Часть 94

**

Смит посмотрел на Джонса, когда зашёл в кабинет.

Всего мгновение. Прежде чем занять своё место в соседнем ряду и заговорить о чём-то с придурком из класса который постоянно нёс какую-то ересь, ставя этим в неудобное положение как преподавателя, так и весь свой класс.

Алекс честно пытался не обращать на них никакого внимания, но стоило Дарену достать из сумки зачарованный телефон, как он тут же сосредоточил внимание на собственном - вдруг он решит написать прямо сейчас. Хотя умом он понимал, что это глупо, и при друзьях он этим заниматься бы не стал. Тогда он наконец-то почувствовал спасительное раздражение и сцепил перед собой руки, стараясь хотя бы как-то реагировать и вслушиваться в то, о чем говорили Джек и Зак.

А обсуждали они что-то, касающееся баскетбола. И Алексу даже удалось несколько раз удачно поддакнуть, прекрасно создавая иллюзию присутствия: я здесь, с вами. Разве не видно?

Оказывается, это невообразимо тяжело - игнорировать Смита.

Кто бы мог подумать.

Сколько лет учились, виделись практически ежедневно, и в конце концов он вдруг начал чувствовать его всей своей кожей. Просто присутствие.

Просто взгляд.

Это нормально, что он чувствует каждый его взгляд?

Кажется, не очень.

Это напоминает здоровые животные инстинкты - но проблему составляло то, что Джонс никогда не считал себя животным. Он всегда был уверен в том, что может с уверенностью называть себя человеком разумным.

Человеком здравомыслящим.

Не в этом году, Алекс.

В этом году ты ведешь себя как идиот. И в чём крылся секрет этого поведения, оставалось только догадываться. Хотя... ответ был, пожалуй, даже слишком очевиден. Дело в Смите. И думать не о чем.

Это он виноват во всём, что произошло и происходило за эти месяцы. Это он виноват в том, что его близкое присутствие настолько привязало Джонса к нему. Слишком сильно. Слишком крепко.

Настолько, что он готов... как он сказал? Подставляться ради того, чтобы помочь ему.

Нет. Ты делаешь это ради своей семьи. Ради того, чтобы спасти их. Не позволить каким-то чокнутым психам и помыслить о том, чтобы причинить вред его родителям. Чтобы причинить вред вообще кому-либо ещё.

И теперь, когда они со Смитом уже решили для себя примерный план действий, беспокоило нечто другое: рассказать ли о происходящем Заку и Джеку?

Он искренне не хотел врать своим друзьям, но от них появлялось всё больше секретов, и это становилось слишком неправильным. Но если он расскажет им, не сделают ли они хуже?

Ведь Тейлор... он всегда был тем человеком, что сначала бросался сломя голову на помощь, а только потом просчитывал ходы. Так в этой ситуации поступать было нельзя. Здесь нужно было действовать деликатно. Так, чтобы никто и ничего не заподозрил. Так, чтобы всё настолько правильно, чтобы даже ты сам верил в это. А иначе всё укатится просто коту под хвост.

Вошедшая в класс учительница вернула Алекса в реальное время, заставив открыть тетрадь и уставиться на доску почти бездумно, где
та мелом уже торопливо писала тему урока, а парень смотрел на осыпающуюся вниз белую пыль и думал о том, что если у них ничего не получится, он осыпется точно такой же пылью.

Если, не дай Бог, с его родителями что-то случится.

Но нет, думать об этом он не будет. Он не доставит такого удовольствия ни Курту, ни другим чёртовым уродам. Не поверит ни на секунду даже в возможность того, что этот сумасшедший дом и эти сумасшедшие люди могут и дальше действовать безнаказанно.

А к середине лекции он даже почти целиком переключился на химию, выкинув из головы все мысли, что не касались учёбы. Это всегда спасало. От любых переживаний.

Почти.

Ровно до того момента, пока вдруг у телефона, что лежал на краю парты, не начал светиться экран, благо ,что звук выключен. Это говорило о том, что Джонсу написали, а так,как телефоны били только у преподавателей и старост, то...

Алекс спокойно дописал до конца предложения то, что диктовала учительница, и только тогда открыл сообщения. Губы отчего-то норовили растянуться в неожиданной улыбке, и, осознав это, он быстро подпер подбородок рукой, читая содержимое текста.

Запись была короткой, в стиле Смита.

"Что с твоим выражением лица, Джонс?"

Алекс не удержался и фыркнул, скосив взгляд на соседний ряд парт, за которым сидел он. Но Дарен спокойно себе строчил что-то в конспекте.

Что ж, ладно.

Джонс собравшись с мыслями, напичатал:

"Думаю о том, чем мне предстоит заниматься после уроков."

Он ответил честно.

Это действительно прессовало его не хуже всего, что происходило кругом.

Необходимость играть кого-то с Куртом. Кого-то заинтересованного в этом фарсе. И не дать ему поверить в то, что это на самом деле только фарс. Алекс никогда не был актёром. Он не умел лукавить и врать достаточно убедительно. А в этой ситуации, скорее всего, придется соврать в первую очередь самому себе для того, чтобы с Миллером получилось хотя бы что-то.

Он не написал и пары предложений в конспекте, когда пришло новое сообщение.

"Странно. Мне казалось, что с такой безнадежной печалью на лице ты думаешь только обо мне."

Джонс снова не удержался  и фыркнул.

С передней парты к нему обернулся Зак, и стоило поистине титанических усилий моментально прекратить улыбаться и изобразить покашливание. Сегодня Алекс сидел один: его сосед по парте после вчерашнего бала лежал в лазарете с легким отравлением, а Джек подсел к Заку ,чтобы было удобнее играть в морской бой.

