Часть 47

Алекс  так быстро жевал, что даже Зак наблюдал за ним, приоткрыв рот. За тем, как друг снова и снова подносит большое яблоко к губам, как постепенно фрукт становится всё меньше и в рекордные сроки превращается в жалкий огрызок, завёрнутый в салфетку. Зак мог поклясться, что Джонс даже не почувствовал вкуса еды. Парень отстранённо облизал кончики пальцев, а затем губы. И всё это — не отрывая взгляда от тетради , что лежала на коленях.

— Боже, — вырвалось у него. — Положи перед тобой приготовленного меня, съел бы и не заметил!

Алекс вздрогнул, поднимая глаза.

— Я бы на твоем месте занялся изучением предмета, — отчеканил он  быстрым кивком указывая на конспекты. — Не стоит снова полагаться на то, что тебе удастся списать у меня.

Тот насупился: его юмор остался неоценённым.

— Я готовился. Целый вечер в комнате провёл… ну, или большую его часть, — пробубнил, но всё же уткнулся в писанину.

Друзья вдвоём решили устроить на большой перемене пикник прямо во дворе, постелив пиджак Зака на траву у фонтана и усевшись сверху, раскладывая вокруг себя конспекты — следующим уроком была обещанная контрольная по геометрии. Однако Алекс как ни заставлял себя смотреть прямо на исписанные его же почерком листы , не видел ни слова — слишком громкими были мысли в голове.

Прошло две недели. Две чёртовы недели и один чёртов день.

Они со Смитом не разговаривали. Они даже не виделись толком. Алекс был уверен в том, что он даже не замечает этого молчания. Его же оно душило. Не давало нормально мыслить, находясь у себя в спальне или прокрадываясь в душ поздним вечером, чувствуя запах его геля для душа и задерживая дыхание, насколько это было возможно.

Но потом всё равно приходилось делать вдох и Смит оказывался внутри. Глубоко в лёгких.

Это так бесило.

Они молча обходили школу. Четыре патруля в полной тишине. И расстояние между ними изменилось. Если раньше он шёл в трёх шагах от него, то теперь — это семь. Или восемь. И с каждым разом их становилось всё больше.

Долговязая тень уже не касалась его туфель.

Восемь шагов. Боже, между ними бесконечная пропасть, а не шаги.

Хорошо, что сегодня профессор избавил Алекса от этой участи. Идти, прибитый его присутствием и бесшумной походкой, и задыхаться от невозможности (и нежелания, конечно же) что-то изменить, и истекать этими дурацкими мыслями, что не выходили из головы, и… Еще много “и”.

Как вовремя учитель попросил помочь ему с журналами , сняв с патрулирования на один день. Еще одной тишины парень бы не выдержал. Правда, эта просьба значила, что им со Смитом нужно будет пообщаться. Хотя, можно было бы написать ему в сообщения… чего делать совершенно не хотелось. 

Джонс не мог понять одного — почему ему настолько наплевать? Нет, понятное дело, что ему тоже совершенно наплевать. Но… не совершенно, наверное, потому что он думал.

Так часто, блин, думал об этом, что голова болела.

Даже после их разговора в подсобке. Будто... ничего не изменилось. Как будто что-то могло измениться от давно подтверждённого факта: Смит подлый, бесчестный и гнусный придурок. И то, что он остановил ублюдка Грэхэма —  не делало его  намного лучше.

Но что о том говорить, если Смиту было всё равно.

Он веселился вовсю, чувствуя себя в своей скорлупе высокомерия и самолюбия, как рыба в воде. Перешучивался с Дэвисом, бросая на всех надменные взгляды. Обжимался в везде с Вайт. О, её голос  был слышен обычно громче всех из спальни парня. А ещё он почти не появлялся в гостиной.

Парень решил, что это вообще мало его заботит.

— Алекс, — голос Зака вклинился в сознание и парень едва заметно вздрогнул. — Слушай, а… о чём ты думаешь целый день?

— Собираешься ли ты взяться за ум и посвятить немного времени занятиям.

— Я... серьезно вообще-то.

— Я тоже, — он поднял на товарища многозначительный взгляд.

— Эй, я же вижу. Ты уже целую вечность читаешь страницу, на которой написано пять строчек. Тебя что-то беспокоит, и вряд ли это “что-то” касается меня...
Алекс закатил глаза и хотел было вновь сосредоточиться на геометрии, когда Зак выдернул конспект из его рук. Парень раздражённо фыркнул, уставившись на фонтан перед собой.

— Ну же, эй, — он пытался заглянуть ему в лицо. — Скажи мне.

Перевел взгляд и встретился с глазами друга.

— Я просто не выспался, ладно?

И начал быстро собирать раскиданные вокруг вещи.

— Нет. Я же вижу.

— С каких это пор ты начал уделять внимание моему настроению? — Алекс выхватил тетрадь из чужих пальцев  и принялся запихивать в сумку.

— Я всегда замечал, — сказал Клейтон и встал, сунув руки в карманы тёмных джинс.

