ЭПИЛОГ. Часть 1

Полтора года спустя. Июнь.

Марк

— Тьютор, тебе помочь? — спросил я, сидя на диване в нашей спальне и бросая взгляд на часы. — Уже пол шестого.

— Спасибо, что сообщил, — отозвался он из гардеробной. — А то я, конечно, не знал.

Я закатил глаза, откинулся на спинку дивана и зевнул, устало потерев лицо. В комнате горел мягкий верхний свет, за окнами всё ещё было темно — рассвет только начинал пробиваться сквозь плотные шторы. Хотелось спать. Очень.
Но что не сделаешь ради друзей — даже встанешь в четыре утра.

Собственно, так я и поступил. Успел умыться, позавтракать, одеться и собрать всё нужное.
А вот мой муж спал до последнего — и, как результат:  ел на ходу, принял душ за минуту, а после носился между шкафами, ворча и пытаясь разобраться, зачем вообще нужны все эти пояса, халаты и прочая «торжественная экзотика».

— Раз ты в курсе, который час, — сказал я, не двигаясь, — может, напомнишь себе, что выезжать нам нужно через десять минут. И что до храма, если не потеряемся, минимум полчаса.

— А почему мы вообще должны теряться? — отозвался Тьютор из гардеробной, шурша тканью. — Навигатор довезёт.

— По сельским дорогам он иногда путается. Так тебе помочь?

— Нет, дорогой. Сам справлюсь. Жди меня там.

Ну и ладно. Я встал с дивана, подошёл к зеркалу и бегло оглядел себя. Такой наряд надевал впервые — непривычно, странно. Не до конца понимал, правильно ли завязан пояс, но вроде сидел ровно. Спасибо YouTube. Надеюсь, монахи не засмеют.

Тёмно-зелёный традиционный костюм, лёгкая шелковая ткань, вышитый пояс, браслеты, кулон на цепочке. Всё это смотрелось немного нарядно, но по-своему красиво. А главное — уместно. В буддийский храм с улицы не зайдёшь, особенно на такую церемонию.

Я развернулся, сел обратно на диван и потянулся за телефоном — привычка. Стал проверять сообщения.

Райан писал вчера — спрашивал, когда мы, наконец, выберемся к ним. Уже можно: с Тьютора сняли подписку о невыезде, все обвинения официально аннулированы. А мы всё не доедем. То дела, то срочные проекты, то какой-нибудь аврал.
Чаще у Тьютора.

Мой любимый Тьютор.
Моя сладкая конфетка....
Которая в наш первый официальный Новый год клялась, что будет меньше работать. Что хочет тишины. Я тогда скептически усмехнулся — а теперь понимаю, что не зря.

После скандала и судимости от него отвернулись почти все крупные клиенты. Он потерял несколько важных контрактов сразу, а новые за полтора года можно пересчитать по пальцам. И это его злило. Он работал, как одержимый, требовал от команды невозможного, сам спал по пять-шесть часов в сутки, если вообще ложился.

Скоро должны были объявить результаты крупного тендера. Он возлагал на него большие надежды. Я — тоже. Хотелось верить, что если он выиграет, то хотя бы немного выдохнет.
Хоть чуть-чуть отпустит.

Я знал, что изменить его график полностью — невозможно. Но нашёл компромисс. Не идеальный, но важный.
Моя просьба, наш уговор: воскресенье — без работы. Ни у него, ни у меня. Плюс максимум удалёнки: всё, что можно, он делал из дома. Из нашего загородного дома.

Это хоть немного компенсировало его загруженность. Мы могли обедать вместе. Иногда — просто сидеть рядом в одном кабинете, каждый уткнувшись в свой экран.
И почти регулярно, как утренний кофе, — заниматься любовью прямо там же: между столом и креслом, среди ноутбуков, бумаг и входящих сообщений.
Как он любил шутить:
«В перерывах между совещаниями и твоими лошадьми».

Хотя я и переживал, что он снова слишком много работает, в глубине души был рад: он ожил.

Путь к этому оказался не таким простым, как мы наивно надеялись полтора года назад.
Одна ночь в ресторане не решила всех проблем — на деле всё оказалось куда сложнее.
Ему понадобилось время. А мне — терпение. Гораздо больше, чем я думал, что у меня вообще есть.
Иногда я сам себе удивлялся, как выдерживал. Наверное, даже буддийские монахи кивнули бы с уважением.
Его перепады настроения надолго поселились с нами под одной крышей.
Гормональный фон восстанавливался медленно. Как и тело — оно упорно не желало возвращаться к здоровью, к нормальному весу.
Будто само не верило, что всё действительно позади. Будто сопротивлялось.

Шаг вперёд — и снова откат. Иногда — рывок, как будто всё уже в порядке. А потом очередной срыв.

