Часть 65

— Джонс, — Дарен уловил в своем тоне напряжение, в котором гулко билось что-то ещё. Растерянность?

Что за херня?

Что он творит вообще?

Ухватить тонкую руку получилось только со второго раза, да и то чудом. Он рывком потянул Алекса на себя, поднимая комом сжатое тело, но парень неуловимо вывернул запястье, отталкиваясь в самый угол ванной комнаты, забираясь под раковину.

Будто прятался от него.

Реакция Дарена была быстрее: его ладонь вновь сомкнулась на предплечье  и вытащила его из укрытия, прижимая к стене, не давая бороться, вцепляясь пальцами в странно-ледяную кожу, обдавая собственным теплом. И только последнее, где-то на грани ощущений, удержало Алекса от попыток высвободиться.

Джонс вжался лопатками в скользкий кафель, мечась широко раскрытыми глазами по стоящему напротив Смиту. Даже не догадываясь, что ещё одна крохотная капля с этих ресниц — и его выдержка помашет ручкой.

Что он прижмёт его к себе, зароется лицом в спутанные каштановые волосы, лишь бы не видеть снова этой паники в тёмных глазах. И, может быть, не простит себе этого никогда.

— Тшш, тихо… — Дарен крепко стиснул его плечи, встряхивая так, что голова слегка запрокинулась, едва не ударяясь о стену. Ноль. Херов ноль реакции. Словно нет мыслей.

Пустота. И паника. Ещё немного — и обоюдная.

Вернись.

И почти против воли:

— Алекс, смотри на меня!

Рот на секунду онемел от дикости того, насколько странно это имя звучит. Звучит из его губ.

Но… Потом. Всё потом.

Взгляд — или это просто тень от лампы — на секунду задержался на лице блондина...

И он увидел.

Страх. Заползающий в самое нутро и вытравляющий там всё живое.

Он смотрит на него. В упор.

Этот взгляд. Умоляющий. Перепуганный до полусмерти. И Дарен захлёбывался в этих эмоциях, выплёскивающихся из… невероятно родных… так близко. До жути.

Слишком . Слишком.

И слёзы, безостановочный поток осязаемого ужаса прямо из распахнутых глаз. Его хотелось убрать, стереть со щёк. Но он ничего не может сделать. Он такой беспомощный и лишь держит… держит плечи.

— Дарен… — и мокрое от слёз лицо уткнулось в его грудь.

Руки выпустили его плечи. Зарылись в эти волосы, прижимая к себе, обнимая, глуша рыдания. И те действительно стихали.

Он удержит его. Всё будет иначе. Ему это необходимо.

Ногти царапнули его по спине, но вот дрожащие — просто ледяные — пальцы коснулись кожи, чуть отпрянули, и уже робкая мокрая ладонь всей поверхностью прошлась вверх по его хребту, цепляясь, вжимаясь подушечками.

— Всё хорошо, Джонс. Никто тебя не тронет, клянусь, — обещание соскользнуло с его губ за секунду до того, как мозг его осмыслил. Прочувствовал. Проанализировал.

Опять анализ. Грёбаный анализ.

Да. Всё так. Никто его больше не тронет. Никто не посмеет.

— Никто тебя не тронет.

Что он говорит…

Снова.

Алекс смотрит. Просто смотрит. Молча. Слышит — это было видно по глазам. По замершему дыханию. А потом веки прикрылись, и он легко прижался лбом к его подбородку. Рука сама спустилась вниз, подхватила  Джонса под трясущиеся колени. Вторая ладонь крепче прижала парня к груди. И через мгновение полумрак его спальни скрыл испуганный взгляд от его глаз.

Он и сам не осознавал.

Ты несёшь его к себе, Дарен. Опасная территория, время бить тревогу.

Он мысленно отмахнулся от прогнившего насквозь голоса, истинно своего, с фирменными нотками отца в тоне, хрипевшего где-то в затылке. Позже он поразмыслит над этим. У него ещё будет время.

Но не тогда, когда ноги подводят его к постели. Руки опускают Джонса на простыню.

