80. Терпение.

(Сенгю)

Я отложил на время в сторону вопрос о Чэнь Любао и его одержимости любовью, когда вернулся в наш дом после того перерыва на кофе с Любао, Анзонгом и Лиян, чтобы найти своего брата.

Что-то не так с Цином, я это знаю. Вот просто уверен на сто процентов в этом.

Проблема в том, что я не могу точно определить, что именно с ним не так, и когда я пытаюсь поговорить со своей семьёй об этом, всё, что они говорят, это…

- Дай своему брату время, Сенгю. Он только что пережил болезненный разрыв. Ему нужно время, чтобы исцелиться и снова стать самим собой.

Вот что они твердят мне постоянно.

И у Вово есть ещё кое-что, что он постоянно добавляет к этому...

- Твой брат переживёт это. Не волнуйся. До тех пор, пока он снова не встретится с этим парнем Фенгом, всё будет хорошо.

Моя семья слепа в отношении Цина. Они сводят то, что переживает мой брат, к простому горю, но я знаю, что происходит нечто большее.

Я знаю своего брата.

Цин не из тех, кто будет сидеть и ничего не делать, а ещё он не славится своим терпением. Но сейчас происходит нечто невероятное:  мой брат действует по не свойственной ему линии поведения, он ничего не делает и проявляет терпение.

Это так неправильно, на стольких уровнях.

Размышляя о своём брате, я зашёл в дом и увидел его в нашем кабинете, двери были открыты, и он стоял, держа в одной руке стационарный телефон, а другой рукой прижимая трубку к уху.

Я не знаю, с кем он разговаривает, но очень сомневаюсь, что это Дейу.

Во-первых, Цин не выглядит счастливым, разговаривая с человеком на другом конце провода. Однако он выглядит довольно решительным.

- Да, я понимаю. Хорошо. Я буду ожидать этого. Хорошо. Пока.

Это всё, что я услышал в конце его разговора, прежде чем Цин положил трубку и, развернувшись, посмотрел на меня.

- Кто это? - небрежно спросила я, входя в кабинет.

- Один из моих боссов. Он спрашивает, когда я смогу вернуться к работе, - легко ответил Цин.

- Тебе стоит вернуться уже завтра, - произнёс я, изучая своего брата.

- Нет, - уголки губ Цина слегка приподнялись, когда он покачал головой и вскинул руки вверх, потягиваясь. - Я наслаждаюсь своим отпуском…

Я кивнул хмыкнув:
- Угу, смотрю, тебе это даже слишком нравится. А если ты ещё хотя бы просто прокатишься на своём кабриолете пару раз по улице в такую прекрасную погоду, я, возможно, даже начну тебе верить.

Цин бросил на меня удивлённый взгляд, а затем вдруг расхохотался, да так громко и заливисто как будто я сказал очень смешную шутку:
- Геге... Прекрати …

- Нет! Это ты прекрати, - моему терпению, наконец, пришёл конец. Я шагнул поближе к своему младшему брату и внимательно посмотрел на него. - Что ты задумал, Ванг Цин? Что ты проворачиваешь?

Цин перестал смеяться, но на его губах всё ещё остался след улыбки, когда он уставился на меня в ответ. Я выше его, по крайней мере, на два дюйма, но Цин никогда и никого не боялся. 

Нас воспитывали так, чтобы нас никто не мог запугать.

Нас воспитывали так, чтобы мы всегда высоко держали голову, смело и гордо.

В конце концов, мы Ванги.

Поэтому я не удивился, когда мой младший брат упрямо уставился на меня в ответ с полной уверенностью в свои силы:
- Почему ты думаешь, что я что-то проворачиваю? - спросил он с этой лёгкой улыбкой на губах, которая в совокупности с прищуром его глаз казалась насмешливой.

Боже мне так хочется... даже не знаю... то ли ударить его, то ли обнять.

Цину явно больно, а ещё он взбешён. Зол до безумия.

Только я не уверен, на кого он злится - на нас или на самого себя.

