Часть 95

* * *
Бездумное перелистывание страниц - это всё, на что сподобилось сейчас его тело. В то время, как мозг лихорадочно работал, вынуждая взгляд время от времени опускаться на строки, на экране, написанные матерью.

Смит до конца не был уверен в том, что она согласится поддержать его. Поддержать их в этом... наверное, сумасшествии. Но это были те самые трепыхания, которые выбора обычно не оставляют. Ты либо поступаешь так, потому что иначе не получится, либо поступаешь так, потому что иначе будет только хуже.

И здесь включались оба варианта.

Курт причастен.

Поднимите руки, кто удивлен.

Это уже не было неожиданностью. Это было данностью, и, прочитав эту фразу от матери, Дарен даже не удивился. Только снова взглянул на наручные часы, которые показывали восемь двадцать.

А Джонс в библиотеке. С ним.

И, честно говоря, сейчас парень готов был плюнуть на всё, помчаться в эту чёртову... и...

И.

Сделать что-то. Хотя бы что-то. А не сидеть на небольшой ступеньке перед  дверьми, крутя в руках телефон. Борясь с желанием уронить голову на руки и ждать, пока в голову придёт идея. Другая идея, не требующая мишени в лице Джонса.

Почему он сидел здесь? Сам. Вслушиваясь в тишину монолитных стен. Наверное, он успокаивался. Если с утра настроение было вполне неплохим, то в течение дня оно медленно менялось. Сначала, когда он решился-таки написать матери, стёр предварительно их переписку .

И теперь, получив ответ.

С одной стороны это принесло облегчение, а с другой - если мать согласилась на подобное, значит ситуация действительно дерьмовая. Что, по сути, было очевидно изначально.

И еще одно.

Где чертов Джонс?

И если он не появится через полчаса, Дарен сам пойдёт туда. И лучше бы ему появиться, видит Бог.

Тем более, у них патрулирование в девять. Не пропустит же он патрулирование. Он не позволит пропустить грёбаное патрулирование.

Взгляд снова наткнулся на мобилку.

"...милый, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, потому что я не имею никаких идей о том, что ты задумал, и как возможно остановить их. Но я сделаю всё, что возможно. Всё от меня зависящее. Я верю тебе, и если ты уверен в том, что всё получится, то я тоже уверена."

И в этих словах из всей записи матери Дарен почувствовал такую огромную волну надежды, что ему стало страшно.

Снова. Слишком сильно. Так даже почти не бывает, наверное.

Потому что единственным страхом, пронесённым из самого детства, через всю свою жизнь. Единственным. Неизменным. Было - не оправдать.

Отец всегда ждал чего-то от него.

Все всегда чего-то ждали от него, глядя на отца. Отец всегда был тем, кто внушал. Сначала - он. А потом люди сами решили, что хотят поступать так, как он считает нужным. Так ведь и обозначается правильность, не так ли?

Что правильно, а что нет - решает сильнейший. А остальные тащатся за ним, как овцы.

Смит не понимал одного. Неужто даже призрак отца всегда будет оставаться тем самым, сильнейшим? Неужто призрак - опозоренный, опущенный, почти лишённый всего ещё при жизни - сильнее? Неужто?

И где граница, переступив которую ты выходишь из чьей-то тени? И можешь создавать свою собственную. Становиться не воплощением, а воплощаемым?

Неужто есть те, кто в тени родился и в тени умрёт. Лишь отголоском того, кого уж и в живых-то нет.

Тихие шаги заставили поднять голову и заметить его фигуру, спешащую по огромному, широкому коридору к двери. Смиту.

Облегчение в груди он даже не брался для себя объяснять. Бессмысленно.

Джонс шёл быстро, но движения его говорили не о напряжённой торопливости, а облегчённой. Словно он долго сидел в комнате, в которой висела стойкая вонь, и теперь с удовольствием шагал, вдыхая чистый воздух.

Дарен не шевелился. Только медленно откинул голову назад и уперся затылком в стену, наблюдая за приближающемся парнем из-под ресниц. Когда он его заметил, шаг слегка сбился, а пока Алекс дошёл до двери, взгляд стал обеспокоенным.

- Что-то случилось?

- Нет.

- Ключ потерял ?
фыркнул и медленно поднялся:

- Очень смешно.

- В таком случае, почему ты здесь?

Жду тебя.

Ага. Хера с два я это сказал.

- Там слишком жарко, - быстрый кивок в сторону гостиной. Приподнятые брови Джонса заставили закатить глаза. - У меня была приятная вечерняя встреча. Мы отлично провели время.

