ГЛАВА 19. Номер три

Тьютор

Когда я хитростью заманил его в Японию, изначальная цель была: Формула-1. Гонка. Его горящие глаза — и ещё одна причина привязать его ко мне сильнее. Всё было по плану.

Ладно... почти.

Двойной трах в самолёте — не входил в план. Как и то, как он молча понял, что мне тяжело на взлёте. Как держал меня за руку. Как успокаивал. Всё это — не по плану. Всё это задевало сильнее, чем я хотел. Цепляло. Что-то внутри, что я давно не чувствовал. Благодарность. Тепло. Желание притянуть ближе — и одновременно оттолкнуть. Потому что пугало.
А меня мало что может испугать. И мало что может остановить.
Но он...

Да, я был честен с собой. Я всегда так делаю.
Я начал привязываться.
И мой номер три становился всё ближе к номеру два. Или даже — к номеру один.
А не должен. Это опасно. Это — зависимость.
Потому что это не бабушка. Не Кенмин. Это Марк. Тот, от которого я вообще не могу оторвать рук.

Моя бы воля — я бы его к себе привязал.
За руки. За член. И ходил бы так. Захочу поцеловать — разворачиваюсь, он тут.
Почувствую зуд в заднице — он уже во мне.
Бля... круто было бы.
Но невозможно.
Рабство отменили. А жаль.

Всё оказалось не тем, что я думал сначала. Пришлось менять планы на ходу.
Чтобы хоть как-то держаться.
Чтобы не начать тереть себя — от желания.
Контроль. Всегда контроль.

С лошадкой всё вышло просто отлично. Я собирался её покупать в любом случае — но спешки не было. Владелец был готов ждать хоть до марта. И не потому что он меня хотел, или я когда-то его соблазнил. Не все мои знакомые хотят со мной переспать — к сожалению. Было бы гораздо проще жить. Но, увы, есть те, кому нужно совсем другое.
Хотя слово "надо" всё равно в уравнении есть. Куда уж без него.

На самом деле, он хотел не меня. Он хотел контракт. На миллионный заказ в Европе.

Мы с ним были конкурентами в одном из крупнейших тендеров сезона. Три компании: моя, его — и одна европейская, из Франции. Побеждала пока Франция. Ближе логистика, локализованные стандарты, общая культура, налогообложение — всё играло в их пользу. Много факторов.

Но.
У нас — ниже цены.
У японцев — передовые технологии.
И хотя мы оба отставали, из гонки ещё не вылетели.

Владелец японской компании повёл разговор не напрямую — но достаточно ловко. Сказал:

— У меня есть редкая лошадка. На аукционе уйдёт очень дорого, уже пишут со всех сторон. Но я слышал, у вас новое хозяйство. Четыре лошади?

— Пять, — поправил я. Мы тогда говорили по телефону, каждый — в своей стране. Я сидел за широким, массивным столом в кабинете.

Он продолжил:

— И вроде как, редкий жеребец у вас вот-вот появится? Говорят, всего год, а уже перспективный. Вот бы мою кобылу к нему... Понимаю, рано ещё, потомство и всё такое, но риски надо считать заранее. Если она уйдёт на аукцион — риски уже не просчитаешь.

Я помолчал, постучал пальцами по столу.

— И что вы хотите за это?

Он не ответил прямо, но дал понять: у каждого из нас есть то, чего нет у другого. И если объединиться — мы можем обойти французов. А кобыла, мол, может и не ждать аукциона, а сразу — по очень выгодной цене — поехать в Таиланд.

Я хотел отказать.
Продажа по заниженной цене такой лошади, пусть даже формально по закону — это риск. Легко привлечь внимание налоговой. Или антикоррупционных служб, которые и так следят за корпоративными договорами и кулуарными сделками.
Я сказал, что подумаю.

Серьёзно обдумывал альянс. Лошадь я собирался купить, но после — уже в рамках сотрудничества. И строго по рыночной стоимости.
Я не жадный.
Жадность ни к чему хорошему не приводит.
Я это знаю.
Знаю по отцу. По его глупым решениям. По его ставкам. По его проигранным шансам. По его пьянству, которое добило всё окончательно.

Поэтому — нет. Я могу получить всё. Просто нужно время. Терпение. Расчёт.

