Часть 120

И только когда показалась тяжёлая дверь в подвал, она почувствовала, как леденеет рот. И онемение это медленно разносилось по шее вниз, пока не достигло живота и ног. Что заставило её остановиться.

— Здесь? — одними губами произнёс главный из отряда, останавливаясь и извлекая оружие.

Всё, на что хватило — лёгкий кивок.

Все тоже остановились. Один из людей резковато обернулся, выискивая взглядом кого-то из цепочки таких же. Судя по всему, он был в этом деле примерно на той же позиции, потому что, кажется, скажи он хотя бы слово, и его тут же послушаются, даже не задумываясь.

Найдя нужного человека, он тут же вытянул руку и одними губами произнёс:

— Ко мне.

Из вереницы выделилась фигура, тенью скользнувшая по полу к женщине. Она смогла рассмотреть не слишком молодое лицо — глаза его горели, словно перед боем.

— За миссис Смит отвечаешь головой, понял меня?

Быстрый кивок. Понял.

— Уведи её отсюда.

— Что? — она повернулась к мужчине, который теперь спокойно перевёл на неё взгляд тёмных глаз.

— Твоя работа на этом закончена, — пояснил он. — Проводи пару моих людей во вторую гостиную на третьем этаже. Запри всё двери выхода, а потом отправляйся в отделение полиции. Там уже ждут. Мы найдём вас после.

И от этого “после” у женщины свело сердце. Она даже не обратила внимание на то, что он знал расположение комнат в доме.

— А если…

— Они в ловушке, миссис Смит, — он кивнул на плотно закрытую дверь в подвал. — Нет никаких “если”. Идите.

Она сглотнула.

Если сказать, что было адски не по себе, это станет чудовищным преуменьшением. Внизу они.

Миллер и не догадывается о том, кто здесь… Чёрт возьми.

Вопрос вырвался сам:

— Вы же не убьёте всех их?

Мужчина, который уже было отвлекся, что-то говоря, медленно обернулся через плечо.

— Их посадят, пожизненно. Везунчиком будет тот, кто из них погибнет там. Остальным придётся пройти через очень неприятные вещи.

Горло сжалось.

Она стиснула зубы, а затем развернулась и на дрожащих ногах понеслась в противоположную от этого места сторону.

Прошла, высоко задрав подбородок, мимо людей, замыкающих отряд. Застывших изваяниями в широком коридоре. Но стоило свернуть за угол — на глазах накипели слёзы. Женщина ускоряла шаг. Единственное, чего она боялась — услышать, как скрипнет дверь. Так, как она скрипела всегда, когда кто-то собирался спуститься вниз.

Это была пытка.

Слёзы скатились по щекам, и женщина прижала холодные руки к лицу, чувствуя, как влага просачивается сквозь пальцы. Прямо за собой она слышала лёгкие шаги некого мужчины, не отстающего, но и не нарушающего дистанции.

На них и сосредоточила своё сознание, глотая солёные комья в горле.

Всегда появляется это ощущение, когда после принятия важного решения мозг решает, что хозяин совершил ошибку. Но… это ведь не ошибка.

Это чёртова несправедливость, от которой глаза снова обожгло и руки затряслись. Яростно смаргивая слёзы, женщина свернула к лестнице. Так нужно.

Так было нужно. Так было правильно.

Но что-то подсказывало, что сколько раз не произнеси эти слова, они всё равно не примутся ею как должные.

Имела ли право? Кто теперь разберёт.

Имели ли они право убивать людей? Даже во имя излечения.

Мысли были слишком тяжёлыми для неё. Даже сердце билось тяжело. Настолько, что ей показалось, что краем уха она услышала почти бесшумный хлопок двери из холла.

Быстро обернулась, вытирая влажную щёку ладонью. Поймала взгляд мужчины, который, кажется, ничего не заметил. Он явно был несколько разочарован, что командир лишил его сладкого, вместо сражения и захвата отправив присматривать за хозяйкой дома. Да, действительно. У этого человека в глазах читалось желание пойти и уничтожить всех их. Поучаствовать в заварушке.

Боже всемогущий.

Она ощутила неприятный холодок по спине, поднимаясь на третий этаж и слыша шаги позади.

Как женщина упустила тот момент, когда все люди вокруг начали превращаться в зверьё? В готовую впиться в глотки друг друга свору. В этом они все. В этом вся суть. Сильный убивает слабого. Чтобы… выживать?

Возможно. Не единожды она слышала это выражение: выживает сильнейший.

Но… почему тогда сама она всё ещё жива? Почему за неё приходится жертвовать другим?

Эти мысли, ещё немного — и продавят в висках две глубокие дыры. Впору сойти с ума.

Прямо сейчас.

В лицо ударил ясный луч лунного света из окна. Взгляд упал на двор дома против воли, наверное, но вдруг остановился.

Замер.

Прикипел к небольшой каменной скамье, едва угадывающейся в покрытом инеем ночном саду, неподалёку от чёрной и блестящей глади воды.

Скамья под деревьями; сердце сжалось так сильно, что стало больно.

Что захотелось кашлять. Безостановочно. До конца дней.

До тоскующей боли в груди.

— Миссис Смит? — Мужчина был явно озадачен их остановкой. Он напряжённо смотрел, переводя взгляд с неё на оконное стекло и обратно.

— Да. Одну секунду. И пойдём дальше, — шепнула она. А тот смотрел.
Не смотрите сюда, мистер.

Всё равно вы ничего не увидите. Не то, что вижу я.

— Миссис Смит, нам нужно идти.

Голос его явно раздражён. Женщина прикрыла глаза, чувствуя, как слёзы снова щиплют под веками. Сделала шаг назад и возобновила движение по коридору, торопливо сворачивая в нужную сторону. Подальше от окна. Подальше от света, льющегося с ночного неба.

Это было то прошлое, от которого она хотела избавиться. Когда всё было слишком нормально, не по-настоящему.

Сейчас она начинала понимать почти всё.
И  с тем, что творилось у неё в голове сейчас, невозможно было существовать ни одного дня.

Рваное “когда-то” и трясущееся “сейчас” смешивались в один сумасводящий коктейль.

Резкий выдох вырвался из груди.

И, открывая дверь в гостиную, которую упомянул главный, она решила, что если она ещё когда-нибудь вернётся домой, то первым же делом прикажет слугам убрать эту скамью у озера.

Пусть на этом месте весной будут расти цветы.