- Встреча, требующая остывания в холодном коридоре, судя по всему.

- Определённо.

Губы Алекса округлились в секундное немое "о...". Быстрый кивок головы дал понять, что он поверил.

И всё бы хорошо, если бы не крошечное уточнение: встреча была с Томасом. Они договорились встретиться в десять вечера, у ванной. Во время патрулирования.

Нужно было поговорить. Им, втроём. И ни Дэвис, ни Джонс пока не знали о том, что отныне будут действовать сообща.

Сегодня узнают.

Ничего. Всегда нужна подстраховка.

За последний год это правило накрепко вкипело в мозг Дарена.

Но ему-то знать необязательно, правда?

Тем более... что-то появилось в тёмных глазах, но исчезло почти сразу же. Алекс только вздёрнул подбородок и быстрым движением завел прядь волос за ухо.

- Ясно. Ну, можешь ещё посидеть, а я зайду, если ты не возражаешь. Здесь прохладно.

А вот это - чёрта с два.

Во-первых, какого хрена последнее слово за ним?

А во-вторых, ему не понравилось, как прозвучало его иронично-идиотичное "если ты не возражаешь". Поэтому он скользнул за парнем в образовавшийся проём. Специально едва-едва зацепил плечом худое плечо.

Алекс специально проигнорировал.

Смит остановился у дивана, наклоняясь и упираясь свободной рукой в мягкую спинку. Провожая парня взглядом, пока тот следовал к лестнице в свою спальню.

- Ну и как всё прошло?

Это что, он спросил?

Нахера?

Алекс остановился. Обернулся, будто нехотя.

- Нормально. Он был очень милым.

Что?..

Это определённо неверный ответ.

Дарен открыл рот, чтобы переспросить, но он перебил:

- Подал мне руку, когда я поднимался со стула. И десять раз извинился, когда облил мою брюки. А потом угостил конфетами. Ещё мы немного посидели в галерее. Просто болтали.

Твою-мать-что?

Пальцы сжались на материи, сминая диванные подушки.

Они болтали в галерее. Пока Дарен ждал его, уверенный в том, что он, бедный-несчастный, мучается от нежелания находиться в грёбаной библиотеке с грёбаным Миллером.

А они болтали. Просто болтали в галерее.

Смит чувствовал себя идиотом.

- Я имел в виду, - прорычал он сквозь зубы, - ненужные вопросы.

- Какие именно? - Джонс невинно поднял брови. - Все вопросы были вполне уместны.

Он просто издевается.

Поэтому. Только поэтому он сжал губы, чтобы не рявкнуть что-то лишнее сейчас. Давал шанс не довести до греха. Но спокойный тон дался нелегко.

- Что насчет вопросов личного характера?

Алекс приглушённо вздохнул.

Блять, прекрати это. Прекрати играть со мной.

Я вижу, как фальшиво ты задумываешься, прикусывая губу, как постукиваешь пальцем по кончику носа, изображая работу мысли.

- Только один, - наконец изрек он.

А ему показалось, что от бешенства, всё более загустевающего в жилах, на голове начинают шевелиться волосы. Потому что Джонс, по всей видимости, продолжать не собирался.

Выдавливая из него уточняющие.

- Какой?

Странно, что не подавился им.

- Есть ли у меня молодой человек.

Сука. Я убью его. Просто ко всем чертям.

Смит фыркнул. Алекса задело - он поморщился.

Интересно, а зачем они это делают?

Зачем усложняют? Почему они не могут поговорить, как сегодня утром в классе. Без лишних рывков и злости, которая, блин, просто кипела, когда он думал о сраном подонке.

Да потому что это вы, Смит. Ты и он. И иначе разговаривать у вас не получится. Даже имея общее дело.

Поэтому, ради Бога, оставь эту хренову тему и просто...

- Мне мать ответила, - он бросил телефон на журнальный столик. Пронаблюдал заинтересованный взгляд Алекса. Он даже сделал торопливый шаг к нему, на секунду теряя эту-свою-маску.

- Да? И что там?

- По счастливому совпадению к ней заявился тот чел сегодня. Она кое-что узнала. Твой Курт, судя по всему, открывает счёт в их игре. Папаша дрессирует его, позволяя выбирать цели, - Дарен говорил не спеша, наблюдая, как парень откладывает сумку и протягивает руку к телефону, осторожно пролистывая. - Ждёт, пока он наиграется. Так что ты уж постарайся, Джонс. Этот шанс может стать последним.

Тёмный взгляд впился ему в лицо.

- Ты говоришь слишком пренебрежительно о том, кто доставляет такую массу проблем.

