Часть 111

В тишине гостиной только потрескивал камин, и это немного разряжало обстановку. Вместо того, чтобы удалиться в свою спальню, Алекс сел за стол и сложил руки на коленях.

Дарен остановился у дивана. А затем, не торопясь, сел на мягкие подушки. И, конечно, дело было не в том, что он не хотел оставлять Джонса одного. Скорее в том, что он сам не пошёл в комнату.

Дал ему право выбора: остаться с ним на нейтральной территории или уйти.

Невольная мысль, что будь здесь Тейлор, он бы уже гасал вокруг него как малахольный щенок, заставила поморщиться.

Он не Тейлор.

Он не собирается гладить по голове и приговаривать, что всё хорошо.

Потому что всё ни черта не хорошо. И это стало слишком часто звучать в голове в последнее время.

Смит ещё раз покосился на напряженную спину, а затем протянул руку и подцепил пальцами телефон брошенный на диван.  Начал перелистывать сообщения скорее чтобы занять себя чем-то, не прислушиваясь к дыханию Джонса.

Он рассматривал заверения матери в том, что она уговорит представителя, и вознёс молчаливую молитву , чтобы у неё получилось поскорее устроить им встречу. Времени было впритык. В конце концов эта судебная собака не может быть занята настолько, чтобы не выделить один час своего драгоценного…

— Смит, — телефон едва заметно дрогнул в руках при звуке его голоса.

Дарен повернул голову.

— Что?

— Как ты считаешь, твоя мать предупредит нас, если… — он сглотнул. Смит почти видел, как Алекс нахмурил брови, сосредотачиваясь. — Я имею в виду, они ведь не кинутся в Австрию без предупреждения? То есть…

Дарен вздохнул, откидывая голову на спинку кресла. Откуда я, на фиг, знаю. Что происходит там, что они планируют и чего ждать от действий этой свихнувшейся секты.

Просидев так несколько секунд, он перекатил голову по мягкой спинке, глядя на парня. Находиться с ним рядом — просто в гостиной, сидя так близко, что достаточно руку протянуть — уже казалось привычным делом.

— Моя мать сообщит, если вдруг… что-то узнает.

И после этих слов Алекс даже немного расслабился. По крайней мере, ровная полоса его плеч слегка ссутулилась, и он был рад этому. Просто Джонсу нужна поддержка. Как ему — тогда, когда они сидели в этой самой гостиной. После того, как он рассказал.

Когда к горлу было прижато лезвие и в дно раковины била вода. А потом Джонс просто обнял его и всё прошло. Теперь он тоже рядом.

Это поможет ему.

Поможет ведь?

— Страшно?

Глупый вопрос, толкающий на ещё одно откровение. Зачем он задал его?

— Нет.

Храбрится.

Но через мгновение пальцы на коленках сжались ещё сильнее. Отсюда было видно, как побелели костяшки.

— Да.

Смит несколько секунд смотрел на тонкие переплетённые пальцы, после чего отвёл глаза.

Он знал, что Алексу страшно. Он ничего не мог сделать с этим. Только сидеть в кресле и перечитывать сообщения, в которых…

Сердце дрогнуло.

— Джонс?

Телефон издал звук.

Парень обернулся через плечо, моментально перенимая напряжение из голоса Дарена. Тот же сидел, вцепившись взглядом в текст, и жадно читал каждое слово.

Он даже не сразу заметил, что Алекс уже стоял за его спиной, наклоняясь, лихорадочно пытаясь разобрать, исходя млеющим ужасом. Он читал и боялся поверить в то, что говорила мать.

" Его отец прибыл в дом и начал подготовку к ритуалу. Он рассказал мне, что был у кого-то свыше, после чего планы изменились. Они совершили ошибку. Им не нужна семья ".

Резкий вдох сквозь сжатые зубы прозвучал прямо над ухом, и Смит на миг прикрыл глаза, борясь с собственным желанием вздохнуть с облегчением.

Господи, блин.

Им ничего не грозит. Слава Богу. Облегчение было таким острым, что когда текст начал появляться дальше, это начало почти душить. Каждое слово, которое он читал против воли.

“Курт, сын этого мужчины, в опасности. И для того, чтобы спасти его, нужны не жизни нескольких людей. Он так думает, они в это верят”.

