Часть 60

Снова мурашки под светлой кожей. Произнесённое имя разрывается салютом в голове и разносится по сосудам вместе с шумящей кровью. Как он это делает? Одним словом, одним движением губ сводит его с ума. Смит закрывает глаза, тяжело сглатывая. Не понимает выражения этих пылающих радужек. Рука сама скользит по внутренней стороне его бедра.

Выше, глубже, почти касаясь.

- Обхвати меня крепче, - хриплый голос. Будто не его, чужой. Но Джонс слушается - беспрекословно. Словно ждал его команды. Его приказа.

Когда острые коленки стискивают его рёбра, Дарен поднимает ладонь ещё выше, прикусывая губу.

Он мокрый. Для него. Уже не в мечтах. Не в полубреду. Осознанно.

Не сдерживается. Проникает внутрь - сначала одним пальцем, застывая. От тесноты и того, как Джонс задыхается. То ли от неожиданности, то ли от плавного движения. Затем - двумя. Стискивая зубы, едва не рыча, когда он выгибается, запрокидывая голову, упираясь затылком в книжную полку и цепляясь руками за шкаф.

В нём так туго.
Но почему, если он недавно трахался.
Немного разводит пальцы. Он тут же с шипением втягивает в себя воздух. Ему больно?

Упрямая мысль о том, что Миллер совсем не растянул его, исчезает, потому что Дарен начинает медленно двигать пальцами и практически тут же сам забывает о ком-либо, кроме дрожащего под рукой парня.

Горячий, влажный... блин, Господи, Джонс.

Смит готов молиться вслух, чувствуя отчаянную пульсацию в члене, оттягивающем трусы. Он не сдержится, если он ещё раз застонет. Ещё раз подмахнёт ему бёдрами. Ему нужно в него. Сейчас. Просто в него. Рука отрывается от Джонса, судорожно сдёргивая ткань трусов, и парень странно вздрагивает, когда его член прижимается к нему.

- Смит...

Без разделяющей тела ткани. Горячий. Одно резкое движение, один сильный рывок - и он внутри.

Его громкий вскрик на секунду оглушает.

На мгновение всё внутри опускается - Джонс сжимает пальцы на его плечах и молчит, тяжело дыша. Пряча лицо у него на шее, пока в затуманенные мозги протекает осознание.

Твою мать. Ты у него первый.

Первый.

Нет.

Нет, не может быть. Он же сказал... Не сказал. Какого хера ты не сказал мне?.. Почему позволил... Чёрт.

Дарен не двигался, чувствуя, как чужое сердце вылетает навстречу его собственному. Как в голове рассыпались на осколки все грязные картинки с его участием. Самые мерзкие, самые развратные...

Никто не касался его. До него. И эти руки, губы - плевать на зажимания с Грэхемом, на показной поцелуй в городе - ласкали только Дарена. А тело... Это горячее тело хотело лишь его, Смита. Принадлежало лишь ему.

Он прижимается к Алексу всем телом, чувствуя, как напряжен его живот и руки, как узко внутри. Как он вцепляется в Смита ногтями, дрожа, и, кажется - Боже, пусть только кажется, - кожей он ощущает тёплые слёзы на прижатой к шее щеке.

Медленно выдыхает, пытаясь держать себя в руках. Ощущает, как по спине скатываются бусины пота.

- Скажи мне... - сдавленно, задыхаясь. Мягко, как никогда. Расслабься. Хотя бы немного. - Скажи, что мне сделать?

Смит, какого хера это за вопрос? Просто сделай своё грёбаное дело и проваливай.

Он не прекращал дрожать, кусая губы. Будто боясь пошевелиться. Затем осторожным, невесомым движением провел кончиком носа по его уху.

- Просто... медленно, - тихо-тихо, касаясь дыханием волос. - Пожалуйста, ладно?

И стискивает коленями его бёдра, приподнимается, неосознанно сжимая его внутри. Вырывая из его горла рычащий стон. И сам же... блин, Джонс, что ты... сам насаживается снова.

Раздирая в клочья остатки его самоконтроля. Не отводя тёмного, такого безумного взгляда от его глаз, устремлённых на него. Взгляда, в котором он уже не тонет - в котором он безнадёжно идёт камнем на дно.

Челюсть сжимается так, что зубы вот-вот просто треснут.