Но вот чего я точно не мог — так это ждать марта.
Мне нужно было привезти Марка в Японию сейчас.
В декабре.

Из-за гонки.
Из-за того, что он уже рядом.
Из-за того, что он здесь. Со мной.

Поэтому я позвонил японцу и сказал, что хочу взглянуть на лошадь заранее, неформально, обсудить детали.
Он тут же согласился.
А дальше... всё по сценарию.

В 22:13 мы приземлились в Токио.
Аэропорт — не основной терминал, а отдельная VIP-зона для частных рейсов. Паспортный контроль и таможня — формальные, но быстрые. Всё — в отдельной зоне, где нет ни очередей, ни флюоресцентных табло. Багаж выкатили прямо к трапу.
Черный «Мерседес» ждал нас у борта. Мы сели. Я выдохнул. Почти.

У меня не получилось расслабиться до конца. Я был уставшим, голова гудела от перепадов давления — у меня так всегда. Ненавижу летать. Особенно больше трёх часов. А тут — все шесть, и трясло неплохо.
Да и заниматься сексом всё это время — даже у Марка не получилось.

Я читал документы, просматривал отчёты. Он смотрел сериалы. Отвлекал меня. В итоге — подсадил. Мы смотрели какой-то тупой триллер про маньяка. Но было забавно.

— Так-то лучше. Твёрдая земля. Ноль над уровнем моря, — пробормотал я, пристёгивая ремень.

— Никогда бы не подумал, что ты боишься летать, — сказал он, глядя на меня. Улыбнулся. — Особенно после того, как я видел, как ты вёл «Феррари» под двести.

— Могут же у меня быть хоть какие-то недостатки, — фыркнул я.

Он рассмеялся.

— И правда. А то рядом с тобой я чувствую себя одним сплошным недостатком. Разве что летать не боюсь.

— И какой же ты недостаток? — хмыкнул я, покачав головой.

— Тот, который делает твои достоинства ещё ярче.

Я удивлённо поднял бровь.
Это был первый настоящий комплимент.
Да, он говорил, что сходит с ума от моих губ — но это звучало банально. Я такое слышал с тринадцати.
А вот так — завуалированно, красиво, впервые.
Мне понравилось.
Я улыбнулся шире.

...Эх... жаль, что его нельзя привязать к себе.

Приехали быстро. Отель — пять звёзд, стеклянная башня в Минато, напротив Токийской башни.
Небо уже темнело, и её подсветка будто плавилась в сумерках.
Мы поднялись в стеклянном лифте на самый верх.
Всего пять дверей на этаже. Белый мягкий ковёр. Люкс.
Именно так должно быть: роскошь — это когда её мало. Когда не «дорого-богато», а тихо, сдержанно. Стильно.

Ключ-карта — и дверь отворилась.

Номер был огромным. Футуристичным.
Гладкие линии, холодный блеск поверхностей, тёмное стекло, подсветка в полу.
И — панорамное окно на весь город.
Гигантское стекло от пола до потолка, за которым расплывался неоновый Токио.
Башня. Огни. Река. Движение, жизнь — и полная тишина внутри. Только дыхание.

Марк вошёл.
Не сказал, что дорого. Не закатил глаза. Он просто подошёл к окну и застыл.

— Я тебя трахну прижатым к этому стеклу, — сказал он, не поворачиваясь.

— Будь так добр, — проворчал я, подойдя сзади и обняв его за талию, — но не сегодня. Сегодня я хочу просто помыться. У меня голова гудит, задница липкая, трусы мокрые. А потом — спать. И ты — со мной.

Он повернулся. Поцеловал меня в лоб. Молча. Тепло.

— Таблетку выпил?

— Выпил. Но сон поможет лучше.

— Я ещё спать не хочу, — сказал он.

Глаза его светились.
Огни города отражались в них, как в стекле.
Кажется, эта поездка и правда его зацепила. Взбудоражила. Возбудила.

И это было... чертовски сексуально.

— Ничего не знаю, — сказал я, стягивая пиджак. — Через полчаса ты лежишь в кровати, а я — на тебе. А там уж делай, что хочешь.

— Так и хочется ответить: «Маам, ну дай ещё поиграть...» — пробурчал он, но с улыбкой.

Я потрепал его по волосам и засмеялся — даже сквозь тупую боль в висках.

