Часть 31

***

Несмотря на то, что шторы были плотно задернуты и в комнате царил полумрак, Алекс проснулся  в половину восьмого.­

Скорее, по привычке, конечно. Полежал немного с закрытыми глазами, вспомнив, что сегодня воскресенье и можно выспаться, однако сон отказывался возвращаться к нему. И хорошо, - подумал, садясь и ёжась от утренней прохлады. Ему снилось что-то, от чего голова казалась теперь невообразимо тяжёлой.­

К чёрту такие сны. ­

Парень встал, потягиваясь и оправляя рубашку. На секунду прислушался. Наверное, это уже вошло в привычку — прислушиваться, чтобы знать, не бродит ли в соседней комнате Смит. Что вряд ли, конечно — не поднял бы он свою  задницу с постели в такое время, да еще и в выходной.­

Пусть проспит поход в город к чертям собачьим.­

Так ему и надо.­

Усмехнувшись своим по-детски мстительным мыслям, он прошлепал босыми ногами в ванную, покосившись на дверь, ведущую в спальню парня. Ему вспомнился недавний инцидент с Мередит , и в щеки бросилась кровь. Не дай Бог он узнал бы об этом. Всю свою жизнь Алекс выслушивал бы подколы от него лишь на эту тему.­

Чувствуя привычное раздражение, что уже с утра в его голове столько Смита, он подошел к раковине, заглядывая в зеркало. Растрепан ещё больше, чем обычно. Нужно поскорее приводить себя в божеский вид. Алекс  умылся и почистил зубы. Затем разделся и встал под горячие струи душа, прикрывая глаза и мурлыча какой-то незатейливый мотивчик себе под нос, думая о том, что совсем скоро ни одной лишней мысли не будет в голове — он будет распивать пиво с Джеком и Заком. Только сейчас он понял, как сильно соскучился по ним. ­

Просто сидеть и болтать.­

Обсуждать очередную глупую попытку кого-то быть вместе, очередное наказание от профессора, в очередной раз видеть противные рожи за соседними столиками и отбиваться от их заносчивых шуточек. В городе, а особенно в кафе куда все ходили всё было проще. Даже с врагами — там каждый отдыхал. Их подколы и попытки кусаться воспринимались иначе. Проще. ­

Там все занимались своими делами. Это было чем-то вроде нейтральной территории, где если и перебрасывались руганью, то больше из вежливости, чем потому, что так хотелось. ­

Алекс как раз наносил на волосы шампунь, когда услышал грохот кулака по двери, и подскочил на месте, едва не выронив из рук флакончик. ­

— Джонс твою грёбаную мать, сколько можно распеваться?!­

Судя по хриплому голосу, он его разбудил, задумавшись и неосознанно повысив громкость своих песнопений. А судя по интонации, Смит не любил, когда его будили. Он с тяжёлым вздохом принялся смывать пену с волос, решив, что разумнее будет промолчать, ведь если день начался с него, значит и пройдёт он через задницу. Ведь настроение испортить куда легче, чем снова поднять. Тем более, если его портит этот кретин. У него же просто дар на подобные...­

Ещё один удар по двери - и Алекс снова вздрогнул, выронив флакон с шампунем, который больно стукнул его по пальцу на ноге. Он охнул и нахмурился, уничтожая взглядом матовое стекло кабинки, за которой едва просматривалась дверь, что осаждал Смит. ­

— Идиот! Чтоб тебя.­

Последний удар был почти ленивым, и Алекс решил его не считать. ­

Прошло секунд десять тишины, нарушаемой лишь шумом воды. ­

Судя по всему, ушел обратно в постель, намереваясь проспать еще несколько часов. Алекс, слегка щурясь от бивших в макушку струй, усмехнулся. Фиг ты поспишь, змеёныш.­

Воодушевленный, он подобрал флакончик и, набрав побольше воздуха в лёгкие и используя шампунь в роли микрофона, запел с таким пристрастием, что собственный голос звонкой трелью отдался в ушах, вибрируя в стенках стеклянного кокона: ­

— Ах, мальчик-красавчик 

Сколько де-е-евушек вздыхает

Сколько слёз про-оливают

Они глядя на тебя

Первое, что пришло в голову. Говорят, это обычно является самым правильным выбором.­

Старательно вытянув последние гласные, слегка сфальшивив и закусив губу, он сделал небольшую паузу, чтобы проверить реакцию. ­

Что последовала незамедлительно.­

Об дверь так шандарахнуло чем-то таким тяжёлым, что Алексу на секунду показалось, будто он оглох. ­

— Закрой рот! — его разъярённый вопль лился лечебным бальзамом на душу. Пусть сегодняшнее утро будет признано утром-самой-глупой-мести-за-всё. Вдохнув поглубже, он снова запел, отставляя флакон и время от времени отворачивая голову от бьющих струй, чтобы смыть пену.­

— Ах, мальчик-красавчик

Сколько девушек страдает
Сколько мимо пролетает
Как им плохо без тебя

Мальчик-красавчик на папиной машине
Быстро едет п...  
(Меня абсолютно не волнует что это Англия, а песню он поёт совершенно не Английскую, пусть будет. Вот хочется мне так.)

