Часть 35
Он чувствовал на себе напряжённый взгляд Зака, сидящего напротив и поглощающего пюре с беконом.
Алексу не хотелось поднимать глаза. Он хорошо знал, что взгляд этот тут же превратится в сочувствующе-поддерживающий. Друг ободряюще улыбнется и задаст какой-нибудь глупый вопрос, несущий в себе цель развеять тоску , отвлечь от его мыслей, и еще много-много всего, поэтому он жевал свой ужин, не отрываясь от конспекта по геометрии. Он не хотел вопросов. Он не хотел поддержки. Его не нужно было поддерживать.
В столовой висел такой же гул, как и всегда. Сегодня за завтраком они с Джеком, впервые, наверное, так глупо поругались. А все ведь начиналось вполне буднично.
Стоило ему прийти с комнаты старост, чтобы отправиться в библиотеку, которая всегда спасала, отгораживая от настоящего, будто пряча своими пыльными книгами и крепкими полками, но его на полпути перехватили мальчики, потащив на завтрак в сопровождении ещё двух товарищей, которые, впрочем, почти сразу же отстали от них, хотя, видит Бог он упирался, как мог.
Заметив красноватые и воспалённые глаза друга, Зак напрягся, поглядывая на Джека вопросительно. Тот же смотрел на Алекса, не отрываясь. Оба пытались поддержать его, однако это лишь раздражало. Хотелось убежать, закрыться.
После этой попытки ободрить его, парни в основном молчали. Пока заходили в столовую, пока усаживались, пока накладывали себе завтрак в тарелки.
И слава Богу.
А потом в вошел Смит, и Алекс не успел собраться, чтобы встретить его привычной стеной отчуждения. Он был мягким и глупо-чувствительным внутри, впитывающей его, словно губка. Его, себя. Взгляд никак не мог оторваться от фигуры, скользящей к соседнему столу, где тут же притихли все, опуская головы. Он выглядел потрясающе, как и всегда. Будто и не было трясущихся рук и взлохмаченных волос полчаса назад.
Рубашка застегнута под горло, идеально сидящий на плечах пиджак, аккуратно завязанный галстук.
Он знал, как он завязывал галстук.
Как он во время этого слегка наклонял голову влево, по привычке, наверное. И это знание вдруг показалось ему слишком интимным, слишком личным.
Когда он вошел, гул в помещении сразу слегка поутих. И, кажется, разом все взгляды приковались к его подтянутой фигуре.
В мозгу тут же вспыхнули картинки их беспокойного утра. Его рычание, кровь на сжатом кулаке, она же - на светлой коже виска, которого он касался потом. Его трясущиеся плечи и руки.
И свои слезы.
И всё утро теперь глаза на мокром месте.
Почему он расплакался? Позволил себе это. Чтобы он увидел, снова. Какого черта он позволил... они оба позволили друг другу увидеть что-то, не предназначенное для чужих глаз. И какого черта у него ощущение, что их это будто сплотило? То, что показывало их слабость.
Погоди-ка, Джонс, Сплотило? Ты в своём уме? Это совершенно не то слово, которое подходило бы к данной ситуации. Он даже не смотрел на него в то время, как он не мог оторвать взгляда от того, как он садится рядом с Дэвисом, поднимает взгляд, охватывая им будто сразу и всех, что служит условным сигналом к продолжению разговоров, и внимание студентов сразу же рассеивается. Томас поджимает губы, глядя пристально, чуть прищурившись.
«Всё нормально?» произносят его губы, и Смит приподнимает брови, пытаясь изобразить на лице отстранённое безразличие. «Да» - и это «да» выдает его с головой. Или это заметил только Алекс? Наверное. Потому что Дэвис в следующую же секунду принимается за свой завтрак, а Смит, вновь опуская глаза, начинает накладывать себе омлет. Даже не взглянув в сторону его стола.
Алекс опомнился, когда получил легкий пинок под столом от Джека. Моргнул, оторвавшись от созерцания, и повернулся к нему, хмурясь.
- Что ты так смотришь туда? - голос тихий, а глаза прищурены.
- Не смотрю вовсе, я... - голос сорвался, и парень раздражённо повел плечами, кашлянув. - О его отце писала сегодня газета, вообще-то.
- И?
- Имей хоть каплю сочувствия.
- К Смиту, которого это не колышет?
- Ему не всё равно, - Алекс не понял, зачем сказал это.
И видел, что Джек тоже не понял.
- Посмотри, у него на роже написано, что ему до фени, кто и что вообще думает об этом. Сидит и жрёт свой завтрак, заботясь лишь о том, что его волосы идеально уложены.
- Не будет же он рыдать у Дэвиса на плече, в самом деле, Джек!
- Странно. Это вполне в его манере, - Тейлор потер подбородок, вновь скашивая взгляд на Алекса. - А ты сочувствуешь ему, что ли?
- Я? Пф! Нет, конечно, не неси чепухи!
- Тогда как это называется?
Алекс в немой ярости сжал зубы, резко поворачивая голову к Заку, будто в поисках поддержки.
- Скажи ему, Зак.