— Я просто хотел немного почитать, — добавил он уже тише. — Про Кампаенг Сенских полукровок. Лошадь, которую мы завтра едем смотреть. У неё есть нюансы. Хочу разобраться, чтобы не ошибиться.

— Валяй, — кивнул я. — В кровати. Я на твоей груди. Читай что хочешь. Хоть пошлые комиксы. В Японии тут такое любят.

— Это оставим Раяну, — засмеялся он.

Я тут же нахмурился.

— Почему ему?

— Он с Кенмином, когда жили у нас, постоянно это читали. Потом я однажды нашёл в гостиной одну такую... книжку. Открыл. Выругался и закрыл. Там такие картинки... под стать сюжету.

Я рассмеялся, недоверчиво.

— Уверен, что это не Райан читал? Может, Кенмин не при делах?

— Уверен, — фыркнул Марк. — Я возвращал потом ему эту книгу. Кенмин как раз был рядом, выхватил её из моих рук и сказал, что ещё не дочитал. Что не мог уснуть — хотел узнать, кто там родит. И, поверь, в этих комиксах рожали не женщины.

Я чуть не поперхнулся.

— Кто бы мог подумать... Хотя, может, это действительно интересно. Прочитаешь — расскажи.

— Нет уж, — усмехнулся он. — Я лучше пойду смотреть видео о породе и расшифровывать ту медсправку , что ты мне по мейлу прислал. Так что пошли — в душ, а потом спать.

Так и поступили.
Я вымылся, потом вытянулся в кровати, устроив голову у него на груди. Он читал. Долго.
Смотрел видео — я ворчал, требуя надеть наушники, он бурчал в ответ, что где-то их потеряли. В итоге — выключил.

Потом шуршал планшетом, что-то записывал. А я просто лежал, укрывшись его теплом.
И незаметно уснул.

***

И вот сейчас мы ехали на ранчо.
Он был в том самом костюме, который мы вместе выбирали. Тот, что ушивал — уж слишком навязчивый портной.
Хорошо, что он оказался отличным специалистом, иначе я бы с ним больше не работал. А он — больше бы не работал там.

(Автор: а я всё гадала, что с портным. Пронесло его ...)

Не стоит так засматриваться на ширинку моего мужчины и улыбаться слишком ласково.
Но пиджак он ушил идеально.

Плечи у Марка широкие, грудь мощная, талия узкая. Красавчик, ничего не скажешь.

Мы ехали сами. Я был за рулём. Снял Nissan GT-R Nismo — чёрную, быструю, с агрессивным силуэтом. Настоящий зверь.

— Я снова поражаюсь твоему вождению, — хмыкнул он, когда я вошёл в крутой поворот без малейшей заминки.

Было прохладно, крышу мы не открывали, но и без этого эмоции зашкаливали. Я превышал скорость, рисковал. Заводил его. И себя.

— Приедем — покатаемся на моей трассе за городом. Одна из лучших картинг-трасс Бангкока.

— Не думаю, что смогу. Такие перегрузки — мои швы снова разойдутся. Врач будет ругаться.

— Когда заживёшь, — сказал я, мельком глянув на него.

Он не ответил. Блин. Надо аккуратнее. Я отвернулся, надавил на газ.

— Кстати, тебя завтра ждёт сюрприз, — бросил я как бы невзначай. Надо было уже начинать его готовить к гонке.

— И какой же? — спросил он. Я уловил краем глаза, как он вцепился в ремень безопасности, слегка побледнел. — Мы не доживём до завтра?

— Смешно, — улыбнулся я. — Нет. У меня есть кое-куда билеты.

— Куда же? Ты меня пугаешь... Блин, медленнее! — раздражённо прикрикнул он.

Я послушался. Сбавил скорость. Сам понял — передавил.
Но меня задело, что он не ответил.
Не сказал: «Хорошо. Съездим потом на трассу».
Не сказал: «Я тоже хочу быть привязан к тебе».

Или... не хочет?

Или всё ещё страдает из-за того придурка Ома?
Надо было тогда не просто ему трубы прорвать и телефон конфисковать, а его самого к чертям отправить.
На мой завод в Мае Хонг Сон — пять часов от Бангкока, в горы, где связи почти нет. И пусть там сидит. Сам.

— Ты следишь за "Формулой-1"? — спросил я, стараясь звучать как можно небрежнее.

