Часть 73

- Джонс, мать твою.

Он вздрагивает. Странно вздрагивает. Во взгляде пролетает отголосок страха.

Что это было? Он уже что-то успел? Перепало Миллеру, да?

- Именно о нём… - голос сорвался; Джонс кашлянул, влажно сглотнул. - Именно о Курте я и хотел поговорить с тобой.

Великолепно, блять. Другой темы найтись не могло.

- Я не уверен, но… Мне кажется, ты должен знать.

Он сощурился.

Это выражение лица шло в резкий резонанс тому, что только что произошло, однако парень лишь решительно выдохнул, торопливо оправляя одежду, соскальзывая с парты, становясь на подгибающиеся ноги.

Отрешённо наблюдая за тем, как Алекс приводит себя в порядок, он мысленно готовился, неторопливо заправляя рубашку в брюки.

Сейчас скажет, что Миллер выебал его. Что он действительно дал Смиту, чтобы не ложиться в койку грёбаного урода неопытным .

Или нет. Скажет, что у них… отношения.

Настоящие, блять, отношения.

А ему что?

Разве не срать?

Тогда почему он начинает злиться? Откуда под кожей это чувство, что он пойдёт, прямо сейчас, и разорвёт мудилу на части? На ошмётки, размажет по стенам школы. Раздробит каждую кость, заставит сожрать это крошево, представляя, как он таранит Джонса, вбивается в него, прижав к своей вонючей постели.

Твою мать, Джонс, не тяни, ради Бога. Говори уже.

Парень наблюдал за Дареном своими карими глазами. Это странное выражение лица заставляло думать. Снова и снова думать, подбирая варианты. Один хуже другого. Потом внезапно сделал шаг вперёд, и кончики тёплых пальцев коснулись его скулы.

Смит приподнял брови, на секунду даже потеряв мысль в ворохе остальных, взлетевших в голове.

Нежность. Беспокойство.

И, несмотря на всё…

Хочется ещё.

Прежде чем он успевает затянуть удавку на своей шее, одёрнув себя, впившись в глотку шипастым ошейником, он прикрывает глаза. Впитывая в себя это тепло. Одну секунду.

Хватит.

Рывок за поводок. Почти душит себя.

Почти хочется закашляться, когда он сам отстраняется. Чужая рука не движется за ним. Застывает в воздухе на несколько секунд. Пальцы слегка дрожат, будто всё ещё ощущают подушечками тепло его щеки. Сжимаются. Ладонь исчезает.

И снова что-то в  глазах Джонса. От чего останавливается сердце.

Алекс делает шаг назад, снова расправляет одежду. Одёргивает безнадёжно измятую рубашку.

- Давай поговорим в гостиной? – голос тихий, как всегда, когда его что-то беспокоит.

Боже, зачем ты тянешь?! – заорал на него Дарен.

Про себя.

На деле только пожал плечами.

- Ладно. Мне без разницы.

Несколько секунд выжидающе смотрел, а затем молча развернулся, следуя к двери. Протягивая руку и подхватывая брошенную сумку. Останавливаясь, стискивая бронзовую ручку, которая моментально становилась ледяной под жёсткой ладонью. Прислушиваясь.

На секунду оборачивается, будто проверяя внешний вид Джонса.

А через мгновение выходит, и Алекс понимает условный приказ – следовать за ним через время.

Их не должны видеть вместе.

Дверь закрывается без хлопка, с тихим шорохом, но парень всё равно вздрагивает.

Опускает голову. Выдыхает. Против воли прислушивается к себе и приходит в тихий ужас. Сожаления нет.

Смит только что трахнул его в старом кабинете ,а у него нет чёртового сожаления, ни одной толики, ни намёка.

Он ни разу не извинился перед ним за всё, что так беспардонно и так правильно слетало с его губ. Всю грязь, все обиды, всю боль, что врезалась прямо в грудную клетку, слетая с этих самых прекрасных губ, он ни разу… ни одного. И это просто, блин…

Ни одного раза.

Алекс обхватил себя руками, чувствуя, как в мягкую и влажную ткань трусов стекает его семя. Из него - часть Дарена Смита.

Щёки вспыхнули.

Сейчас просто подняться в гостиную, сказать ему о дурацком письме, и пусть делает с этой информацией что хочет. Его не интересовало.

Почти. Может, только, самую малость.

И то лишь потому, что он общается с Куртом! Но не соизволил отдать ему тетрадь со вчерашнего дня.

Он скажет Смиту только затем, чтобы самого прекратило мучить это неведение. Алекса раздражало, когда он чего-то не понимал. А догадка, настигшая его вчера, не отпускала, вцепившись в сознание голодным клещом.