Мать молчала целую вечность, прежде чем дописать. И эта фраза вбилась в мозг, рассылая по всему телу ледяное оцепенение. Ледяное понимание.

“Нужен сам мальчик.

А Джонс, кажется, перестал дышать. Замер, как и он, уставившись на экран.

Сам мальчик?

Какого хера имеется в виду?

Буквы прекратили появляться, и это была самая ужасающая тишина, которую когда-либо испытывала на себе смитовская шкура. Дарен потряс апарат, словно это могло что-то изменить.

— Что за… что она имела в виду? Какой мальчик? — голос был натянут, и, возможно, его можно было бы назвать дрожащим, трясущимся. Но, кажется, этотголос просто не умел звучать жалко. 

Дарен вскочил на ноги, не отрывая взгляда от сообщения.

— Бля, это шутки, что ли? Какой мальчик?

Он дернулся, бормоча себе под нос что-то о том, что он ничего не понимает, не прислушиваясь к внутреннему голосу — ты просто не хочешь понимать.

— Смит…

— Мне просто нужно написать эй херов ответ, пусть она уточнит, что имела в виду. Она не дописала, её просто отвлекли.

Он опять дернулся, да так, что с угла стола с грохотом упала чашка и пару книг.

Алекс сделал шаг вперёд, останавливаясь у парня за спиной, кусая губы. Оглушённая собственным сердцебиением. Ощущая, как холодеют щёки.

— Смит.

— Заткнись, блядь.

— Дарен!

Он обернулся. Уставился в бледное лицо мечущимся взглядом, будто до сих пор видел перед собой поверхность стола и искал что-то на ней. Джонс выглядел пугающе спокойной.

— Она обо мне говорит.

— Нет, — надсадно произнёс, наклоняясь. — Нет, ясно?

Алекс тряхнул головой, а потом ткнул пальцем в открытую страницу сообщений на экране:

— Перечитай, если не понял. Нужны не жизни нескольких взрослых, нужен мальчик, нужен я.

Он.

Нужен он.

Его жизнь для того, чтобы спасти того урода, из-за их тупых сектанских закидонов.

То есть. Джонса могут убить. Не семью, а его самого. Того, что смотрит на него сейчас своими карими глазами. Такой грёбано-спокойный, что хочется схватить за плечи и колошматить, пока он не придёт в себя. Это шок, да. Точно, просто шок. Сейчас он осознает и…

И — хотя бы что-то. Закричит, заплачет, он должен, блин. Иначе… иначе — что?

— Она говорила не о тебе.

— А о ком? — Алекс снова ткнул пальцем в экран. — Ради Бога, не будь смешным. Здесь всё написано.

— И тебя ничего не смущает, а? — рявкнул он куда громче, чем нужно было.

Он сделал быстрый вдох и отвел глаза. Затем снова поднял взгляд.

— Они не тронут родителей.

— Да, зато тронут тебя.

Блин, он действительно не понимает?

— Лучше так, чем…

— Не лучше, блять!

Джонс заткнулся. А потом сжал губы и зажмурился, словно приходя в себя. Или наоборот — абстрагируясь.

— Слушай, — Алекс на миг сжал пальцами переносицу, а потом сделал ещё шаг вперёд и положил ладонь на его плечо. — Со мной ничего не случится. Я же здесь, правильно?

— Ты здесь потому, что я здесь. — Словив взгляд Алекса, Дарен нахмурился. — Я имею в виду, что… я присматриваю за тобой.

— Именно поэтому со мной ничего не случится.

Они что, действительно говорят это?

Кажется, мир сошёл с долбаного ума. Потому что — какого хрена, блин? Он присматривает за ним, поэтому он в безопасности? Извините, дайте-ка пару раз по голове, потому что это действительно сумасшествие.

Не лучший момент, чтобы задуматься о том, что это они — Дарен и Алекс. Джонс и Смит.

Зависят друг от друга, вдвоём удерживают ситуацию на плаву.

Он развернулся и через несколько секунд уже сидел за столом, строча что-то в телефоне. Кажется, не имея ничего против того, чтобы Джонс заглянул ему через плечо, кусая губы и хмуря лоб.

Смит нервничал.