Так и не решив избить его или заключить в объятия, я сделал   шаг и заглянул ему в глаза, и меня просто окатило волной ярости, плескавшейся в них:
- Потому что я твой брат, - сказал я проникновенно. - Чего я о тебе могу не знать?

Глаза Цина смягчились. Он кивнул:
- Да, мы братья...

- И мы обещали быть рядом друг с другом. Помнишь? - я улыбнулся Цину. - Когда мне было страшно и больно после того, что со мной случилось. Когда я впервые попал сюда, мы часто с тобой ссорились. Но когда я был зол, ты злился вместе со мной. Когда я хотел причинить кому-нибудь боль, ты дрался рядом со мной. Когда я хотел убежать, ты сбежал со мной. Цин, ах, - я коснулся руки брата. - Поговори со мной. Геге здесь…

- Да. - кивнул Цин. - Ты мой Геге, но, видишь ли... - вздохнул он. - Я тоже думал, что у нас нет секретов друг от друга. Думал, мы можем поговорить обо всём. Думал, что мы важны друг для друга, но теперь я думаю, что мы ошибались. Думаю, что я был неправ во многих вещах.

Я не могу понять его слов.

- О чем ты говоришь? - просто никак не могу понять своего брата.

Цин долго смотрел на меня, потом вздохнул и покачал головой:
- Ничего, Геге. Не обращай на меня слишком много внимания. Живи для себя. Тебе следует найти кого-нибудь, кого познакомишь с нашей семьёй, но не будь таким, как я. Найди кого-нибудь, кого наша семья сможет полюбить. - Он ободряюще улыбнулся мне.

Я вздохнул, затем усмехнулся:
- Ты думаешь, сейчас самое время для любви и романтики? Когда ты ещё не закончил вести себя как сумасшедший? Нет, я займусь этим всем позже, когда ты закончишь хандрить и принимать эти таинственные звонки. Так что, когда ты снова станешь собой, тогда я, возможно, начну встречаться и... - я резко замолчал, когда в моей голове внезапно возникло лицо. У меня перехватило дыхание, и я думаю, что моё сердце на секунду перестало биться, прежде чем возобновить работу. Я застонал в отчаянии. - Нет. Не собираюсь я встречаться ни с кем вообще …

- Что? Почему? - Цин с любопытством посмотрел на меня. - У тебя есть кто-то на примете, с кем ты хотел бы встречаться? Кто это?

- Никто! Я не собираюсь с ним встречаться! - громко воскликнул я, что очень удивило Цина.

- Почему ты кричишь на меня? - задумчиво спросил он.

Я покачал головой и зажмурился, сжав кулаки:
- Ничего. Просто... - я резко выдохнул, стирая свои мысли. - Просто возвращайся к нормальной жизни уже, а? Ради всего святого! - раздражённо прошипел я брату, прежде чем выбежать из кабинета.

Быстро взбежав по ступеням на второй этаж, я влетел в свою комнату и быстро захлопнул дверь, как будто за мной черти гнались. Я привалился спиной к двери и растеряно провёл рукой по своему усталому лицу. Уф! Думаю, что мне легче справиться с палатой, заполненной больными людьми, чем решать проблемы Цина и того парня, который внезапно возник у меня в голове.

Я думаю о нём сейчас? Какого чёрта?

Нет!

Нет, нет и ещё раз нет! Я не буду встречаться с этим парнем, даже если вся моя семья одобрит его, потому что его мать, видите  ли, близка с моей матерью.

Нет. Я не буду встречаться с Чэнь Любао. Я всё ещё владею собой и я всё ещё в здравом уме.

Я не буду встречаться, не буду влюбляться.

Не хочу!

Посмотрите, что любовь делает с моим младшим братом.

К чёрту любовь.

К чёрту это.

Тьфу!

Я устал.

Вот зачем Цину стукнуло ляпнуть эту чушь о любви и свиданиях? У меня от него реально болит голова.

Иногда мой младший брат реально испытывает моё терпение.

