Часть 28
— Черт!
Из стакана вылилось немного воды, когда Курт повернулся к Алексу, наблюдая за ним, несчастно вздохнул, роняя голову на сложенные на столе руки.
— У тебя получится, ты выучишь и поймешь , — он ободряюще улыбнулся, стараясь, чтобы это выглядело убедительно. Пододвинул к нему стакан. — Пить хочешь?
— Нет.
Его приглушённый голос раздавался откуда-то снизу.
— Я безнадежен. Это как ребенка учить.
Парень назидательно сложил ладони вместе.
— Дети не так глупы, как могло бы показаться с первого взгляда...
Миллер, кажется, фыркнул, после чего поднял улыбающееся лицо на парня.
— Это невероятно обнадеживает.
— Я не хотел сказать, что шансы обучить тебя равны шансам обучить ребенка... — Алекс запнулся, заметив смешинки в его глазах. — Но тебе стоило бы отнестись к этому серьезнее, Курт.
— Прости. Но ты невероятно забавно сравнил меня с глупым малышом.
Алекс сдержал улыбку.
— Попробуй ещё раз прочитать.
Он вздохнул, расправляя плечи и прокашлявшись в кулак.
— Хорошо!- с энтузиазмом сказал Курт. Зачем то поднимая стакан с водой вверх , как во время тоста.
Но злая судьба сделала так, что оставшиеся содержимое вылилось на Алекса.
Брызги воды обрушились парню на форму и на лицо. Он зажмурился, сжимая губы.
— Чёрт... Прости!
Он приоткрыл один глаз, глядя на смущённого Курта, который уже тянулся к своей сумке.
— Блин, Курт. Тебе явно сегодня не везет , так что... — внезапно мягкая ткань заскользила по его лицу. Миллер старательно промокал платком его щеки. — Что ты...
— Вот, — он вытер кончик его носа и лоб. — Прости. Я бездарен .
Алекс смущенно опустил глаза, улыбаясь.
— Не страшно. На сегодня мы закончим, уже поздно, — он сложил книги и поставил на место все, отправляя томы на полки.
Миллер наблюдал за ним.
— Ты не хочешь прогуляться?
— Что?
— Прогуляться. Совместить приятное с полезным.
— Я... не знаю, — Алекс растерянно сжал руками книгу. — Уже поздно.
Курт взглянул на часы, удивлённо присвистнув.
— Действительно. Половина девятого. Время с тобой мчится незаметно, — он улыбнулся, заглядывая парню в лицо. — Тогда позволь проводить тебя до комнаты .
Джонс пожал плечами, ставя очередную стопку книг на стеллаж.
Честное слово — единственное, чего ему хотелось сейчас, это остаться наедине со своими мрачными мыслями, которые нагромождались одна на другую, представляя из себя уже довольно высокую и устойчивую пирамиду. И упирались, естественно, в одного-единственного человека.
Тут и думать не нужно было. Это злило его. Поэтому Алекс, не позволяя сомнению захватить сознание, быстро кивнул:
— Я не откажусь от компании.
Миллер радостно улыбнулся его словам, помогая с расстановкой книг. В библиотеке остались они одни, что казалось немного странным и придавало свой уют.
Через десять минут их шаги уже отдавались в коридорах.
Курт забрал его тяжёлую сумку, перекинув её через плечо, и говорил о чем-то, а Алекс слушал вполуха, отвечая лишь изредка. Сегодня он был явно не настроен на болтовню. Часы занятий в библиотеке тянулись так, будто прошло несколько недель. Однако Курт частично развевал мрачное настроение своими шутками и открытой улыбкой.
Миллер вел его по школе, задавая маршрут. Они прогуливались медленно, спускаясь и поднимаясь на этажи. И время на какой-то момент действительно ускорило свой бег. Юноша наконец-то ощутил себя спокойнее. С ним можно было не особенно напрягать голову ненужными мыслями.
Просто идти и кивать.
Мыслями же он постоянно возвращался в спальню Смита, слыша его дыхание, вновь и вновь слизывая капельку пота, что скользила по его животу. Эти мысли забирали его всего, и сегодня, только сегодня у него не было ни желания, ни сил противиться им.
Но, Боже, как же сильно они злили! Потому что в ушах всё ещё звучало это мерзкое, отвратительное "урод". И холодный взгляд, изучающий будто бы.
Чёрт возьми. Да как можно вмещать в себе одновременно такую злость и такое желание думать, обсасывать подкинутый сознанием образ человека, которого он ненавидел всей своей душой?
Успокаивало одно — сейчас Алекс придет в свою спальню, ляжет спать и завтра утром проснётся с совершенно пустой головой. В ней не будет ни чёртова Смита, ни картины, увиденной им днём.
Ни этого идиотского словечка, которое медленно, но верно крошечным плотоядным червячком проедало кору мозга.
— Ты ведь не слушаешь меня, верно?
— Верно, — автоматически ответил Алекс. Миллер молчал несколько секунд, после чего он спохватился, вскидывая голову, а он рассмеялся. — Я не имел в виду... ох, прости, Курт.