Он осторожно подхватывает его под колени, медленно толкаясь к нему тазом, входя до самого конца, чувствуя дрожь в каждой напряжённой мышце.

Не торопись. Ему не будет больно.

Просто... медленнее.

Так узко.

Держи себя в руках. Смит, держи себя в руках. Не думай о том, как плотно и стенки сжимаются вокруг члена. Он держит его внутри так сильно, что скручивает нутро. Выворачивает наизнанку, а разрядка затянутым шаром пульсирует глубоко внизу.

Живот напрягается, Дарен подаётся назад и опять в него, вызывая резкий выдох, опаляющий кожу шеи. Замирает. Нет, он не кончит сейчас.

Он дрожит.

- Больно?

Тонкие пальцы впиваются в спину, прижимая. А когда Джонс отстраняется и тянется к его губам, он сам целует, осторожно и медленно. Чёрт, конечно ему больно. Но он не зажимается, не отталкивает его. Через силу расслабляется, разрешает одним взглядом. Беззвучным "не останавливайся".

Не останавливайся.

Всё. Просто... всё.

Дарен со стоном прижимается к его губам, целуя - глубоко, возобновляя толчки. Медленные, размеренные, осторожные. Губы произносят что-то прямо в поцелуй. Бред, который сам же не слышит, только замечает: боль в его глазах растворяется, щедро разбавляется вновь разгорающимся огнём. Пламенем, в котором он горит.

Там, в глубине его взгляда, его жаркого тела. И с первыми резкими толчками Смит чувствует, как сходит с ума. Потому что просто не может остановиться, только быстро отстраняется, впивается пальцами в разведённые бёдра, поддерживая его, напряжённо глядя в глаза, дыша через стиснутые зубы. Шипя и запрокидывая голову.

- Дарен...

Это жжение внутри - оно почти пропало. Остались его движения, его руки и взгляд, за который, если нужно, Алекс мог продать душу прямо сейчас. Он замечает, как он вздрагивает от произнесённого вслух имени.

- Дарен, - шепчет снова, обхватывая его лицо. И последние граммы терпения скатываются каплей пота по его груди.

Глубже, резче, в него.

Лишь бы слышать его тяжёлое дыхание. Лишь бы видеть, как меняется его лицо. Когда с него одна за другой слетают маски. Он с ним. Настоящий. Живой. Впервые настолько живой, что серый цвет его глаз начисто перестаёт ассоциироваться со льдом.

Огонь. Чистый огонь.

Такой до безумия нежный и страстный одновременно. И всё, что было нужно - смотреть на него, вглядываться в лицо, закушенную губу, привлекать к себе, целовать его, целовать его скулы и щёки, а потом почувствовать, как Смит сжимает его подбородок рукой. Настолько крепко, что это причинило боль, но Джонс встретил его прямой взгляд. А потом - бешеный поцелуй, который чуть не толкнул его за грань. Грань чего-то очень страшного, больного, сильного, угадывающегося внизу несмелыми импульсами. Там, где двигался твёрдый член.

Дарен на мгновение замер, впиваясь зубами в его губу. А затем с рычанием вздрогнул всем телом. Впервые не ощущая себя "одним из". Впервые кончая в пульсирующий жар - такой чистый - не ощущая мерзкой пустоты. И перед глазами промчалось столько эпизодов - сраных эпизодов пустых трахов. Без него.

- Мой... - на выдохе, зарываясь лицом в растрёпанные, влажные волосы, не сдерживая дрожи, лихорадочно мешающейся с этим единственным словом, которое пульсировало в голове. - Мой.

Он думал, что ему показалось. Послышалось.

Но такое не слышится.

Алекс цеплялся за влажную спину и плечи, упиваясь подрагивающими под пальцами мускулами. Дарен прижался к нему, тяжело дыша, а он не раскрывал глаз.
Хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы понять - это не сон. Он до сих пор в нём. Прижимает к старым полкам, а он слышит, как успокаивается хриплое дыхание. Голой грудью чувствуя, как бьётся его сердце.

А с последней судорогой удовольствия, пробежавшей по широкой спине, в голове вдруг возник вопрос - и что дальше?

Нет. Не нужно, пожалуйста.

Ещё минуту. Минуту вот так.

- Библиотека закрывается. Прошу всех сдать книги, - сонный голос библиотекарши откуда-то из закоулков помещения прошёлся вихрем по опустошённому сознанию, возвращая из невесомого полёта в глухую действительность.