Конечно, он нервничал.

А у Алекса голова шла кругом. И он даже не совсем понимал, из-за чего. То ли от ненормально-огромного облегчения, то ли от страха.

Его родителей не тронут. Мама и папа могут спокойно жить в Австрии у тёти, по крайней мере, до Рождества. И им совершенно ничего не грозит. От этого сердце радостно сжималось.

Но в следующий же момент будто обливалось жидким азотом и застывало, ледяное и неподвижное.

Им нужна его жизнь. А значит ли это, что они получат то, что им нужно? Но как? Прямо из школы? Здесь он под защитой, и даже Курт не стал бы предпринимать каких-либо действий. Его ведь могут исключить, если…

Боже, Джонс.

Подумай, неужели он бы действительно задумался об этом в тот момент? Когда его жизнь зависит от того, жив Алекс или нет. Вот уж вряд ли он бы вспомнил о том, что может быть исключён из школы со свистом.

Смит задавал матери какие-то вопросы. Ответы приходили короткие и отрывистые, словно она торопилась. Опасность, наложенная на Курта, снимется только тогда, когда проведётся ритуал. Назначенный день — воскресенье. Все они верят в это, думают что делают что-то грандиозное.

И когда Алекс прочитал слова, сообщающие об этом, ему на секунду стало очень страшно. То есть, действительно страшно, потому что это всё равно, что узнать дату собственной смерти. Возможной.

Дарен будто почувствовал. Обернулся через плечо, бросив на него быстрый взгляд.

— Всё будет нормально, Джонс. Они не проведут этот бредовый ритуал.

Он только кивнул, стараясь не сжимать слишком сильно спинку стула, на котором он сидел.

Страх — это последнее, что нужно. Сейчас главное сохранять трезвость ума.

— Что теперь делать?

Как-то не очень уверенно получилось задать этот вопрос. Да и вопрос так и сочился страхом.

— Я потороплю мать. Она должна организовать встречу с представителем, — не отвлекаясь от написания, произнёс Смит. — Сволочей загребут прежде, чем они успеют приготовить всё.

Алекс нахмурился. Перевел озадаченный взгляд на твёрдый профиль Дарена.

— Зачем тебе представитель?

— Я расскажу ему всё.

— Что — “всё”?

Раздражённый взгляд мазнул по лицу парня. А рука, пичатавшая текст, наконец-то замерла.

— Всё, Джонс.

— Но… — Он что, не шутит? — Как же мать?

— Она будет в порядке.

Наверное, это прозвучало не так уверенно, как ему хотелось. Потому что Джонс ничего не ответил. Только бросил полный сомнения и… благодарности взгляд.

— Спасибо тебе.

Плечи Смита напряглись. Он нахмурился.

— Слишком много громких слов на сегодня, по-моему.

Алекс покосился на него, тронув взглядом опущенные загнутые ресницы, и устало усмехнулся. Память подкинула их недавнюю стычку на поле. Вечер действительно выдался неспокойным. Да ещё и подобная новость…

— Не за что.

— Смотри не перестарайся, — мрачно пошутил парень, на что Дарен только фыркнул.

Какое-то время Алекс всё ещё стоял у Смита за спиной, после чего мягко оттолкнулся от жёсткой спинки стула и пошёл в сторону лестницы. Ему нужно было обдумать всё. И успокоиться, привести мысли в видимость порядка.

Однако стоило ему ступить на первую ступеньку, голос Смита коснулся ушей:

— Что ты вообще делал в моей комнате?

Этот вопрос. Верно, не дурак ведь.

— Я пришел за туфлями. Они остались… там, — ответил, не поворачиваясь.

— Искал их у меня на столе?

— Смит…

Он молчал. Поэтому Джонс слегка нахмурился, повернувшись через плечо.

— Мне стало интересно.

Разве не честность в таких случаях — лучший советник?

— Ладно. В последнее время я забываю о том, какой ты, тебе же нужно повсюду сунуть свой нос.

— Ладно.

— Это не комплимент, — вздохнул Дарен.

А затем на экране телефона снова начали проявляться слова, что полностью отвлекло внимание Смита.

Алекс поспешил наверх. И почему-то перед тем, как лечь в постель, решил не запирать дверь в их смежную ванну.