..........
(Фэн Чжутуань)

Я остановился перед открытой дверью комнаты Юя, чтобы посмотреть на своего сына, который присел перед зеркалом, установленным на его комоде, и внимательно разглядывает своё новое дополнение к телу.

Три дня назад Юй пригласил опытного татуировщика и мастера по пирсингу, чтобы проколоть уши.

На одну напряжённую секунду мы все подумали, что наш сын собирается нанести изображения на своё тело, но оказалось, что всё, что Юй хотел, - это проколоть уши.

Теперь у него в ушах три прокола - на обеих мочках и в верхней части левого уха.

Но сейчас серьги есть только на мочках.

- Они тебе очень нравятся? - спросил я своего сына, медленно входя в его комнату.

Юй перестал любоваться своим отражением в зеркале, повернулся в мою сторону и широко улыбнулся мне.

- Да. Они мне нравятся, - сказал он, и на его щеках появился лёгкий румянец счастья. - Я всегда хотела надеть серьги. Бабушка ещё оставила мне несколько своих более простых серёжек-гвоздиков, но я никогда не могла надеть даже их, а теперь посмотри… это золотые серьги с подвесками моей Грэмми.

Я замер от удивления, услышав, что сказал мой сын:
- Твоя бабушка оставила тебе... серьги? - я этого не знал.

- Да, - кивнул Юй. - А ещё браслеты и ожерелья. Всё в очень милом и элегантном дизайне.

- Понятно... - я уставился на сына. - Значит, ты говорил правду, твоя бабушка знала о…

- Обо мне? - Юй нахмурился. Затем кивнул, - Да. Я уже говорила тебе, она знала. Знаешь, однажды она позволила мне надеть платье. Она понимала меня.

- Я понял... - это всё, что я могу сказать.

Действительно.

Моя собственная, ныне покойная мать понимала моего сына, в то время когда я, отец Юя, даже не мог понять, через что проходит мой сын.

- Я скучаю по Грэмми, - сказал Юй, прежде чем вернуться к зеркалу.

Я кивнул и сел в ногах кровати Юя:
- Я тоже по ней скучаю, - сказал я.

Услышав мои слова, Юй снова повернулся ко мне с широкой улыбкой на лице, и я улыбнулся в ответ своему сыну.

Сейчас очень редко можно увидеть, как Юй искренне улыбается. Он стал по-другому одеваться, стал вести себя не так, как обычно.

Теперь даже дверь Юя почти всегда открыта, потому как ему больше не нужно прятать свои неглиже и тонкие чулки, свои повязки на голову, макияж и другие аксессуары. Для Юя время сокрытия вещей и чувств закончилось.

С одной стороны я горжусь своим сыном за то, что он смог постоять за себя, а с другой - я, как и его мать, напуган этим потоком перемен, которые демонстрирует нам наш сын. Но мы с Милен решили просто позволить Юю быть тем, кем он хочет быть в приделах нашего дома.

Тяжело видеть, как наш сын сидит взаперти в нашем особняке, но ещё страшнее думать, что испытает Юй, если он выйдет за его пределы в таком образе... как... она.

Дейу.

Это её имя.

Де-йу...

Это всё ещё звучит как мальчишеское имя, но в нём есть что-то мягкое.

Цзяньюй - сильное мужское имя.

Мы хотели, чтобы у нашего сына было сильное имя, поэтому мы выбрали "Цзяньюй".

Теперь я постепенно осознаю, что совсем ничего не знаю об этой Дейу, и в то же время я понимаю, что и  Цзяньюй тоже мне незнаком.

Грустно думать о том, что я совсем не знаю своего сына.

Он давно мечтал о пирсинге. Драгоценности, которые оставила ему моя мать. Кружевная одежда, цветочные духи, косметика и шёлковые халаты.

Оказывается, я понятия не имею о множестве миллионов вещей, которые волнуют моего Юя.

- Баба. Почему ты так на меня смотришь? - вопрос Юя оторвал меня от размышлений.

- Ничего, сынок. Я просто... - интересно, насколько одиноким ты был всё это время? Всегда скрывался, одинокий и покинутый, но всё же преодолевший всё. - Я просто поражаюсь тому, насколько сильное твоё имя Цзяньюй.

