Часть 102

Если бы Алекса попросили описать свой самый отвратительный день одним словом, он бы ответил, не задумываясь: “суббота”.

Это был один из тех бесполезных выходных, когда ты планируешь столько всего и не успеваешь ровным счётом ничего. Это был один из тех дней, когда к вечеру ты словно выжатый лимон идёшь в комнату, яростно топая по полу, и думаешь: к чёрту всё это. А тебя ловит твой профессор и напоминает о том, что ты обещал помочь с ежемесячным графиком успеваемости классов.

И ты думаешь — гррр, — но идёшь за ним. Уже не так яростно топая, но захлопывая дверь в кабинет профессора чуть громче, чем делал это обычно.

Смело.

А ещё, пока в твоей голове только отрывки фамилий и имён, ты мечтаешь забыть о том, что поссорился утром с лучшим другом, потому что он полез к вашему врагу. О том, что в библиотеке прошло очередное-бесполезное-занятие с Куртом, который сегодня был почему-то слишком молчалив. О том, что на собрании  ты снова был один, потому что у Смита два дня подряд проходят тренировки по баскетболу до самого вечера. А значит, половина твоих слов просто пропускается учениками мимо ушей, а одна из студенток даже в наглую достаёт пилочку и начинает подпиливать ногти. И приходится повышать голос, потому что твоё настроение упало уже, кажется, в самый возможный низ.

А от осознания, что ты здесь едва ли не чёртово пустое место, почти хочется плакать.

Конечно, ты себе этого не позволяешь.

Суббота закончилась для Алекса поздним вечером и безрадостной мыслью: наконец-то. Он переоделся, вооружился томом по Биологии и залез в постель, стараясь не думать о том, что они со Смитом не виделись с самого завтрака.

Да и зачем им видеться?

В идеале Джонс теперь должен отчитываться только Дэвису о каждой встрече с Куртом, но смысла в этом сейчас не было вовсе, потому что два часа в полной тишине мало о чём могут рассказать.

А Дарен был зол.

Алекс видел, как он выходил из школы — Джонс как раз шёл с обеда, направляясь в библиотеку. Губы его были плотно сжаты, а лоб прорезали морщины. Он отправлялся на тренировку, и парень даже позавидовал Смиту. И всем, кто занимался баскетболом.

Наверное, это даёт отличную разрядку.

А потом в течении получаса занятий пытался выкинуть из головы образ горячего и вспотевшего Смита.

Суббота была серой, липкой. И, кажется, бесконечной.

Теперь, лёжа в кровати, оставалось только выкинуть мысли о нём из головы и погрузиться в изучение предмета, которое, впрочем, через четверть часа прервалось отяжелевшими веками и ослабевшими руками, лежащими на истрёпанной странице.

Это очень странно — засыпать с книгой в руках.
*

А потом, после такого отвратительного дня, просыпаться в прекрасном настроении.

Одна голая ступня Алекса высунулась наружу, в прохладный утренний воздух комнаты. От этого он и проснулся, собственно, и первое, что заметил — крупные хлопья снега за окном.

Почти детский восторг заставил подскочить на ноги и моментально впрыгнуть в джинсы и свитер, впопыхах выдернутые из шкафа. Он даже толком не понял, откуда взялась эта энергия под кожей, но немая радость пульсировала в груди, не давая вдохнуть.

Алекс с детства любил снег.

Вспоминались игры в снежки с Джеком и Заком, и отчего-то появилось дурацкое желание отправиться на улицу сейчас же, наплевав на завтрак.

И на все проблемы.

Хотя, конечно же, этот снег не задержится надолго — начало ноября было слишком ранним временем для зимы, так что к вечеру наверняка останется только мокрая и пожухлая трава.

Прошло совсем немного времени, когда парень, умытый и одетый, спустился в гостиную. И даже почти обрадовался Смиту, который стоял у окна, уперев в подоконник ладони и глядя на лёгкую метель.

На нём был тот-самый-свитер, колючую ткань которого Алекс помнил очень хорошо. Как и их недообъятие в коридоре. Самое первое. От которого земля ушла из-под ног.

Наверняка Смит заметил его, хоть и виду не подал.

Показалось, что лоб его всё ещё пересекает та самая морщина, оставшаяся со вчера.

Чёрт возьми, нельзя столько внимания уделять одной только стычке с Джеком. Даже Алексу не хотелось зацикливаться на этом слишком сильно. Потому что разговор с другом он отложил как раз на тот момент, когда они окажутся в месте, где будет поменьше любопытных глаз.

Вчера Джек не явился ни на обед, ни на ужин.

В его стиле.

Сейчас было бы впору пройти мимо и отправиться на завтрак, но губы произнесли сами собой:

— Доброе утро.

Блондин слегка повернул голову и, бросив быстрый взгляд на парня, отстранённо кивнул. Однако тут же вновь уставился в окно.

Прикусил верхнюю губу.

Морщина стала глубже.

Джонс нахмурился, остановившись у журнального столика, где лежал свежий выпуск газеты. В секундном волнении вгляделся в первую полосу, готовясь к худшему.

Судя по выражению лица Дарена…

Но крупный шрифт, сообщающий о новой грандиозной спортивной игре, заставил с облегчением выдохнуть.

Но если нападений не было, тогда что со Смитом такое?

