Часть 45

***
С неба сорвалось несколько дождевых капель, и Дaрен ощутил, как одна из них проворно скользит за шиворот, в углубление позвонка, до лопаток. Мурашки пронеслись по спине, но Смит только глубже засунул руки в карманы пиджака.

Нужный корпус, в котором находился кабинет биологии уже виднелся. Студенты рваными цепочками тянулись к нему, переговариваясь и, по степени увеличения дождя, ускоряя шаг.

Дэвис недовольно хмурился. Охоту разговаривать совершенно отбила погода, и оставалось теперь идти молча. Когда от входа их отделял только небольшой сад, небо прорезала молния.

Снова гроза.

Краем глаза Дарен заметил, что Томас нахмурился сильнее, а в следующий момент они уже плотно закрывали за собой дверь, скользнув в тёплое и сухое помещение.

Чтобы дойти до класса нужно было всего лишь дважды свернуть налево в коридоре.

Надо же. А здесь нынче почти все в сборе.

Вокруг длинного и узкого стола уже сидели студенты: справа — параллель, слева — класс Дарена.

Вот он.

Взгляд наткнулся и накрепко вожрался в бледное лицо, окружённое  волосами ещё более пушистыми и торчащими в разные стороны, чем обычно.

Джонс сидел между Заком и ещё кем-то, тихо переговариваясь с другом, который просто воплощал собой беспокойство — начиная от танцующих по столу пальцев и заканчивая сдвинутыми на лбу бровями.

Сучонок. Как он смел прятаться от него, словно мышь в своей норе весь сегодняшний день?

Дарен сжал зубы, заставляя себя отвернуться, потому что тёмные глаза метнулись к нему, словно почувствовав пристальное внимание.

Как хорошо, что ему похеру.

Все товарищи сидели, негромко переговариваясь. Всё было спокойно. Видимо, погода повлияла ещё и на то, что конфликты разводить было просто лень.

Вайт подпирала щёку ладошкой.
Дэвис прошёл и сел рядом с девушкой, которая последнюю неделю проявляла к нему внимание. С облегчением заметив, что Вайтс обеих сторон подпирают его одноклассники , Смит прошёл в конец , отряхивая пиджак от дождевых капель и опускаясь рядом с игроком их команды, который тут же напрягся. Видимо, наслышан о вчерашнем.

— Как Грэхем? — будничным тоном поинтересовался Дарен, когда напряжение со стороны молодого человека практически достигло своего немого апогея.

— Сносно, — коротко выдавил из себя парень и отвернулся, заводя торопливый разговор ни о чём с товарищем рядом.

— Ну, ладно, — Смит пожал плечами, убирая влажные волосы со лба одним заученным уже движением руки и наткнулся на взгляд перед собой, который, впрочем, тут же исчез.

Чёрт. Угораздило же сесть прямо напротив отброса.

Идею поменяться местами с кем-то тут же отмела одним своим появлением профессор.

Класс притих.

Эти занятия всегда тянулись невыносимо медленно, но сегодняшнее могло побить все рекорды за период обучения в этой школе.

Смиту было неудобно сидеть.

Неудобно держать ручку. Волосы постоянно падали на глаза, и приходилось убирать их каждые пару минут. Его раздражал невесомый бубнёж соседа, который всегда имел привычку шевелить губами, записывая что-то. Бесил шорох бумаги и скрип карандашей.

И всё это херово раздражение было сконцентрировано на сидящем напротив Джонсе. Он ненавидел его сейчас так, будто кто-то сгрёб всю прежнюю ненависть и умножил его в несколько раз. В несколько десятков, сотен раз. Его почти трясло от этого. От этого — и от невозможности встать и открутить ему голову.

Острый взгляд оторвался от конспекта, прожигая в гладкой коже его щеки дыру.

Отброс ничего не замечал — спокойно наклонял голову, опуская веки и записывая что-то, о чём вещала профессор . Так, будто это самое обычное занятие, и будто человек, сидящий напротив, вовсе не жрёт его ненавидящим взглядом. А Смит молча смотрел на тени от длинных ресниц на светлых щеках.

Он успел насчитать шесть ударов сердца, когда наконец отвёл взгляд, кривя губы.

Урод.

Какая же он урод.

Резким движением Дарен отдёрнул рукав пиджака, недоверчиво уставившись на маленький циферблат — прошло грёбаных полчаса из положенного часа.