Сидящий напротив друг вздрогнул, услыхав свое имя, и пожал плечами, всем своим видом выражая нежелание ввязываться в ссору, однако пристально зыркая на друга исподлобья.
- При чём здесь Зак, не он ведь пялится на Смита так, словно тот с небес сошёл.
- С небес? Боже, Джек. Ты не представляешь, как ему тяжело.
- Тяжело? - он поджал губы. - Вы делились секретами в вашей уединённой гостиной?
- Откуда в тебе столько желчи?!
Брови Джека стремительно взлетели вверх, теряясь за густой челкой. Немой вопрос. Его можно было бы даже не озвучивать.
Алекс вновь открыл было рот, но остановил себя, сверля парня взглядом, и будто молча умоляя закрыть эту тему, стараясь не прислушиваться к внутреннему голосу, который уже давал о себе знать: «Что ты делаешь, прекрати жалеть его. Прекрати выгораживать его перед друзьями. Это же он, забыл?».
Да, забыл.
Перед глазами замерли его дрожащие и сгорбленные плечи. А голос Тейлора тем временем ворвался в сознание.
- Он трус, и хвоста не высунет из своей норы, предпочитая делать вид, что ничего не случилось, чем как-то вообще париться. Трус!
- Джек!
- Что «Джек»?! - он бросил вилку на тарелку, и этот звук, кажется, оглушил его на несколько секунд, привлекая всеобщее внимание. - Что это, если не поиск оправданий?
С застывшим сердцем Алекс заметил, что он тоже поднял голову. Слёзы внезапно вновь закипели на глазах, вызывая раздражение.
- Прекрати, - шепотом произнес он, быстро моргая и утыкаясь взглядом в тарелку. Щёки медленно заливал румянец. - Все смотрят.
- Он смотрит, да? - прошипел сквозь зубы, чувствуя, как от злости и непонимания скрипят стиснутые зубы, а в следующую секунду заметил слезу, скользнувшую по щеке Алекса, и замер, недоумевая, какого чёрта он плачет. И какого чёрта он вообще сейчас делает.
Но он действительно не понимал, что происходило.
Его это бесило, раздражало. Они будто теряли Алекса с каждым днём, с каждой минутой. Это было неправильно.
Слишком не так.
Джек сжал челюсти и встал, хватая со скамейки сумку и закидывая её на плечо уже на ходу. А на полпути из столовой обернулся, только для того, чтобы закатить глаза и покачать головой, бросив на друга взгляд, полный... отвращения? Разочарования?
Он не смотрел ему вслед и потому не заметил этого, но Заку показалось, что то был тот взгляд, которому не было места между Джеком и Алексом. Слишком уж он был холодный и отталкивающий. Настолько, что даже ему самому отчего-то стало стыдно и захотелось извиниться. Зак перевел глаза на парня - он шумно дышал через нос, ковыряя вилкой в яичнице.
- Он переживает за тебя.
- Я знаю, - слишком быстро ответил парень, практически не дав ему договорить, и Зак понял, что лучше и вовсе не продолжать разговор. А затем слишком быстро стёр слезы со щёк.
Они ели молча, пока Алекс не нашел в себе силы поднять голову и бросить быстрый взгляд на Смита, что тихо говорил о чём-то с Дэвисом, постукивая костяшками пальцев по столу.
Ты разрушаешь мой мир, кретин! Ты рушишь его одним своим гадским присутствием!
- Зак, ты тоже такого мнения?
- Какого - такого?
- Считаешь, что я слишком много внимания уделяю Смиту.
Тот кашлянул, на секунду отводя глаза. Затем запустил пятерню в густые волосы, приглаживая их и ероша одновременно.
- Если ты скажешь, что он для тебя ничего не значит, я поверю тебе, конечно, - наконец выдавил он из себя, заглядывая в лицо Алексу. - Ничего ведь не значит, верно?
Верно?
- Конечно, - и собственный ответ его напугал.
Он ненавидел это слово.
Это лживое, неправильное слово, которому Зак поверил. Ухватился за него, как за спасательный круг, растягивая губы в облегчённой улыбке. А Алекс до конца завтрака больше ни разу не перевел взгляд за соседний стол.
Теперь, по истечении целого дня, который постепенно, медленно, но уверенно пригладил беспокойство в его грудной клетке, парень понял, что вел себя, как идиот. Позволил банальной жалости захватить его целиком.
Нельзя. Так было нельзя. Это ведь Смит. Он этого не оценит. Ему это не нужно, а ему самому - и подавно. Джек был прав в чём-то, наверное. Но всё равно он не должен был выражаться в таких интонациях, отчитывая его, словно маленького. Словно у него не было своей головы на плечах.
А действительно, была ли?
Он со вздохом отложил конспект, ловя на себе взгляд Зака и критично осматривая своего друга, будто на предмет посторонних мыслей. На ужин Джек с ними не пошёл. Они вообще не виделись в течение дня. Занятий сегодня не было. После завтрака Алекс спустился в свою старую гостиную , где царил настоящий хаос. Шум и гам собравшихся там учеников, всполошённых событием и напоминающих сейчас раскуроченный муравейник сильно отвлекал, но он все равно написал письмо матери на скорую руку.