Смит отпрянул от Алекса, и он едва успел зацепиться за полку, чтобы тут же не рухнуть на пол. Низ живота тянуло.

Охереть.

Что ты натворил?

Дарен судорожно натянул белье, брюки, и быстрыми движениями начал застёгивать ремень, не глядя в ту сторону.

Перед глазами нарисовалось лицо отца, брезгливо поджимающего губы. Упрекающего, как сын мог столь опуститься.

Нет. Нетнетнет. Он не опускался. Он не держит отчёт перед призраком. Он никому и ничего не должен.

- Ты соврал

Смит даже не заметил, как дёрнулся от внезапного холода в его голосе Алекс. Нахмурился, сползая на дрожащих ногах на пол. Поднял брошенные комком штаны, натянул. Так же и с рубашкой.

Зачем тебе это надо было, Джонс? Испугался прыгать в койку к Миллеру девственником ?

Встретил его взгляд. Не выдержал - опустил глаза.

Стыдно, да?

По сравнению со мной ты пал ещё ниже. Я просто трахнул отброса. А ты... Ты отдал свою девственность мне, Дарену Смиту. Своему злейшему врагу. А теперь беги и расскажи об этом любимому Тейлору. Поделись с ним, как ты стонал, когда я засаживал тебе.

- Как же так. Заучке нечего сказать. Я поражён.

Он молчит.

Усмехнулся.

- Мои поздравления, Джонс. Ты только что стал мужчиной (?!). С ума бы не сойти, правда?

Маска снова возвращалась на место. С каждой застегнутой пуговицей рубашки. С заправленным ремнём на брюках.

Так привычнее, так спокойнее.

Отмоется. Он обязательно отмоется.

А он сидел, не шевелясь.

- Вот и всё, Джонс. Можешь быть свободен, - и не дожидаясь его реакции, крутанулся и, подцепив пальцами на ходу свой галстук со стола, вышел из закутка книжных шкафов. Выцепляя взглядом корешки книг и широкие полки. Прислушиваясь к полной, немного потерянной пустоте в голове. Минуя несколько узких коридоров между книжными полками. Поворачивая к выходу и...

Встречая ленивый взгляд Дэвиса, привалившегося боком к ближайшему столу.

- Не советовал бы тебе идти туда, - бросил Дарен, обходя друга с показным безразличием. Старательно игнорируя чьи-то острые когти, которые скребли его по рёбрам - изнутри.

- Что, всё настолько убого? - усмехнулся Томас, давая понять, что ему прекрасно известно, с кем только что развлекался Смит.

Парень остановился, засовывая руки в карманы. Опуская голову и покусывая губу.

Дико желая поскорее очутиться в душе.

Обернулся через плечо.

- Ты ведь не шпионишь за мной.

- Ох, упаси боже, Дарен, - фыркнул тот, отталкиваясь от стола и направляясь к выходу. По пути закидывая руку на плечо товарищу и увлекая его за собой. - Скорее присматривал, чтобы тебе никто не помешал.

Смит вздохнул, прикрывая глаза и косясь на небольшой проём между шкафами, следуя за Томасом, чувствуя уверенную ладонь на спине. И всё вдруг стало предельно просто.

- Это ничего такого, - он кашлянул. - Обычные, ничего не значащие мелочи. Воспитательный момент.

- Как скажешь, друг. Надеюсь, ты хотя бы получил разрядку. Или он совсем безнадёжен? - несколько студентов в дверях робко остановились, пропуская старших вперёд.

- Угу. Представлял на его месте Вайт.- и сам чуть не скривился от столь отъявленной лжи, ведь он не девушка. - Хочу отмыться...

- Ванная старост ближе, - вскользь заметил Дэвис, сворачивая в нужный коридор. - Или ты к себе?

Дарен вздохнул, обвязывая так и не надетый галстук вокруг запястья, наблюдая, как ткань стягивается на руке.

- К себе, - буркнул он, поджимая губы и останавливаясь возле самой развилки. Здесь их пути на сегодня разбегались. - Это совсем пиздец, да?

Вопрос взялся, будто из ниоткуда. Дарен не собирался задавать его, но теперь лишь сверлил взглядом тёмные глаза Томаса.

Слов не вернёшь.