Скажет.

Только затем, чтобы каким-то образом затаившаяся в груди кошка прекратила точить свои когти о рёбра.

Поступит как Смит, чёрт возьми. Сделает для себя. Порой это необходимо, ведь так?

Несколько минут Алекс просто сидел на краю парты, вглядываясь в тёмное, очищенное его собственными штанами от пыли пятно на соседней столешнице. След от  руки Дарена рядом, смазанный, длинный. И от его ладоней - чуть выше. Лихорадочные, хаотичные. Щёки снова начали наливаться кровью, и он торопливо прижал к ним сжатые руки.

Что ты делаешь?

Чему ты позволяешь случаться?

Поздно, наверное, задавать этот вопрос, учитывая тот факт, чьё имя срывалось с твоих губ лихорадочными стонами.

И в очередной раз - кто ты?

Алекс Джонс не позволил бы ему и пальцем себя коснуться. Явно не распускать руки на глазах у всех учеников, не заниматься… этим в пыльном кабинете.

Он прикрыл глаза. Поступательные движения. Голые ноги обхватывают его за талию, жмутся пятками к крепким ягодицам. Ткань выглаженной рубашки трётся о кожу. Рывки, стоны. По телу пробежала дрожь.

Джонс вскочил, хватая сумку.

Боже, Алекс. Возьми себя в руки.

Коридоры наполнялись студентами, но никто и внимания не обратил на то, что староста  выскользнул из двери, которую не открывали с прошлого года, наверное, а мож и больше.

Отряхивая с одежды пыль, Джонс шагал, глядя прямо перед собой и прижимая к боку сумку. Мысли почти не беспокоили его, когда он вышел к лестнице, поднялся на нужный этаж.

Встретил нескольких учинеков - здесь людей было меньше, чем на нижних этажах. Поблагодарил Господа за то, что он разводит его пути с Миллером уже который день. И за то, что тот сам не кинулся искать его после всего, что произошло в городе.

Когда Джонс поднимался по последней лестнице, где людей уже вовсе не было, голову посетила мысль, что Курту, пожалуй, к этому не привыкать - раз потискаться за столиком в кафе. Не то чтобы он хотел повторить свой эксперимент…

Но ему было интересно.

Интересно, как отреагирует Дарен, если снова увидит его с Алексом.

Не заиграйся, Джонс. Смит не тот человек, который позволит шутить с собой дважды.

Да и Курт бы наверняка… наверняка не согласился. И он понималч что это неуместно, грязно, низко, и нечестно, и глупо, и… Было ещё что-то из разряда эпитетов - он не успел подобрать, потому что уже дошёл к двери комнаты.

Так, соберись. Это разговор ни о чём. Ничего страшного.

Просто это неизведанная почва.

Как себя вести? Он, черт возьми, понятия не имел. Ладно. Выдохни, Джонс.

Дверь открылась. Смит стоит у камина, глядя в огонь. Думает. Алекс почти слышит, как бьются в голове его мысли. Тёплые блики пляшут по напряжённому лицу. Красиво.

Красивый.

Джонс внезапно смутился. Сделал несмелый шаг к креслу и осторожно поставил на мягкие подушки свою сумку. Он резко повернул голову, моментально съедая парня глазами. Затягивая в великолепную, облачную серость. Тяжёлую, влекущую.

Джонсу показалось, что этот взгляд ведёт его прямо в голову хозяина. Будто на леске. Ближе и ближе.
Он моргнул и опустил глаза.

Дарен сощурился. Он не любил, когда это происходит вот так - резко. Раз - и контакт утерян. И сам будто подвешен за рёбра на невидимые крючья.

Что делать? Как?

Да к чёртовой матери всё это.

Снова взглянул в камин. Нагретый воздух облизывал грудь сквозь рубашку. Вдруг пришло осознание, что привыкание к этой гостиной практически не контролируется. Смиту здесь действительно начинает нравиться. И даже то, что комната насквозь пропитана теплом. Оно уже не душило.

Скорее, треск поленьев из камина уютно отдавался в груди.

А ещё здесь всё пропахло Джонсом. Всё, каждый уголок, каждый сантиметр. Его запах уже был изучен вдоль и поперёк - оставалось лишь поражаться, как он не замечал его раньше. Как вообще такое возможно - не заметить то, что стало столь необходимым?

Необходимым.

Это немного напрягало. Но Дарен решил не придавать этому значения. Не сейчас. Пока Джонса не было, он успел прийти к выводу, что, пожалуй, ему это даже нравится. Ведь можно было закрыть глаза и почувствовать себя почти нормальным в том сумасшествии, что поглощает с головой.