Любовь к знаниям Джонс не привьет им никогда, наверное.

"Ты снова слишком превозносишь свою значимость. Я вообще не имею привычки думать о самодовольных, зазнавш..."

Он не успел дописать последнее слово, когда он прервал его своим сообщениям, а Джонс отправил недописаный текст . Закусив губу, парень снова начал пичатать:

"...зазнавшихся парнях. Прекрати перебивать меня."

"С каким выражением лица ты думаешь обо мне?"

Сообщения появилась сразу же, и от него почему-то похолодело в животе.

Наверное, от неожиданности. Не это он ждал увидеть.

Скорее, что-то вроде очередного подкола, а не откровенного вызова. В стиле Смита. Опять же.

Парень вновь покусал губу, лихорадочно размышляя. А затем написал:

"Я уже сказал, что не думаю о тебе. Исходя из этого: откуда я могу знать, какое у меня будет выражение в этот момент?"

Кажется, вполне достойно.

Да и в самом деле - откуда он может знать? Будто перед ним постоянно висит зеркало, чтобы наблюдать за этим.

Несколько минут он старательно писал конспект, пытаясь вникнуть в то, что рассказывала профессор, но непослушный взгляд все равно опустился на телефон.

"Давай попробуем?"

Джонс нахмурился.

"Что ты имеешь в виду?"

"Думай обо мне, а я понаблюдаю за тобой."

Алекс уставился на текст. А потом повернул голову к Дарену.

Он строчил что-то в своем конспекте, только на этот раз углы его губ были слегка приподняты, словно несколько секунд назад он улыбался. Ему определённо нравилось дразнить его.

"Нет!"

Боже мой, это так глупо.

Он покачал головой, возвращаясь к тетради и пытаясь вникнуть в последние строки, которые написал. Эти игры были явно не для него, и если он рассчитывает на то, что он примется за подобное дуракаваляние...

"Допустим... Вспомни мой рот."

Алекс обомлел.

Что?! - бесшумно возмутились губы, а кровь прилила к щекам.

Джонс едва не поперхнулся ставшим вдруг тяжёлым воздухом, торопливо отводя от экрана глаза.

Наверняка выражение лица Смита так и исходит этой извечной насмешкой.

"Ты в своём уме?"

Господи, какого чёрта он себе позволяет? Вспомнить его рот? Будто бы его можно было забыть хотя бы на несколько секунд. Если бы ты знал, Смит, что моменты, когда тебя нет у меня в голове, можно пересчитать на пальцах, ты бы не так радовался.

"Ты покраснел."

"Мы на уроке, Смит!"

"Никогда не думал о сексе, сидя за партой?"

Чёрт возьми!

Только не красней ещё сильнее, пожалуйста.

Джонс переборол желание прижать к предательски розовеющим щекам ладони.

"Я же не ты. Чтобы думать об этом постоянно."

Он всё же скосил напряжённый взгляд за соседний ряд.

Дарен сидел, уперевшись локтями в край стола и покусывая губу. Встретившись с ним глазами, он слегка прищурился, расплываясь в ухмылке.

Джонс еле заставил себя не зашипеть от бесполезной ярости. На себя в первую очередь. Потому что... потому что он хотел повестись на этот бред.

"Попробуй. Тебе же понравилось на уроке Физики?"

Парень скрипнул зубами.

"И вовсе нет."

"Жаль, что это была только моя рука, да?"

Господи всемогущий.

Выдох застрял в горле. Судорожно сглотнув.

"С меня хватит, Смит. Ты совсем потерял совесть. Я убираю эту штуку."

Что-то похожее на сдавленный смешок коснулось слуха. Так тихо, что он даже засомневался - не показалось ли.

Идиот. Просто зла порой не хватает.

И прежде чем отложить телефон, Джонс заметил запись.

"Хорошо. Просто знай, что я сейчас думаю о вчерашнем вечере и твоих губах."

Это заставило отодвинуть телефон на самый краешек парты. Пустой взгляд упёрся в макушку Зака.

Так.

Некто до офигения самовлюблённый сейчас сидит в нескольких шагах и думает о... блин.

Джонс слегка повернул голову.

Смит по-прежнему делал записи конспекта, но заметив движение, бросил в его сторону быстрый взгляд, в котором слишком хорошо были видны пляшущие черти.

И. Блин.

Он сам не понял.

Но кончик языка уже юркнул по нижней губе, надавливая и втягивая её в рот.

Боже, - внутренний голос тяжело и безнадёжно вздохнул. Ну и что, по-твоему, ты делаешь?..

А Дарен застыл, и Алекс заметил, как серый взгляд жадно прослеживает это движение. В следующий миг он уже отвернулся, не намереваясь больше смотреть влево. Ни разу. Никогда в жизни.

Джонс вообще не понял, зачем сделал то, что сделал.

Глупо, немыслимо. По-детски. Или наоборот - слишком по-взрослому. Это не его, это не он. Он бы никогда не...

...но он так смотрел.

И, словно в наказание, экран мобильника засветился.

С замиранием сердца Джонс прочёл.

"Ещё раз - и я опрокину тебя на парту прямо здесь."

В животе свело, и парень в млеющем, прекрасно-гипнотическом ужасе впихнул телефон в сумку. После чего замер, сжимая в пальцах ручку и судорожно ловя слова из лекции , пытаясь выбросить из головы мысли, от которых щёки норовили зажечься румянцем.

Слишком далеки они, пожалуй, были от химии.