- Знаешь, наверное, не мне тебя судить, - задумчиво пожал плечами друг. - Ты хотел его, верно?

Смит покачал головой. Что он мог ответить? Не хотел, поэтому и трахнул?

Бред.

- И всё-таки, ты не отрицаешь, - Дарен усмехнулся. Стараясь, чтобы выглядело правдоподобно.

Товарищ вопросительно приподнял брови.

- Что это совсем. Пиздец.

Друг только хмыкнул, хлопнул на прощание по плечу и, обогнув замешкавшуюся парочку студентов, направился к коридору в свою комнату.

- Да, Смит, - он на мгновение оглянулся. - Ты забегай. Мередит совсем закисла.

Тот только кивнул и махнул рукой, разворачиваяс. Дэвис ещё несколько минут смотрел вслед удаляющемуся парню. Бросил взгляд на выходящего последним из закрывающихся дверей библиотеки Джонса и, безразлично дёрнув бровями, продолжил свой путь.

...Душ не помог.

Кажется, стало даже хуже - потому что он слышал, как захлопнулась дверь его спальни и повисла тишина. Не просто тишина, а тишина. Та, которая может ненароком задушить.

Свести с ума. Уничтожить.

Даже бьющие в дно душевой кабинки струи воды казались слишком громкими. Почти разрывающими барабанные перепонки.

Блять, Смит, просто забудь. Ведёшь себя как баба. Будто трахнул парня впервые. Он принялся усердно намыливать живот.

У него было не так много девственников и девственниц . Всего три.

Или четыре.

Последняя - в конце прошлого учебного года. Малышка стала взрослой с его помощью - в старом заброшенном кабинете.

Секс с девственницами никогда не впечатлял Дарена. Нет, правда. Это не то, что хочется запомнить, как сумасшедший трах с кем-то из стаи более опытных.

Но сейчас он не мог вспомнить ни одной девушки, или парня , с которыми переспал за все восемнадцать лет своей жизни. Ни одного лица с той ясностью, с которой видел лицо Джонса, стоило лишь прикрыть веки.

Это пройдёт. Стоит только поспать. А завтра проснуться.

И пройдёт.

Не пройти не может.

Торопливо смыл с себя пену. Повернул вентиль, выключая воду. Провёл руками по волосам, заводя их назад. Шагнул из кабинки, обмотал бёдра полотенцем.

Привычно опёрся руками о раковину, уставившись на своё мутное отражение в слегка запотевшем зеркале. Взгляд не отрывался от засоса, который - или ему казалось? - стал ещё ярче, чем был.

Дарен поднял ладонь, провёл по прохладному стеклу, глядя в образовавшуюся неровную и широкую полосу. Да. Он стал чуть больше. Рядом появились ещё несколько, но не таких видных.

Его губы.

Кончики пальцев скользнули по шее. Из лёгких вырвался тяжелый выдох.

Нахуй.

Он даже не посмотрел в сторону его двери. Что несказанно порадовало, и он невероятно гордился собой, пока босыми ногами ступал по кафелю, прислушиваясь. Силясь услышать хоть что-то.

Ничего.

Тишина.

Хорошо, что завтра воскресенье, решил Смит, намеренно громко захлопывая за собой дверь и срывая с бёдер полотенце. Выуживая из шкафа пижамные штаны. Можно будет посвятить себя тренировке . Согнать с себя семь потов.

До скольки они обычно тренируются? Кажется, до семи. Хм, он ни разу не оставался там до самого конца. Всегда находились дела поважнее.

Сейчас же он жалел, что нельзя начать тренироваться прямо сейчас.

Натянув штаны, он взглянул на часы. Десять вечера.

Когда он так рано ложился спать в последний раз?

Ай, да нахер.

Он упал на постель поверх покрывала, заводя руки за голову. Свет в спальне тут же потух - осталась приглушённо гореть лишь лампа на столике у шкафа.

Не хотелось ничего. Ни читать, ни гулять, ни видеться с кем-либо.

Дарен подумал о том, как бы отреагировал, зайди он сейчас в его спальню. Глупо, но мысль билась в голове. Он бы прогнал его? Не стал бы выслушивать? Да и да. Почти наверняка.

Со вздохом прикрыл лицо рукой.

Провёл по влажным волосам, взъерошил их так, что они упали на лоб. Он просто хотел спать. Уснуть и не просыпаться до утра.

Или до следующего лета.