Юй вздохнул:
- Да. Благодаря тебе и маме я жил с сильным именем, привязанным ко мне. Спасибо.

- Тебе не нужно нас благодарить. Ты знаешь, через что мы с твоей мамой прошли, чтобы родить тебя. Какое ты чудо, и настоящее благословение.

- Да. Я знаю, Баба. Ты мне так много раз говорил об этом. Как мама страдала от выкидышей и мертворождения, прежде чем родила меня… - Юй кивнул.

Да. Мой сын знает о трудностях, через которые мы прошли, ожидая его, но я думаю, что теперь я вижу, что мы получили, в конце концов, пережив все эти трудности.

Долгое время мы с Милен жили прошлым, вспоминая те трудные времена зачатия и разочарования, когда случались эти выкидыши, и теперь я думаю, нам следует посмотреть на то, что мы получили.

У нас появился Юй, замечательный сын.

Я улыбнулся своему сыну:
- Серьги тебе идут, Юй, ах, - сказал я.

Юй вздрогнул от удивления и посмотрел на меня:
- Правда? Они хорошо смотрятся на мне? - неуверенно спросил он.

Я кивнул:
- Угу. Они тебе идут, - я встал и, подойдя ближе к сыну, легонько дотронулся до его головы, нежно поглаживая её. - Я думаю, ты взрослеешь, Юй, ах.

Он пристально посмотрел на меня:
- Да. Я думаю, ты прав, Баба. Я взрослею.

Мой сын.

Ты был терпелив, Сынок, очень терпелив.

Мне очень жаль, Юй, ах.

У нас появился замечательный и терпеливый сын, но у тебя были мы, родители, которым было трудно понять тебя.

Я задумчиво смотрел на своего сына, произнося безмолвную молитву всем богам, желая чтобы всё терпение моего мальчика, в конце концов, было вознаграждено  и чтобы мой сын был счастлив.

- Ты снова присоединишься к нам за завтраком? - спросил я через какое-то время.

Юй сейчас ест намного лучше по сравнению с прошлой неделей, и я также рад, что в большинстве случаев во время еды Юй присоединяется к нам.

Он редко разговаривает, но, по крайней мере, он там с нами и ест.

- Да, Баба. По правде говоря, я хочу проводить больше времени с тобой, мамой и дедушкой. Думаю, нам пора снова узнать друг друга получше. Я заперта здесь, в доме, так что, может быть, это стоит сделать, - сказал Юй.

Я вздохнул:
- Ты можешь выйти, Сынок. Иди, купи свои принадлежности, сходи в кафе, может быть, прогуляйся. Ты можешь идти куда хочешь. Просто оставайся в безопасности и возвращайся домой…

Юй покачал головой:
- Мне всё равно не хочется выходить на улицу, - сказал он. - Я хочу остаться здесь и провести время со своей семьёй.

- Тогда я буду рад провести с тобой больше времени, - улыбнулся я Юю. - Я также расскажу об этом твоей маме и дедушке, им наверняка понравится эта новость.

- Да, Баба. - Юй одарил меня ещё одной улыбкой.

Наблюдая улыбки своего сына, я начинаю чувствовать себя лучше, надеясь в душе, что может быть, Юй потихоньку поправляется после разрыва с Ванг Цином.

Да, думаю, что Юй постепенно приходит в норму. Это просто займёт немного больше времени, чем мы все предполагали.

И думаю, что Юй не единственный, кому нужно быть терпеливым, мне тоже нужно проявить больше терпения, потому что Юй, наконец, проявляет признаки выздоровления.

Я действительно хочу, чтобы мой сын, наконец, забыл о Ванг Цине, и смог жить своей жизнью.
.............................................
Автор: ginaddict
Перевод: weramax
Редактор: mzikina

Уважаемые подписчики и просто читатели, проголосуйте и нашу историю увидят больше читателей на wattpad.
Спасибо всем, и приятного прочтения.