Вглядываясь в напряжённый разворот плеч, парень перебарывал в себе желание подойти и растормошить его, потому что, глядя на это воплощение напряжения, ему самому становилось не по себе. Но Дарен не двигался, поэтому Алекс, выждав ещё несколько секунд, направился к двери.

Стоило только пальцам коснуться ручки...

— Куда ты?

Голос, почти звенящий от напряжения.

Парень моргнул. Обернулся.

Смит стоял вполоборота, и руки его теперь были сложены на груди.

— На… завтрак, — он приподнял бровь.

Желваки Дарена  дёргались под бледной кожей.

— Хорошо. Пошли.

И через пару мгновений он уже стоял рядом, в молчаливом ожидании глядя на него.

— Ты пойдёшь со мной?

— Что за грёбаное недоумение?

— Я… не знаю. Ты никогда не ходил со мной рядом по школе.

Только произнеся, он осознал, как глупо это звучит.

Чудно, Алекс. Просто чудно.

Продолжай в том же духе опускать себя в грязь в его глазах. С его же подачи.

— Думаешь, кому-то есть дело?

— Думаю, да.

— Джонс, мы живём практически вместе с начала года.

— Спасибо, что напомнил.

— Я проголодался, если хочешь знать.

Он не сдержался и хмыкнул.

— Ты что, ждал меня?

— Очень смешно, — прошипел Смит.

Он быстро терял терпение.

Наверное, поэтому протянул руку и открыл тяжёлую дверь, игнорируя соприкосновение их пальцев.

Которые Алекс не успел убрать с ручки.
Которые он отдёрнул, как только осознал.

Несколько секунд всё ещё оторопело смотрел на него, после чего заставил себя выскользнуть в коридор.

Стараясь не цепляться за мысль о том, что с шагающим прямо за ним человеком что-то не так, пошёл вперёд, прислушиваясь к беспокойным ударам сердца. Беззаботность снежного утра прямо-таки снесло этой странностью, которую сегодня в себе воплощал Дарен.

Его напряжение кричало о том, что ещё немного - и случится что-то очень нехорошее.

Редкие студенты, попадающиеся на пути, смотрели на них странно.

Алекс отметил это краем сознания, пока не вспомнил, почему.

Они идут вдвоём. Идут на завтрак.

Это было как-то дико. Не так. И он не понимал причины. Поэтому, слегка замедлив шаг, чтобы поравняться со Смитом, негромко произнес:

— Все смотрят.

— Я заметил.

— Тебе это нравится, да? Привлекать к себе внимание подобными способами.

— Какими? Тобой? Это не слишком эффективно. А в некотором роде даже унизительно.

Унизительно? А, ну да. Это же кусок богатого  аристократизма.

Он поёжился.

— Нет. Я о жестах вроде этого, — процедил, встречая на себе очередной удивлённый взгляд пробежавшей мимо девчонки.

— Только не зазнайся сильно.

— О, не переживай…

— Говоришь так, как будто я подписался на благотворительный взнос. Я не занимаюсь благотворительностью, если ты об этом.

Голос Дарена прозвучал с иронией, и парню даже удалось слегка на него разозлиться.

— Заткнись, ради Бога. Иначе я уйду.

Вот это угроза. Ого, Алекс.

Ему чуть не стало смешно. В последнее время он слишком подвластен истеричному веселью.

— Не хочу расстраивать тебя, но нам по пути.

— Смит…

— Что, Джонс?

— Я ненавижу тебя.

Он фыркнул и, кажется, закатил глаза. С таким видом, что сомнений не оставалось — сковывающее напряжение отпустило.

Чёрт с тобой.

Они уже были у самой лестницы в коридор, здесь людей оказалось куда больше. Наверное, даже больше, чем обычно.

Или это ощущение появилось от того, что каждый — каждый, к чёрту — посмотрел в их сторону, пока они спускались вниз.

— Господи, хуже, чем на балу, — пробормотал Алекс, стараясь опустить лицо как можно ниже. — В следующий раз напомни мне, чтобы я не соглашался на твои сомнительные идеи и…

— У тебя сегодня намечена встреча с тем идиотом?

Его вопрос прозвучал внезапно, и парень даже поднял голову, моргая.

— Нет, — он не понял, к чему это было. Но чётко уловил долю облегчения в сосредоточенном лице. Даже прохладная улыбка осмелилась приподнять угол губ Дарена.

— Хорошо.

— Тебя это настолько волнует?

Видит Бог, спрашивать об этом Алекс не хотел. И был в полном ужасе от того, насколько самодовольно это прозвучало.

Надменный взгляд, скошенный на него с уставшей ленцой — и ответ не требовался. Судя по всему, ему вообще всё равно, как часто они с ним встречаются.

А затем фраза, которая заставила лицо покрыться красными пятнами румянца:

— Твой стол направо, Джонс.

Боже.

Он по инерции сделал пару шагов за Дареном, в сторону его стола и его класса, когда они вошли в зал?

Быстро. Сделать что-то.

Бросить на Смита недовольный взгляд и умчаться за своё место, где уже сидело пару одноклассников.

Так он и поступил, старательно игнорируя прохладную усмешку.

Он так и знал, что Джонс сделает это. Он всегда так делал — с расстановкой и удовольствием. Бросал этот взгляд и удалялся, высоко задрав голову.

На этот раз растерянность, которую он словил в тёмных глазах с самого утра, не покидала его до сих пор.

А стоило ему отойти шагов на десять, грудь снова стиснуло этой невозможностью вдоха. Как и утром. Как и вчера.

Блять…