— Что случилось? — с прежней улыбкой спросил он и, кажется, совершенно не обиделся.
— Сегодня я... рассеян.
— Да уж я заметил. Хочешь рассказать?
Конечно, Курт, послушай о том, как я застал трахающегося Дарена Смита и подсматривал за ним, чувствуя, как собственное тело начинает...
— Нет, прости.
— Без проблем, — он легко похлопал его по плечу, как иногда делал Джек, когда не знал, что сказать. Но у Курта этот жест получился даже нежным. Он перехватил поудобнее сумку парня и вздохнул. — Просто знай, что я выслушаю тебя... если что.
Джонс благодарно улыбнулся.
— Спасибо.
— Когда теперь мы увидимся? — спросил он, не глядя на него. — Я обещаю больше не заливать тебя водой.
Алекс рассмеялся почти против воли.
— Это не страшно. Со мной учится один парень, вот он во время обеда тоже облил меня.
— Из тебя получился бы отличный учитель, мистер Джонс, — Курт слегка обогнал его, развернулся, идя спиной вперёд, и совершил шутливый поклон. — Немногих парней я видел, чтобы они настолько тянулись к знаниям, не замечая больше ничего вокруг.
— Вот уж сомнительный комплимент, — Алекс рассмеялся и на этот раз — совершенно искренне.
Миллер только пожал плечами и снова пошёл ровно.
— Я говорю правду. Хоть смейся, хоть не смейся. И всё же, когда мы позанимаемся?
Парень пожал плечами. Он не мог сказать, что ему не понравилось его общество. Курт отличным образом отвлекал его.
— Когда ты сможешь?
— Ну, на этой неделе не получится. Во вторник баскетбол , у нас будут тренировки три дня подряд.
Парень застыл. Как он мог забыть! А ведь Джек говорил ему о матче. Он так зациклился на этом идиоте-Смите, что совершенно забыл о своем друге. Немыслимо!
— Ты в команде? — спросил он, глядя на Миллера краем глаза, продолжая корить себя.
— Да. Друг порекомендовал меня разыгрывающим защитником , — распирающая его гордость была так ощутима, что Алекс усмехнулся.
— Думаю, у тебя всё получится.
— Надеюсь. Эй, а это не Дарен Смит?..
— Что? — Он ощутил, как сердце его падает куда-то в район пяток, когда поднял глаза и увидел, что им навстречу размашистым шагом идёт он. — Да... это Смит.
Он был ещё далеко, но судя по походке и линии плеч — чрезвычайно зол. Парень остановился, придерживая молодого человека за локоть.
— Курт... я думаю, дальше я дойду сам.
— Ты уверен? — Миллер нахмурился, глядя на Смита, который, кажется, сатанел всё больше с каждой секундой.
— Да, конечно. Всё в порядке. Иди, — Алекс легко и торопливо стащил с плеча Курта свою сумку и подтолкнул того в спину. — Я завтра приду на вашу тренировку, договоримся о следующем занятии.
— Ну... Как скажешь, — Курт бросил последний взгляд на Смита, а затем зашагал в противоположную сторону.
Алекс коротко выдохнул и пошел навстречу этому адскому вихрю, испепеляющий взгляд которого уже можно было почувствовать на коже.
Ему невыносимо хотелось развернуться и помчать вслед за Миллером, лишь бы не оставаться с Дареном наедине. Он уже был так близко, что можно было без труда рассмотреть крупную вязку его черного свитера и ремень на джинсах.
Алекс никогда не признавал, как хорошо он выглядел в повседневной одежде. И сейчас не собирался. Лишь медленно остановился, глядя на него.
Он замер в нескольких шагах так резко, что светлые волосы упали на лоб, а носа Алекса коснулся его запах, к которому примешивался аромат мыла. Видимо, блондин недавно был в душе. Сознание против воли нарисовало ему картинку Смита, который намыливает свои плечи, прикрывая глаза от бьющих в лицо струй воды. А затем — следующую. Как он вдалбливается в тело Вайт.
Сердце забилось как ненормальное, а в щёки бросилась кровь. Боже...
Прекрати.
Прекрати, возьми себя в руки.
— Что случилось?
Он удивился собственному голосу. В нём не было ни толики того удивления или смущения, что съедали его, будто пытаясь превратить в прах. Лишь бесконечная усталость, прохладная отчуждённость и... и что-то ещё, о чём он подумать не успел, потому что Смит буквально вывернул все его внутренности ледяным голосом, что с шипением тёк из его губ:
— Какой. Сегодня. День. Недели?
Он приподнял брови, вопросительно глядя в его бешеные глаза, чувствуя, как посасывает под ложечкой.
— Среда, — спокойно ответил он, поджимая губы, когда заметил, что желваки на его щеках пришли в движение.
— Ну так какого дьявола ты шатаешься с этим... Миллером, херов придурок , если сегодня патрулирование? — процедил он, выплевывая слова ему в лицо. — Уже грёбаных десять минут.
Сердце пропустило удар.