Часть 64

…Взгляд вперился в стену.

Дыхание смешивалось с мраком помещения. Темно. Холодно, только звуки… странные звуки, напоминающие тихий шёпот, скользят по стенам. Сознание в тумане, чувства притуплены. Рот будто полон ваты под завязку.

Он пошевелил шеей, попытался двинуться, но толком не смог.

Руки заведены над головой.

Тихий лязг. Со стоном поднимает голову. Что?

Кандалы?

Непослушные пальцы пытаются обхватить тонкие цепи. Выходит не сразу. Тянут. Снова звон. Ничего. Господи, что происходит?

Он приходил в себя, вертя головой, чувствуя боль в затёкшей шее. И безостановочный, безотчётный страх. Что-то произойдёт. Сейчас что-то произойдёт.

Нет, нет, пожалуйста.

— Помогите… — крик такой тихий.

Громче, давай же!

— По… могите…

Тело начинает сотрясать дрожь. Тишина.

Он подтягивает к себе ноги, упираясь коленями в грудь и прижимаясь хребтом к стене. Комната небольшая, темная, будто бы влажная. И полна ледяного, замкнутого воздуха.

Господи. Пожалуйста, кто-нибудь.

— Эй! — дрожащий, едва ли громче, чем до этого.

Он не понимает. Распахнутые глаза мечутся по помещению, выхватывают тяжелый тёмный сгусток во мраке. Сердце останавливается. Ужас накрывает с головой.

Он не двигается.

Глаза привыкают к темноте, и сгусток перетекает в долговязую фигуру. Перед ним стоит человек .

— Кто это?.. — сбитый дыханием выкрик.

Некто будто вздрагивает. Делает шаг вперёд, заставляя его снова вдавиться лопатками в стену.

А потом, вдруг, будто со стороны.

Вот он, Алекс.

Голова запрокинута. Ужас на бледном лице. Ужас, изрытый глубокими царапинами и сочным синяком на подбородке.

Человек, стоящий так близко, наклоняется.

Джонс сжимается, жмурится. Сильнее стискивает цепи пальцами, пытаясь согнуть вытянутые над головой руки.

— Курт! Не смей трогать меня!

Этот крик громкий, словно набравший силу за несколько секунд. Тугим облаком обвивается вокруг фигуры и бьёт в потолок, перетекая по стенам за пределы комнаты — в коридор, разносясь эхом.

— Заткнись, Джонс!

Его голова дёргается от удара. По лицу текут слёзы.

И снова он ведёт ладонью по щеке, почти нежно, но жёстко. Цепляя раны. Он молча плачет, жмуря глаза. Нет. Нет, не нужно, пожалуйста.

— Нет… — шепчут губы, которых тут же касается его палец.

Оба вздрагивают, стоит двери в конце помещения открыться, издав тяжелый скрип, жалящий уши. Два лица обращённых к вошедшему.

— Дарен! — парень задыхается всхлипом.

Курт выставляет руку, в ней нож.

Алекс цепляется взглядом за этот выпад. Порывается вперёд, но кандалы удерживают его запястья над головой.

Смит, бледный, как сама смерть. Стоит в проёме двери и тяжело дышит. Взгляд мечется с ножа, направленного  прямо на него — на Алекса и его скованные руки.

— Отойди от него, — рычит Дарен , делая шаг вперёд.

— Не лезь в это, Смит, — голос Миллера ровный. Он чувствует себя хозяином положения. — Ты не в том состоянии. Хорошо по тебе приложились, а?

Дыхание блондина сбитое и неровное. Видно, что держать спину прямо ему удаётся с трудом, и, будто в подтверждение слов Курта, он заходится кашлем, сплёвывая кровью на влажный пол.

— Даже очень хорошо, — тёмные брови приподнимаются. — Ты еле стоишь.

— Я сказал — проваливай, — хрипит, прижимая руку к животу и поднимая на Миллера взгляд.

— Прости, Смит. Но это конец. Всё.

Нож в руке Курта застывает и он подходит. Так, будто бы сейчас…

Сердце Алекса останавливается.

Только что оно вылетало наружу, пробивая дыру в глотке, а сейчас застыло. Ни одного движения. Этот миг замер, словно кадр из какого-то не смешного, страшного и правдоподобного фильма.

Огромные глаза парня в ужасе вглядываются в белоснежное лицо Смита, который кажется таким изнурённым, словно сейчас упадёт прямо здесь. В уголке тонких губ медленно собирается сгусток крови.