Он прислушался и услышал его шаги. Дверь снова содрогнулась.­ И он притих

— Ты, дурак, сейчас получишь с моей легкой руки, если не прекратишь петь это дерьмо! Я с легкостью могу выбить дверь!

Алекс захлопнул рот прежде, чем ещё хоть звук успел сорваться с его губ. У него и мысли не было, что он вздумает открывать дверь. Зачем? Чтобы полюбоваться на ненавистного Джонса? 

— Прочь от двери. Через две минуты я освобожу ванну. ­

Он стукнул еще раз, для достоверности или просто со злости. ­

— Засунь свой приказной тон себе в глотку, отброс. Ты ответишь за то, что разбудил меня в такую рань.­

Закатив глаза, Алекс заставил себя промолчать и быстро смыть остатки шампуня и мыла.­

Обмотавшись полотенцем, он юркнул в свою комнату, прикрывая за собой дверь и проворачивая замок. На всякий случай.­

А когда обернулся к зеркалу, понял, что отражение ему улыбается.­

* * *

В гостиную он спустился в прекрасном расположении духа, уложив волосы особенно аккуратно. Не для Смита, конечно. Ему  просто захотелось выглядеть сегодня привлекательно. Целое утро придется крутиться среди людей, и своих друзей, и он серьезно настроился  развеять любые их подозрения по поводу того, что он стал какой-то «не такой». ­

Вчерашний вечер он провел в прошлой  гостиной , поедая с Джеком печенюхи , и посмеиваясь над попытками одноклассника  сочинить приличный стих для девушки. Потом кто-то притащил  шахматы, чем и занял всех почти до ночи. Они провели вечер так, как проводили всегда до этого.И  в комнату старост Алекс вернулся в приподнятом настроении, далеко после отбоя. Услышал смех Вайт и, после  чего быстро забежал в комнату , упал в постель и уснул, впуская в голову какой-то дурацкий и неприятный сон.­

Алекс  ухмыльнулся , ставя сумку на стол и думая о том, что останься Мередит  до утра в соседней спальне, она бы тоже проснулась от столь задушевных песен в душе. Но Смит никогда не позволял ей остаться в своей постели. Это были его личные размышления, в которые Алексу  вникать не хотелось, хотя какая-то очень глупая его часть втайне радовалась от этого. Чего именно — неясно. То ли от того, что даже для Смита есть какая-то святая святых, куда нет доступа кому попало. То ли от осознания того факта, что он не такой ширпотреб, как казалось. Если только в определенном смысле.­

На столе в гостиной лежал конверт.  Парень подошел , и взял в руки. Почерк был явно не его родителей. Значит мать Смита.

Интересно было бы взглянуть на общение сына с матерью. Наверное, в таком сыночке она души не чает. Вырастила чадо на свою голову. А возможно, послание от отца, который на самом деле жив? И, может быть, Алекс  держит в руках опаснейший компромат, за прочтение которого его могут убить.­

Он не сдержался  и фыркнул. ­

Нет. Читать чужую почту, а тем более почту Смита, он не станет. Просто положит это на стол, и пусть сам решает... Он уже почти протянул руку, почти выпустил письмо из пальцев, но лихорадочный интерес нездоровой волной накрыл грудную клетку.­

Судя по тому, что писали газеты , его мать была не в себе после произошедшего летом. Что она писала сыну?­

Алекс  воровато обернулся , прислушиваясь. Тишина. Может быть, Смит пошел в ванную или же выбирает рубашку, которую наденет сегодня. 