Вытянувшись рядом со всхлипывающим парнем, Смит тут же привлёк его к себе, пресекая разом все попытки вырваться, встать и уйти. Умчаться в темноту своей комнаты, из которой он так судорожно бежал. Кинулся  прямо к нему. И неважно, что толкнуло его к этому. Пусть даже это был ужас перед собственной смертью.

Но он пришёл.

Будто его объятия были самым надёжным местом во всём этом убогом мире.

И чёрт его знает, сколько времени прошло, когда тонкие плечи прекратили вздрагивать. Несколько минут, или час, или вся грёбаная ночь, потому что он не засекал, просто смотрел в темноту. Думал о том, что произошло там, в ванной, только что.

Имело ли право это произойти.

Потому что сейчас огромные — самые огромные на свете — глаза вглядывались в его лицо.

Ждали.

— Спи, — пальцы осторожно принялись гладить чужие волосы. Он не сумел удержаться. Его волосы так бесили. Они ему нравились. Вынос мозга. — Я здесь, просто спи.

Он был в ужасе от того, что говорил. Что за слова срывались с губ.

В охуительном ужасе от всего происходящего.

И от осознания, что всё так, как и должно быть. То самое “правильно”. Как? Как, мать его, это можно назвать правильным?

Но другого определения у Смита не находилось. Всё на своих местах. Алекс возле него. В его объятиях. Его голова покоится на его подушке.

И где-то внутри внезапно рождается новое, такое нужное слово.

Покой.

— Дарен, — тихо, как он вообще услышал — не голос, лишь движение губ — непонятно.

— Что?

Ненависть, где ты? Где твой приторный яд? Внутри было пусто. Умиротворённая тишина.

— Мне холодно.

Ему холодно. И этот почти незначительный факт перевернул разом весь устоявшийся, стабильный, ледяной мир Смита.

Наверное, поэтому.

Да. Именно поэтому Смит развернул его спиной к себе, одновременно натягивая на них обоих одеяло, сбитое к ногам. Прислонился горячей грудью. Укрыл. И грел своим телом окоченевшего парня.

Где он умудрился так замёрзнуть?

Тут же вспомнил ледяные капли воды на своей груди и животе. Дурачок. Маленький дурачок.

И вот тут — стоп. Притормози, Смит.

Что это было, Смит? Нежность, Смит?

Откуда эта грёбаная забота? Очнись, приятель. Ты обнимаешь отброса!

Дарен закрыл глаза. Господи, пусть он просто заткнётся сейчас.

Пошёл на хер.

Идеальный ответ последней попытке внутреннего голоса вразумить бестолкового хозяина.

Маленькая ладошка нашарила его запястье и, секунду поколебавшись, потянула на себя, заставила обхватить талию Джонса под одеялом. Подтвердил “правильность” мыслей.

Вот так просто — раз, и всё. И он ещё ближе. Боже, как у него всё было просто.

Дарен против воли задержал дыхание, застывая с вытянутой поперёк него рукой.

Он никогда не спал ни с кем.

Ни разу за всю свою сраную жизнь.

Даже с Вайт.

А тут…

Уголки губ внезапно дрогнули в улыбке, когда Алекс слабо повозился рядом с ним, устраиваясь поудобнее.

Поудобнее, блин, в его руках. Его спина плотно прижалась к его груди, и Дарен немного напрягся, когда почувствовал животом тонкую линию позвоночника.

Он вечно пытался указать Джонсу его место. И где он оказался? Не на своём ли месте? Нет. Глупо. Завтра всё будет нормально. Сейчас… так просто нужно.

Хрен ли ты улыбаешься? Губы тут же сжались, и Смит замер. Что, по-твоему, происходит, фигов ты кретин? Джонс в твоей постели. И ты даже не трахаешь его, ты шепчешь ему “спи”. Спи! Что, твою мать, это могло бы значить?

Мозг лихорадочно пытался вспомнить сказанные хозяином слова. Что-то вроде “я не подбираю” или “я не беру то, что…”.

Нет. Не важно.

Смит медленно закрыл глаза. Всё утром. Когда он откроет глаза и окончательно осознает, в какое дерьмо попал на самом деле. Когда увидит Алекса рядом с собой, и... 

Хочу увидеть, как ты проснёшься.

От этой внезапной мысли ему на секунду захотелось разодрать их обоих на части