А в следующий миг время, будто кто-то ударил его в спину, полетело вперёд, стараясь нагнать упущенные секунды.

— Нет! — задохнулся Джонс, когда рука Миллера метнулась вперёд, и нож пронзила неуспевшего среагировать Дарена.

— Здохни!

— Нет! — крик разорвал тишину. Трясущееся тело подкинулось на постели.
Волосы лезут в   мокрое от слёз лицо, а ледяные руки, стиснутые в кулаки, жмутся к груди. Сердце заходится, заставляя давиться каждым сбитым вдохом.

Воздуха в спальне нет. Взгляд мечется в темноте, слёзы текут, будто сами по себе.

Алекс вскочил с кровати, даже не заметив, как одеяло слетело к ногам и сползло бесформенной кучей на пол. Дрожь. Она будто воплотилась в каждой клетке напряжённого тела.

Идти, бежать. Движение вперёд. Почти ничего не видя. В мозгу стучит только одно  слово, криком.

Здохни!

Нет. Нет, нет!

Бледное лицо Дарена в сознании.

Серые глаза, кровь. Он убил его. Миллер убил его!

Нет, не может быть. Это сон! Просто сон, пожалуйста.

Алекс налетел на дверь в ванную комнату, ударившись о дерево всем телом. Руки лихорадочно шарили по поверхности, натыкаясь на узорную раму. Пожалуйста, это просто ночной бред. Кошмар.

Истеричные всхлипы заставляли тело сжиматься, а слёзы застилали глаза. Наконец-то пальцы сжались на ручке, рванули на себя.

На мгновение его заставил зажмуриться свет, ударивший в глаза. Сон и явь смешались в такой тугой ком, что различить их стало просто невозможно.

Смыть, проснуться. Быстрее, пока это не затащило в себя, не вернуло в то место.

И парень метнулся вперёд, почти не контролируя своего тела, оглушённый набатом, ревущем в голове .

* * *

Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Смит вздрогнул, резко обернувшись, так, что мокрые волосы упали на лоб и прилипли к коже.

Джонс дрожал — и это было первым, что Дарен заметил.

Нет. Он не дрожал. Его трясло. Просто лихорадочно трясло, а в глазах был написан такой ужас, словно перед ним сейчас не Дарен стоял, а сам чёрт.

— Джонс, что…

Парень даже не слышал, кажется.

Слепо бросился к раковине, открывая вентиль непослушными руками и подставляя ладони под тугую струю.

По бледным, Господи, таким бледным щекам текли слёзы.

Пальцы начали лихорадочно тереть глаза, смывая солёную влагу, разбрызгивая холодную воду везде, где только можно. По зеркалу, кафельному полу, разгорячённому после душа торсу Дарена. Смит оглушённо смотрел на то, как слипаются длинные ресницы, а тонкие пальцы снова и снова прячут от него лицо.

— Джонс, какого хера случилось? — голос удивлённый, глухой.

В какой-то миг он понял, что сделал шаг к нему, осторожно протягивая руку, но не смея коснуться вздрагивающего плеча.

Погладил пальцами воздух.

В ванной на несколько мгновений повисла тишина. И нарушилась так внезапно, что сердце сжалось до размеров горошины: через прижатые к лицу ладони прорвался громкий всхлип.

А следом рваные рыдания, на которых явно не хватало дыхания, сотрясли тело Алекса. Его ноги  подогнулись, и он тяжело сполз на пол, цепляясь пальцами за края раковины. Холодная вода по-прежнему хлестала его по рукам, стекая ниже, к локтям, исчезая в коротких рукавах футболки, прорезая мокрыми дорожками быстро намокающую ткань.

Единственное, на что хватило смелости Дарена — сделать ещё один крошечный шаг и закрыть кран.

— Слушай, я…

Джонс вздрогнул так, словно он проорал эти слова ему на ухо, а не шепнул едва слышно.

— Нет, нет! Нетнетнет! — парень застучал ногами, едва ли не истерически пытаясь забиться под широкий выступ раковины. Но голые ступни бестолково елозили по мокрой плитке, проскальзывая и нечаянно пиная Смита по голени.

И это странным образом привело его в чувство. Сработал какой-то неизвестный переключатель, заставив потянуться к нему мазнуть пальцами по влажному локтю в попытке поднять, встряхнуть. Но Алекс отпрянул, словно не узнавая его, снова срываясь и опять стараясь оттолкнуться.

Боже, да что с ним такое?