд немного потерял фокус.
— В тот момент на третьем этаже он тоже слышал шаги и металлическое трение.
Может быть, это как-то связано?
Плач приближался, казалось, он звучал прямо у него в ушах, и Мо И невольно прекратил свои мысли, напрягая все мышцы тела и инстинктивно задерживая дыхание.
Кап, кап, кап... звук казался доносящимся из далека.
Мо И почувствовал, как звук плача, сопровождаемый шагами, постепенно приближается, нежно окутывая его в тишине коридора и создавая легкое эхо.
Его пальцы непроизвольно сжались, и в ранее травмированном большом пальце возникла холодная, ноющая боль, которая, следуя по нервам, поднималась вверх и сжимала его горло.
Боль усилила его восприятие.
Темнота тоже.
Плач и шаги не останавливались, проходя мимо комнаты, где он прятался, и медленно углубляясь в коридор.
Звук, казалось, свернул за угол, постепенно затихая и удаляясь.
Плач снова стал слабым, как тонкая нить, отдаляясь на расстоянии —
Фоновый звук капель воды снова стал основным, ритмично и неустанно звучащим в темноте, капля за каплей медленно падая, и в ушах Мо И он стал особенно знакомым.
Он медленно выдохнул, чувство удушья утихло, как будто тяжелый камень, лежавший у него на груди, вдруг убрали.
Но Мо И не мог расслабиться.
Если шаги на этом этаже были похожи на те, что были на предыдущем, они рано или поздно вернутся. Время было крайне ограничено, и ни секунды нельзя было терять.
Он некоторое время прислушивался в темноте, убедившись, что звуки удалились, и затем начал осторожно выходить.
Мо И поднял голову; свет в конце коридора тускло мерцал. Хотя он не мог осветить путь, это все же было утешением.
Он осторожно подошел к двери, которую не открыл ранее.
Эта дверь теперь была приоткрыта, в темноте виднелся узкий зазор, и ритмичный звук капель слышался сквозь щель, четко доносясь до него.
Мо И осторожно толкнул дверь, создавая проход для одного человека.
Скрип ржавых петель раздался в тишине, и этот звук показался Мо И особенно громким.
Мо И замер на месте, его дыхание сбилось, а сердце забилось в горле — он ощутил, как напряжение достигло предела.
Он неподвижно прислушивался в темноте, убедившись, что звук, который он только что издал, не привлек никакого внимания. Затем он осторожно повернулся и быстро вошел в открывшуюся дверь.
Запах крови стал еще более резким, сладковато-металлический аромат проникал в легкие, смешиваясь с холодным воздухом и вызывая легкую боль.
Комната оказалась очень большой.
В конце комнаты горела маленькая лампа, излучая почти бесполезный тусклый свет.
Мо И прищурился; его глаза привыкли к темноте, и он смог различить смутные очертания предметов в комнате.
Это, похоже, была душевая для психически больных, вдоль всей комнаты стояли две ряда грязных, старых ванн, одна за другой, тянущиеся от одного конца до другого.
Кап, кап.
Звук воды раздавался в темноте.
Мо И шагнул вперед, но внезапно остановился, его взгляд медленно упал на одну из ванн на другом конце комнаты.
В густой темноте там виднелся неясный, колеблющийся силуэт.
Сердце Мо И забилось быстрее.
— Эта ванна… похоже, не пустая.