- А ты его защищаешь?

- Будут ещё идиотские предположения? - он закатил глаза и фыркнул, складывая руки на груди.

- Значит прекрати подмечать подобную херню.

- Что?

- Я о том, что ты сказал о пренебрежении. Он не заслужил уважения. Чертова пешка.

- А ты не был "сыночком главаря", Смит?

Дарен почувствовал, как дрогнула его верхняя губа.

А действительно, Смит. Не на своё ли протеже ты раскрываешь рот?

Он ощутил злость. Скрипнул стиснутыми зубами.

- Я никогда. Не имел отношения. К этому.

Но это ничего не меняет.

Не так давно от Дарена шарахались. Его боялись. И всё смешалось в такой тугой коктейль, в котором уж и не различить ингредиентов. И не отделить страх от уважения. Обвинителей от защитников.

Это факт. А причина ясна, как божий день.

- Твой отец посчитал, что ты не достоин? Убивать. Или, может быть, ты бы побрезговал "бедняками"? А, Смит? Хотя это не мешает тебе спать с одним из них.

- Закрой рот!

Этот рёв заставил его заткнуться. Вздрогнуть. А впившиеся в спинку дивана пальцы побелели. Медленный дрожащий выдох - и зажмуренные глаза стали откровением, повисшим в зазвеневшей тишине комнаты. Он опустил голову, тяжело дыша.

Что ты делаешь, блять. Чтоты делаешь? Не касайся моего отца в разговорах. Никогда. Никогда не касайся, тупой... тупой...

Господи, да он даже не мог назвать егь. Сукой, шлюхой, дураком. Как раньше.

Почему?

ПОЧЕМУ?

Словно какая-то его часть неотвратимо менялась. И так было нельзя. Это плохо.

- Просто закрой рот, Джонс, ладно? Просто заткнись, хорошо?

Господи, как это жалко. Мог бы хотя бы не срываться на херов шёпот.

Держись. Возьми себя в руки. Давай.

Но отец уже смотрел на него из-под закрытых век. И почти слышен был его смех. Гнилой, загробный.

Я ненавижу этот смех. Я ненавижу тебя.

Но ты и так слишком долго молчал, верно?

Слабак. Ты слабак. Ты и твоя невозможность взглянуть правде в глаза.

Дарен почувствовал движение, а в следующий миг Алекс уже стоял перед ним. Стоял молча, впившись ногтями в ладони. И он ощущал его желание прикоснуться. Если не путал с собственным желанием прикосновения.

Но не сейчас.

Сейчас Алекс понял. И тихий голос подтвердил это, мгновенно впитавшись в виски. Ложась прохладной плёнкой на воспалённый мозг.

- Прости.

Дарен чуть не вздрогнул, как от удара. Сдержался, на мгновение крепче зажмурив глаза, а затем встретился с Алексом взглядом, поднимая голову.

Неважно, Джонс. Забей.

- Через двадцать минут патрулирование, - он оттолкнулся ладонями от дивана, делая шаг назад.

Алекс не двигался. Просто смотрел. И если бы не диван между ними... У него взгляд был слишком проникающий. Это нервировало и напрягало. Смит морщился.

- Иди собирайся. Я не буду ждать тебя.

Он смотрел.

Да что такое? Прекрати это. Мне на хер не нужна твоя гребаная жалость.

- Слышишь меня? Иди собирайся.

Он выдохнул. Медленно отворачиваясь. Откладывая телефон на стол. И Дарен видел, что он хочет извиниться. Снова.

Нахер. Подавись этим.

И. Наконец-то. Разворачивается и идет в сторону лестницы.

А Смит ждет, пока дверь в его спальню с тихим хлопком закроется. Он позволяет себе зарыться лицом в ладони.

Твою мать.

Пусть это либо закончится, либо сорвет крышу побыстрее. Потому что. Он уже не понимал, где нормальность. Не понимал, в чем она проявляется.

То ли этот шепот в мозгах.

То ли огромные, распахнутые глаза. Карие и горячие. Несущие в себе ту тишину, в которую так сложно поверить. К которой так легко привыкнуть.

Возможно, именно это с ними и произошло.

Они оба привыкли к тому, чего нельзя было допускать к себе на расстояние пушечного выстрела. Чего нельзя было даже предположить. К тому, что вызвало бы только недоуменный смех еще полгода назад.

И, Господи. Он не знал, было ли это спасением.

И с каких чертовых пор он начал называть привычку необходимостью?

Плохо, Смит. Очень плохо, Смит.

Кажется, ты в полной заднице.
***