Но сейчас, спустя больше года, стало легче. По-настоящему легче. Стабильнее. Тише.

Кошмары, правда, всё ещё приходят. Нечасто, но точно.
После них он просыпается в холодном поту, дрожит, а потом весь день ходит будто не в себе: злой, замкнутый, отстранённый.

Работа помогала ему.
И, я очень надеюсь... моя любовь — тоже.

Я полностью взял на себя поместье, не жалея сил. Наша команда выиграла юниорский чемпионат Азии, а на международных скачках мы заняли третье место.
Неплохо, если учесть, что пару лет назад о нашей конюшне никто и не слышал.

И всё это — благодаря ему. Его вере в меня. Его любви.
Которая, несмотря на занятость, на звонки, совещания, контракты и мои разъезды, никуда не исчезла.
Наоборот — укрепилась. Оказалось, именно этот быт, эти мелкие привычки, лёгкие ссоры... а иногда и не очень лёгкие — только сделали нас ближе.

Например, как трм месяца назад.

Тьютор не сказал мне, что конкуренты подали на него в суд. Что ему грозят крупные штрафы, разбирательства, обвинения во взятке при получении контракта.
Я узнал об этом случайно — и взбесился. Упрекнул его: такие вещи в семье должны обсуждаться. А он, виновато улыбаясь, ответил:

— Я не хотел тебя беспокоить. Ты тогда как раз занимался покупкой новой лошади.

И от этого стало только хуже.

— Ты позволил мне купить лошадь, когда тебе грозит штраф в сотни тысяч?! — сорвался я. — Когда ты платишь адвокатам, снова проходишь через это дерьмо, а я даже не в курсе? Даже не могу быть рядом? Ты серьёзно думал, что это нормально?

— Я выиграю суд, — спокойно ответил он. — Никакой взятки не было. Они просто мутят воду, чтобы обрушить наши акции.

— Отличный план, — я усмехнулся зло. — Выиграть суд и даже мне не рассказать.

Я отвернулся. Настолько злой и обиженный, что не смог даже коснуться его в ту ночь. Так и легли — каждый в своей тишине.

Пока его рука не скользнула на мою талию. Пока его лоб не уткнулся в мою спину.

— Я знаю, милый, — прошептал он тихо. — Просто ты для меня так важен... Твоё спокойствие, твоё счастье. Я не хотел это портить.

Я не выдержал. Развернулся, прижал его к себе — крепко, почти жадно.

— Детка... Как же я тебя люблю. Но разве наше счастье не одно на двоих? ..

Суд он действительно выиграл.
И позволил мне быть рядом — по-настоящему. Не как зрителю, не как статисту.
А как тот, кому доверяют. Несмотря ни на что.

Я выдохнул и открыл мессенджер — хотел написать Раяну, что постараемся доехать к ним до августа, когда за спиной послышались шаги.

— Почему мы не могли одеться нормально? — проворчал Тьютор, выходя наконец из гардеробной.

Я машинально застонал, качая головой, собираясь отпустить привычную колкость... но слова застряли в горле. Когда он оказался передо мной — я просто онемел.

Он стоял в мягком, струящемся наряде цвета тёплого золота, лёгкая ткань выделяла всё — и силуэт, и осанку, и свет его кожи. Традиционный крой немного непривычно обтягивал плечи, подчеркивая, какой он высокий, стройный. Подтянутый. Лёгкий, почти кошачий. Он хмурился, глядя на складки на манжетах, морщился, поправлял воротник — а я просто смотрел. Молчал.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд. — Плохо смотрится?

Я покачал головой — медленно, будто во сне — и встал. Не отрывая взгляда.

— Ты...

Мои глаза скользнули по его всё такой же гладкой голове. Волосы так и не восстановились. Отрастали плохо, клочками. Врач тогда сказал, что так бывает после тяжёлого стресса: фолликулы «засыпают». Иногда — навсегда.

Мы ждали. Надеялись. Пробовали витамины, масла, стимуляторы.
А потом Тьютор просто махнул рукой, взял машинку — и сбрил всё подчистую.
Без колебаний. Без сожалений. С привычной ухмылкой.

— Удобно, — сказал он тогда. — Сэкономим на шампуне.
Пауза. И уже мягче, почти с теплом:
— И красиво, кстати.

Он говорил это легко, спокойно — как будто так и должно быть.
Но я помню, как смотрел на него тогда.

Он был красив.
Почти пугающе.
Почти... священно.
Тогда. Сейчас. Всегда.

Я сглотнул.

Он снова поморщился, поправляя манжеты — и в этот момент я подошёл ближе. Обнял его за талию. Крепко. Не отпуская. Прижал лоб к его виску — и замер на пару секунд. Просто дышал им.