Он всё ещё сомневался , а пальцы уже разворачивали  бумагу. Сердце билось в груди так, будто намеревалось пережевать само себя своими же ударами. Кляня свое  любопытство, Алекс впился  глазами в первые строки, выведенные мелким женским почерком. ­

«Мой сын Дарен!».­

И уставился  на эту фразу, моргая.­

Странное обращение родного человека к родному человеку, - подумал он, снова хмуря брови. Представив себе на секунду, что мать обратилась бы к нему подобным образом, «мой сын Алекс!», ему  стало смешно. Возможно, у богачей  положено официальное обращение к членам семьи. Интересно, а к мужу она тоже обращалась «мой муж »? ­

А возможно... она действительно была не в себе.­

Алекс  продолжил читать, покусывая губу и чувствуя себя немного преступником, но получая от того несказанное удовольствие. ­

«Надеюсь, у тебя всё хорошо, и мои письма к тебе доходят. Сегодня вечером меня посетил мужчина. Он вёл себя так, будто долгое время знал меня. Скажи мне, были ли у меня давние знакомые ?..»­

Парень  перечитал последнюю строку, озадаченно приподнимая брови. Что значит: «были ли знакомые»? Алекс нахмурился , не позволяя острой жалости взять над ним  верх.­

«...Он говорил очень странные вещи о...»­

— Джонс , ты просто титан идиотизма, и если думаешь, что твои вопли в душе это забавно или что они как-то подтверждают твоё... ­

Издевательский голос за спиной заставил парня подскочить на месте, вскидывая голову, а внутренности — медленно сползти куда-то в район коленей, оставляя после себя лишь ледяную пустоту. Смит стоял в проёме арки, ведущей на лестницу. Чёртово письмо жгло руки так, что хотелось тут же выкинуть его, однако Алекс замер, глядя на Смита.­

Он резко замолчал — взгляд упал  на письмо в тонких пальцах. И внезапно глаза сузились, становясь похожими на две глыбы льда. Тишина, повисшая в гостиной старост, напугала Алекса  . Него было ощущение, что он сейчас рухнет вниз и разобьётся. ­

— Какого хера ты делаешь?­

— Я... ­

Взгляд лихорадочно метался по комнате, похолодевшие пальцы теребили бумагу. Он буквально чувствовал, как он сатанел. ­

— Послушай...­

Смит  подлетел к нему , не отрывая взгляда от письма , и парень отшатнулся , автоматически заводя руки за спину и ловя на своём лице его бешеный взгляд. ­

— Дай сюда, — зарычал он глухо, уничтожая его, прожигая льдом из глаз. ­

— Послушай, я не хотел читать. На столе... Я открыл... Оно правда... там нет ничего такого. ­

— Дай сюда письмо! — его рёв эхом отдался в голове, разбиваясь о черепную коробку и вонзаясь острыми осколками куда-то глубоко внутрь. До мяса. До кости. ­

— Боже , Смит. Выслушай меня, — лепет, почти детский, почти неслышный. ­

Резкое движение. Он зажмурился — рука его взметнулась в воздух. Сейчас он ударит его. Сейчас. Сам виноват. ­

Сам. Сам.­

Сердце вторило бьющему в голове слову, а тело сжалось. Внезапный рывок крепких пальцев — и он каким-то невообразимым маневром приземлился боком на диван, а письмо было вырвано из рук. Что это было? Он его просто отшвырнул на подушки вместо того чтобы ударить, как он и предполагал.­

Со страхом приоткрыв один глаз и задыхаясь от колотящего в горле сердца, Алекс уставился  на его напряженный профиль, а затем взгляд упал на руки, комкающие пергамент.­

— Смит...­

— Ни слова, Джонс. Ни слова, блядь, иначе я убью тебя, — он цедил слова, комкая письмо с остервенением, а затем бросил его в камин, не глядя. Дыхание было неровным, рваным. Руки сжимались и разжимались, а затем метнулись вверх и принялись завязывать галстук, который расслабленной змейкой свешивался из-под воротника легкой рубашки.­

Алекс  молча смотрел за четкими, заученными движениями, недоумевая, зачем он выкинул письмо, что уже горело в огне. ­

— Оно... оно было от матери.­

— Я знаю, — рявкнул он, поворачивая к нему голову и уничтожая взглядом, — и ты не имел  никакого долбаного права лезть туда. ­

— Я и не лез...­

— Ага. Оно само  попросило  прочесть себя?!­

— Не нужно орать на меня! ­

Его взгляд вцепился в его собственный.