Боже, дай сил.

Смит попытался вникнуть в то, что говорила профессор, но в голове снова крутилась только картинка впечатанного в стену отброса, заплаканного и всхлипывающего в темноту. И Грэхема, прижимающегося к нему. Вдавливающего себя в трясущееся тело.

Холодный взгляд вновь вцепился в опущенное лицо.

Если бы Грэхем сделал что-то, зашёл немного дальше, чем успел. Или Смит вдруг согласился бы на уговоры Вайт остаться там ещё... Видит Бог,  Грэхэм бы отлёживался на том свете, а не в спальне . И не факт, что медсестра  смогла бы спасти кретина.

Какого хера чёртов дурак сам попёрся в эти тёмные коридоры? Какого хера он вообще попёрся патрулировать чёртову школу?

Где твои мозги, Джонс?

Внезапно он вскинулся, поднимая руку. Так резко, что Дарен моргнул, торопливо уставившись в свою тетрадь , чувствуя себя идиотом, которого только что чуть не застукали на месте преступления.

Рвение. Грёбаное рвение к учёбе даже когда твое тело облапано и обтискано чужими руками. С таким же рвением ты вчера клеился к Грэхему?

Новая волна раздражения снова начала ворочаться где-то внутри, с боку на бок, просыпаясь медленно, но уверенно. Пока голос Джонса, как обычно, с расстановкой и паузами задавал профессору вопрос, Смит поклялся себе, что поговорит с ним сегодня же, иначе просто двинется крышей. Если понадобится — выбьет из этой тупой башки херов идиотизм, который так и сочился из  его тела.

И после этого обещания занятие на удивление ускорило свой ход, а душащая рука будто отпустила гортань. Он даже хмыкнул на пару шуточек друга относительно напыженного Тейлора, который время от времени кидал свои недовольные взгляды на каждого человека с его класса в порядке очереди. Дарен несколько раз переглядывался с Дэвисом, и каждый раз тот многозначительно закатывал глаза, будто всем своим видом говоря, как желает находиться где угодно, только не здесь.

Слова “занятие окончено” едва не вознесли Смита на небеса от облегчения. Дождался. Он начал торопливо складывать все в сумку, чтобы успеть подловить отброса у выхода из , и моля Бога, чтобы никому  не пришлось задержаться в классе. Чего он хотел меньше всего — так это сплетен, что Дарен Смит разговаривает с этим...

— Профессор, мне нужно побеседовать с вами относительно моего доклада. Я не совсем понял несколько пунктов к выполнению.

Твою мать, Джонс...

Он постарался не заметить, как на него косится товарищ, который уже собрался и сидел в терпеливом ожидании, теребя край своего шарфа и играя с однокурсниками в молчаливые переглядки.

— Идите, я догоню, — буркнул Дарен.

Тот несколько секунд недоверчиво вглядывался в лицо Смита, но всё же кивнул и встал.

Конечно. Кто он, чтобы спорить.

А через несколько секунд удивлённые взгляды товарищей оставили затылок Дарена в покое, и гул их голосов начал отдаляться.

— У меня сейчас занятие с младшим классом, — профессор тем временем поправила свои очки и сложила руки на коленях, глядя на парня, который буквально сдувался на глазах. — Я ведь не тороплю вас с докладом, мистер Джонс, не расстраивайтесь.

Да, Джонс, не расстраивайся и просто проваливай на хер к выходу, иначе кто-то может заметить, что я жду тебя.

— Тогда позвольте мне изучить тот материал, о котором вы мне говорили вчера.

Сучонок.

Глухой сучонок.

Ёбаный материал.

— А это — пожалуйста. В одной из подсобных комнат вы найдете мои нароботки, только пожалуйста, осторожно, не потеряйте…

Остальные слова, произнесенные профессором, прошли мимо ушей, потому что Смит тут же встал, толкнув плечом кого-то из паралели, и торопливо пошёл к упомянутой подсобке, убедившись, что ни одного знакомого в классе не осталось, а остальных и подавно не интересует, куда направляется староста.

Он понятия не имел, что будет ему говорить, кроме того, что он отбитый на всю голову дурак, но всё же, через несколько поворотов, углубившись в этот  лабиринт, он остановился около двери той самой подсобки.