— Ты чего? — спросил он, но по взгляду я понял, он уже догадывался, что со мной.
Хитро улыбнулся, опустил глаза, хлопнул ресницами — почти играя в застенчивость.
— Ну? Мне идёт... или не очень? — протянул он, явно выманивая комплимент.

Я взял его запястье — с тяжёлым золотым браслетом — и, не отвечая, поднёс к губам.
Поцеловал точку, где бился пульс.
Лизнул её — легко, едва касаясь кожи.

— Ты невероятно красивый, — сказал я тихо.

Тьютор широко улыбнулся, поднял руку и запустил пальцы мне в волосы.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — сказал он, скользнув взглядом по моему зелёному наряду. — Почти как жених.

— А ты... — я с трудом выдохнул, — снова лишаешь меня дара речи.

Я поцеловал его в кончик носа. Он тихо засмеялся, склонился ближе к уху и прошептал, почти мурлыча:

— Я узнал: церемония начинается в шесть тридцать. Крит сказал быть к шести — чтобы монах всё объяснил и подготовил. Но ты же знаешь, я схватываю на лету. Мне не нужно полчаса, чтобы разобраться, как себя вести... и куда нити завязывать.

Он провёл ладонью по моей груди — медленно, с нажимом. Спустился ниже, задержался у пояса. Потом вновь скользнул вверх — дразняще, уверенно.

— Так что... у нас есть минимум пятнадцать минут, — прошептал он с той самой улыбкой, от которой у меня каждый раз подгибались колени.

— Ты полчаса этот наряд надевал, — попытался возразить я, почти автоматически, больше по инерции, чем от желания сопротивляться. — Думаешь, если его снова снимать, нам хватит пятнадцати минут?

Он усмехнулся. А я уже и сам не отпускал его. Обнял крепче, с силой. Лбом уткнулся в его висок. Он тёплый. Родной. Мой. Как мне устоять?

Я решил, что один поцелуй никому не повредит. Просто поцелуй — чтобы отпустить это наваждение. Склонился к нему...

Но стоило губам коснуться его, как всё вышло из-под контроля.

Он ответил сразу — глубоко, почти яростно. Жадно, будто не видел и не чувствовал меня сто лет.
Поцелуй длился дольше, чем я рассчитывал. Слишком дольше. Я и не заметил, как мои пальц сами скользнули под его пояс. Он улыбался — прямо в поцелуе, и это сводило с ума.

— Мы можем не раздеваться, любимый, — проворковал он, наклоняясь к моему уху. Его ладонь уже легла на мой член через нежную, тонкую ткань. — Я сделаю всё быстро.

Он приподнял подол моего наряда, нащупал шелковый узорчатый пояс и провёл пальцами по ткани. Медленно, с нажимом, словно проверяя, насколько быстро он сможет его развязать. А у меня внутри всё сжималось.

— Сейчас — идеальное время, — продолжал он, и голос стал ниже, хриплый, обволакивающий. — Я просто спущу твои штаны. Встану на колени. И всё.

Он начал развязывать мой пояс. Медленно. Не отводя взгляда от моих глаз.
Мне нужно было сказать «нет». Мы опаздываем. Нас ждут. Вся семья Нана. Крит ждёт. Монахи. Будда, в конце концов...

— Чёрт... — выдохнул я, больше себе, чем ему. Пытаясь сосредоточиться. Сохранить здравомыслие.
Но мой член уже начал отзываться. И почему так всегда?

(Автор; ой Марк... и снова Тьютор тебя соблазняет 😀)

— Мы же опоздаем... — пробормотал я, почти жалобно. Последняя слабая попытка спастись.

Но он снова поцеловал меня. На этот раз — глубже. Жарче. Почти хищно. Его язык забирал остатки моего сопротивления.

Пальцы легли мне на пах. И прежде чем я успел что-то сообразить, они уже двигались — тёрлись туда-сюда, провоцируя, разогревая, доводя.

— Дорогой... — прошептал он, прикасаясь языком к моей шее. Медленно провёл вверх, к самому уху. — Ты же знаешь... я всё сделаю быстро.
Он улыбнулся, почти не касаясь кожи.
— А чем дольше ты сопротивляешься, тем меньше у тебя останется времени... чтобы насладиться моим ртом.

Я застонал.

Он был слишком красив. Слишком близко. Слишком мой.
Он знал, где прикасаться. Знал, где я сдаюсь первым.
Он лизнул меня под ухом. Потёрся своим возбуждённым членом о мой — медленно, с подчёркнутой наглостью.

И все я сломался .

Схватил его за затылок — гладкий, тёплый, любимый — и направил вниз.
Он опустился на пол, поднял на меня взгляд — короткий, хищный — и сразу стянул мои штаны до колен.

А дальше я только смотрел, как мой член скользит между его пухлых, идеальных губ.

***

Отблагодарить автора: https://boosty.to/helenaduhm/donate