— Не нужно совать свой нос не в свои дела, чтобы я не орал на тебя, чёртов придурок!­

Руки Смита оторвались от галстука и снова принялись сжиматься и разжиматься на уровне его носа. Это чертовски нервировало. Казалось, Смитовским  пальцам не терпится сжаться на его шее, и Алекс  отодвинулся  в дальний угол дивана, соизмеряя расстояние до брошенной на столе сумки. ­

— Если я ещё раз увижу тебя рядом с тем, что принадлежит мне... ­

— Чёрт возьми, Смит! Я ничего не украл, я всего лишь... — он замолчал, когда его кулак  уставился прямо ему в лицо. ­

  — Не перебивай меня, Джонс.­

Просто невероятно!­

— Что? Побьёшь меня, да? В гостиной старост? ­

Алекс резко поднялся на ноги, глядя ему в глаза. Кулак поднялся  вслед за ним .­

— Зубы прорезались? Хочешь лицо подправить? ­

— Твои угрозы, Смит, такие пустые. ­

Его губы скривились. Захотелось убить его, убить сейчас же, этого маленького заносчивого сучонка. Прямо сейчас плюнуть  ему в лицо. Ударить его. Смотреть, как он корчится на полу, откусывает от боли свой грязный язык. ­

Он чувствовал себя таким униженным и беспомощным оттого, что не мог ударить его. Не потому, что было нельзя. А потому что не мог. ­

Его глаза. Его волосы. Он. ­  

  Такой  настоящий, живой, почти такой  же разозлённый , как и он. Что он мог сделать? Что, кроме «пустых угроз» и беспомощной злости, когда у него в носу до сих пор жил его запах, который остался от его мыла и шампуня в душе?­

— Тебе еще аукнется это, Джонс. ­

Он едва не подавился собственным ядом, выплёвывая эти слова. Ненавидя его за его самого. Ненавидя себя за столь хилую угрозу. Он скривился. Не верил. Да, не верь мне, отброс . Я сам еще не знаю, что сделаю, но заставлю тебя упасть на тот же уровень, где сейчас валяюсь я в собственных глазах. ­

Дарен руки так ,что костяшки побелели. И опустил кулак , пряча в карман штанов руки, с толикой удовольствия замечая облегчение во взгляде парня , тут же, однако, сменившееся мятежным огоньком. ­

— И что ты сделаешь? ­

Вызов. Вздернутый подбородок.­

Чёрт возьми, как можно так меняться — минуту назад он мог поклясться, что видел страх в распахнутых глазах. Теперь же он  сжимал кулаки, выпрямив плечи. Взгляд хищно вцепился ему в лицо, и, Боже, этого ли парня  он назвал уродом ?..

Противостояние было прекрасным. Его можно было ощутить кожей. ­

Ему это... нравилось? ­

От шальной мысли новая волна ярости разорвалась где-то в сердце.­

— Месть будет сладка, не сомневайся.­

И что-то в его тоне заставило Джонса поёжиться. Он видел это, ощущая расплывающееся в груди удовлетворение.­

— Сколько пафоса, Смит. Не заговаривайся, ради Бога.­

Он ничего не ответил. Громко фыркнул.­

Когда он отвернулся, делая шаг к столу, взгляд скользнул по его курносому носу и густым волосам. Надо же, он иначе причесался, он только заметил это. ­

И едва не проклял себя за то, что заметил. ­

Вот уж кому нужно удар  в голову, так это ему самому. Чтобы мозги встали на место. Неподвижные валуны собственных мыслей внезапно сдвинулись, таща за собой другие, старые воспоминания, от которых под кожей зашевелились мурашки. ­
Отец, тёмная комната. Крик матери. Обнаженный по пояс мужчина валялся на полу. Скрип двери, взгляд отца. ­

«...Как ты посмел зайти сюда?!..»­

«...пожалуйста, не нужно, он не знал!..»­

Удар. ­

«...Отец, я... нет, пожалуйста...»­

«...Замолчи!..»­

Удар. Боль. ­

Боль.­

Больбольболь. ­

Дарен  выдохнул, судорожно сглатывая. Находя взглядом Джонса, который рылся  в своей сумке. Успокаиваясь. Мышцы шеи свело, и он на несколько секунд закрыл глаза. Это будет жить в нём. Отец мёртв, а это останется в нём. Всегда. Пока не сведёт с ума.­

И от этого становилось страшно. Все страшнее с каждым днём. ­ 

  Бежать от страха. Страха нет. ­

Просто бежать.­

Алекс  вздрогнул, когда дверь  за ним закрылась.

Что за метаморфозы с ним творятся? Боже, он никогда не поймёт этого человека. Он и не хочет его понимать.­

Закрыв сумку и повесив её на плечо, Алекс бросил взгляд в камин, на крошечный истлевший клочок бумаги, который лениво доедал огонь. Сделала шаг. Рассмотрел слова и снова нахмурился. ­

Мой сын Дарен. ­

— Что за семейка... — тихо произнес, вздрагивая от лёгкого шороха за спиной. 

 Он хотел иметь крылья ,чтобы однажды закрыть глаза и улететь.