Часть 25
***
— Дружище, это не совсем то, что я имел в виду, когда предлагал тебе отдохнуть у нас в гостиной. Ты должен валяться на диване, а не заниматься... — Томас заткнулся на полуслове, встретившись глазами с Смитом, сидящим за столом и комкающим пергамент в тонких пальцах. Секундная война взглядов заставила его стушеваться и нахмуриться. — Письмо?
Смит кивнул и махнул рукой.
— Забудь.
— От матери?
Дарен вскинул раздражённый взгляд.
— О, это уже не имеет никакой разницы, да? — рявкнул он, швыряя ком бумаги на стол и зарываясь руками в волосы.
С другом он мог позволить себе эту слабость. Несмотря на то, что сейчас они общались куда меньше, прошлой весной он поддерживал его как мог. И единственный был в курсе ситуации «изнутри», а не из уст журналистов.
— Успокойся, Смит, — прохладный тон, так похожий на тон самого Дарена, раздражал и приводил в чувство одновременно. — Если не хочешь говорить — не нужно.
Дэвис отстранённо пожал плечами и уселся на привычное место у камина.
Так похоже на него. Достаточно лишь крошечного намёка — лучше не лезть, — и он исчезнет тут же. Без обид и дониманий.
Дарен вздохнул, приглаживая волосы. Выпрямляясь и уставившись в шарик бумаги, валяющийся около стопки книг.
— Как тебя называет мать?
Приглушённый голос показался незнакомым даже Смиту. Он не понял, зачем задал этот вопрос, и сейчас готов был отгрызть и сжечь собственный язык. Однако Дэвис ответил спокойно:
— По имени чаще всего. Безо всяких уменьшительно-ласкательных. Иногда... «дорогой» или «милый». Когда ей что-то нужно.
Дарен услышал усмешку в голосе товарища. Ему почему-то стало немного легче дышать, когда он понял, что говорить об этом с Томасом можно.
— А что?
— Да ничего.
— Странный вопрос для "ничего", — отозвался друг и вновь замолчал. А затем слегка обернулся. — Как тебя называет...
— Я сказал: забей, — рыкнул Смит. В гостиной повисла тишина.
Смит слышал, как шумит в ушах кровь от непрошеной злости, и это напомнило ему о ночах, что он проводил, прислушиваясь к мёртвым стенам, пока отец убивал в их доме людей. Или о том, как вчера он целовал Джонса. Чёрт, это вовсе не то русло, куда он хотел направить свои мысли.
Он уставился в тёмную древесину стола, провел по ней кончиками пальцев.
Глаза отброса почти такого же цвета. Только чуть темнее и насыщеннее. С золотыми вкраплениями, когда он злится. Или смотрит на него. На его рот. Как смотрел вчера.
Чёрт, ты жалок, идиот.
Он плотно закрыл глаза. Ему нужна темнота. Никаких ассоциаций.
Однако из-под век на него тут же взглянул Джонс. Через плечо, чуть наклоняясь над столом. «Проблемы, Смит?».
Нет, что ты, сука, никаких проблем. Продолжай нагибаться и показывать свои охуенные бёдра, обтянутые тканью.
Какие бёдра?.. Разве не он несколько дней назад решил, что не хочет его? Угловатого и отталкивающего.
Зубы сжались и скрипнули. Он вспомнил его влажный рот, в который мысленно тут же погрузился языком. Так явно, так точно ощущая его вкус, что по телу пробежали мурашки, а в пах горячими толчками ударила кровь.
Корица, мята.
Тепло, влажно, до безумия приятно. Его встречающий язык, распахнутый рот и прижатая к его груди чужая грудь.
Он ощутил, что собственный язык против воли пробегает по нижней губе, и чертыхнулся, пряча лицо в ладонях на несколько секунд. Боже . Что с ним происходит? За это лето он точно двинулся мозгами.
Нужно отвлечься. Отвлечься от него. Его стало слишком много.
— Мой сын Дарен, — он не отрывал рук от лица и потому сам едва разобрал, что сказал. У Томаса, видимо, проблем со слухом не было. — Так она меня называет.
Смит чувствовал на себе его напряжённый взгляд.
— Слушай. Мать... — Дэвис заворочался в своем кресле. — Она не знает, кто ты, Дарен. Она увидела тебя впервые в начале лета.
— Я знаю.
— Дай ей шанс.
— Шанс на что?
— Стать твоей семьёй.
"Моя семья любит меня".
Снова пляска образов перед глазами. Как же надоело.
— Она и есть моя семья, — глухо произнёс он. И тихо добавил: — То, что от неё осталось.
— Тогда дай ей шанс узнать тебя.
— Узнать?
— Дарен. Ей тоже тяжело.
— Я знаю, — Смит закрыл глаза. Затем вздохнул и встал, забирая со стула сумку.
Томас тоже поднялся. Он казался обеспокоенным, вглядываясь в глаза друга.
— Из меня такой же херовый советчик, как и из тебя, но я хочу тебе помочь.
В его тоне слышалась та уверенность, которая удерживала на плаву уже долгое время.
— Я знаю, Томас, — быстро ответил Дарен, упуская взгляд, скользящий по его лицу, и направляясь к выходу из гостиной.
— Куда ты?
— У нас урок через пятнадцать минут, — Смит на секунду остановился перед дверью, выпрямил плечи и вскинул голову, принимая привычную осанку. И тут же будто половина мыслей, свалившихся на него, вылетела из головы.
Всё становится привычнее, когда возвращаешься в своё тело.
Даже легкой усмешке удалось растянуть бледные губы.
— Ты тоже поторапливайся.
А в следующую секунду он скользнул за дверь, чувствуя спиной, что друг ему что-то сказать, но слова застряли в глотке.
Сейчас ему хотелось послать всё к чёрту.
Поддержку, Дэвиса, письма, отброса. Всё к чёрту.
Смит скользил по коридорам.
Ноги понесли его на физику, а по правую руку пристроилась невесть откуда взявшаяся Вайт, влажно чмокнув его в щеку и что-то треща на ухо.
Ему захотелось, чтобы она сейчас же провалилась в самое пекло вместе со своим режущим слух голосом.
Затем их догнал Томас, и они принялись что-то активно обсуждать.
В этом надоедливом жужжании прошел путь до кабинета физики, где уже сидели все. Пройдя на свое место, Смит сел, вытягивая ноги. Взгляд против воли скользнул по рядам где обычно сидел класс Джонса. Тейлор рылся в своей сумке. Джонс сидел боком, задумчиво уставившись в одну точку перед собой.
Он тут же отвёл взгляд. Ещё не хватало, чтобы его засекли за грёбаным подсматриванием за чёртовым придурком.
Но вдруг именно он повернул к нему голову. Сердце пропустило удар.
Дарен чуть не рассмеялся, когда понял, что избегает его взгляда, продолжая рассматривать портреты на стене за доской. Вот уж этого ещё не было.
Джонс продолжал смотреть, что нервировало и заставляло ёрзать. Отвернись. Кто-то может заметить, идиот. Просто отвернись.
Он что, ждёт, пока како-то всевидящий друг отвесит ему одно из его грубоватых замечаний? Типа: "Посмотрите, как он смотрит в нашу сторону", что обязательно должно бы повлечь за собой реакцию Смита, но... что он скажет?
Что ему сказать? Этот вопрос почти поверг его в ужас. В груди неприятно заныло.