— Да что ты говоришь?! А мне кажется, если бы мы с Джеком не поссорились, ты бы и дальше не обращал на меня внимания. Ты мне не нянька, ясно? — он никак не мог справиться с книгой и потому просто зажал её под мышкой. Он не хотел раздражаться — так получалось само, и потому прошипел, поднимая лицо: — Я в порядке.

— Оно и видно...

Например Джек , наверное и Зак всегда, всегда считали, что он должен быть частью их настроения — и если у них всё было нормально, то и у него автоматически, по-умолчанию становилось так же.

Должно было. Должно, чёрт возьми. Ему надоело думать о том, что он обязан. Всем.

Преподавателям — отменно учиться. Классному руководителю  — улыбаться каждый раз, говорить, что всё хорошо. Боже, не скажет же Алекс, что вечером обычно запирается в своей комнате и сжимается под одеялом, чувствуя себя самым… несчастным. А иногда (чаще всего) — слышит, как этот кретин-Смит удовлетворяет очередную свою минутную пассию .  И с каждым разом, каждым чёртовым разом, это было всё громче и громче. Будто его шлюхи перед тем, как попасть к нему в постель, проходили кастинг на самую вопящую глотку.

Пока лидировала Вайт.

— Джек бы тоже переживал, —Клейтон молча наблюдал, как он поднимается, отряхивая штаны и сверля его своим тяжёлым взглядом.

— Прекрати делать как Джек, Зак.

— А я и не делаю… — он наклонился, подбирая пиджак и вытряхивая его от травы.

— Что это тогда? — парень поморщился, качая головой.И направляясь  по ступенькам в здание школы и вливаясь в неровный ряд студентов.

— Ты же Алекс, — он догнал его, выпалив это почти с обвинением, попутно бормоча извинения тем, кому успел наступить на ноги.

— Очень ценное наблюдение.

— Я о здравомыслии, понимаешь?

— Вот я и мыслю здраво.

— Да, только эти мысли делают тебя невыносимым… иногда, — добавил он, заметив быстрый взгляд, что он бросил из-под чёлки.

— Но они остаются моими мыслями.

— А мы остаёмся твоими друзьями, — Зак скользнул следом за ним в столовую, придерживая дверь для идущих позади учеников. — Хоть ты и в ссоре с Джеком. Он ведь твой лучший друг.

Алекс ничего не ответил, не глядя по сторонам направляясь к привычному столу, где устроились ещё пара одноклассников, беседуя о чем-то.

Зак не злил его. Не злил. Он злился сам на себя.

На мысли, что неподъемными глыбами, тяжко сталкивались где-то между висков.

Еще и, как назло, на глаза попались блондинистые  волосы, что заставило резко отвернуться от противоположного стола. Он не будет смотреть на Смита.

Достаточно уже того, что его голос набатом стучал в ушах:

“Может быть, и знал”.

Эта фраза за все время молчанки прокручивалась в сознании, как старая заедающая пластинка с одной и той же мелодией .

Если ты знал, чёрт возьми, то зачем полез? Почему не дал уроду Грэхему закончить начатое? Совесть? Стыд?

Алекс почти расхохотался, падая на лавку и громыхая тяжелой обложкой “Углублённого курса геометрии” по столу так, что те кто там сидел подскочили на месте.

— О, привет, Алекс. Хорошее настроение?

Бросив на одноклассников уничтожающий взгляд он промолчал, мысленно рисуя себе картинку извиняюще разводящего руками Зака, что уже стоял за спиной. Но, видимо, последний не только разводил руками, потому как, углядев что-то и растянув губы в быстрой улыбке, один торопливо встал из-за стола, дёргая второго за рукав. Тот тоже поднялся, оправляя одежду.

— Ладно, мы пойдём. Скоро контрольная…

— Да. Увидимся, — Клейтон кашлянул, провожая молодых людей взглядом до двери и садясь рядом с другом, облокачиваясь спиной о стол.

— Ну и что это?

— Что?

— Куда они пошли? — Джонс кивнул вслед удалившимся парням, которые не преминули обернуться у самого выхода. — Я упустил тот момент, когда собственные одноклассники начали избегать меня?

Парень опустил глаза, утыкаясь взглядом в обложку книги, чувствуя широкую подбадривающую ладонь Зака на своей спине.

— Слушай, — он легко сжал плечо друга. — Они не избегают тебя. Тебя никто не избегает. Скорее… ну… наоборот.

Он поднял вопросительный взгляд на  лицо напротив. Тот пожал плечами, но Алекс всё равно понял, что он хотел сказать. Он действительно был где-то очень далеко. Все эти почти два месяца. Весь в себе с тех пор, как узнал о том, что им с Дареном нужно будет работать вместе.

Стоп. Какого-черта-Дарен? Смит. И только Смит.

Язык во рту шевельнулся, будто случайно произнося запретное имя. У него красивое имя. Наверное, так же думают и все его шлюхи, когда истошно…

И тут же  щёки вспыхнули румянцем .