— Да... А что?

Скорость уже позволяла мне глянуть на него. Он нахмурился, потом открыл рот, резко выдохнул:

— Этап Японии завтра в Сузуке... Бля, Тьютор! Откуда у тебя случайно оказались билеты на него? Эти билеты продают за год вперёд!

— Почему "случайно"? — я решил не врать. — Я часто езжу на этапы. Вживую — это совсем другое. У меня, так сказать, абонемент.

— Скажи честно.

— Да? — спокойно спросил я.

Он уставился на меня, скрестив руки на груди:

— Мы приехали сюда ради лошади или ради гонки?

— Ради лошади, конечно. Но и ради гонки тоже. Билеты у меня уже были.

— И почему не сказал? — он начинал заводиться.

— А ты бы поехал просто на гонку?

— Нет, — тут же ответил.

— Вот поэтому, — без тени вины. Я не хотел играть. — Ты мне помогаешь с лошадью. Бесплатно, между прочим, если напомнить. А я тебя отблагодарю— чем-то ярким, настоящим.

— Я бы не поехал... но это не значит, что можно вот так — хитростью выманивать меня куда-то, — он поморщился, посмотрел с упрёком. — Манипуляция.

"Марк... если бы не моя хитрость... — подумал я. Тебя бы покалечили до полусмерти в подворотне. Ты бы всё ещё ползал у ног своего бывшего и влачил скучную жизнь в поместье. Но... тебе этого знать не нужно. Всё равно не поймёшь. Не оценишь. И ещё обидишься."

— Извини. Но я правда хотел туда пойти с тобой, — сказал я уже вслух. Это была чистая правда. Все кроме раскаяния в голосе на слове "извини".

— Абонемент, значит... — хмыкнул он. — Прямо как с чартером: платишь за рейс, а не за пассажиров.

— Вот именно.

— Ладно, Тьютор. Я уже тут. Назад сам не уеду. Надеюсь, хоть лошадь действительно существует. И это ранчо.

— Всё будет, дорогой, — обрадовался я, что он уже не так хмурится. Улыбнулся ласково:
— Кстати, после гонки будет вечеринка. Сходим?

— Нет, — отрезал он.

Блин... Тут я спросил честно, без манипуляций — и сразу получил отказ. Вот поэтому с ним надо тоньше, через голову, через сердце.

— Почему? — переспросил я спокойно.

— Потому что это будет не про меня, — ответил он. — Я не хочу торчать там как неуклюжий медведь, попавший к лебедям.

Я выдохнул. По привычке захотел польстить, сказать что-то приятное, но банальное. Вместо этого цокнул языком и произнёс:

— Медведь? Ты знаешь, их занесли в Красную книгу. А лебеди — в каждом пруду. Так что пусть радуются, что к ним придёт медведь. Тем более — с таким красивым лебедем.

— Которые в каждом пруду?

— Но я редкий. Не белый. А чёрный.

Он натянуто усмехнулся.

— Всё равно не хочу. Лучше прогуляться по городу, куда-то сходить. А не торчать среди незнакомых мне людей.

Я был не согласен. Но решил не давить. Ещё не вечер. Он передумает. Я постараюсь.
Мы заговорили о чём-то другом — и довольно быстро доехали до ранчо.
Он, кажется, успокоился. Или смирился.
Я припарковался, отстегнул ремень и повернулся к нему.
Он откинулся на спинку сиденья, поправил манжеты пиджака — жест спокойный, почти рассеянный.
Я потянулся к заднему сиденью, взял шарф. Широкий, бежевый — идеально подходил к его костюму.
Аккуратно обвязал вокруг его шеи, поправил, расправил складки. Стряхнул с его плеч невидимые пылинки, пригладил лацкан. Сам потянулся за своим пальто.

— Ну что, дорогой, — сказал я мягко. — Пойдём посмотрим, всё ли хорошо с лошадкой?

— Да. Только... мы же договорились, Тьютор. Ты мне доверяешь?

— Конечно, — я наклонился и поцеловал его. Коротко. По делу. Но в губы.

Мы вышли из машины и пошли.

Всё будет хорошо.
Марк почувствует себя уверенно, поймёт, что достоин большего.
А я... я стану на шаг ближе.
К цели.
К той, что называется «потом».

Ваша Лена
***

Оставьте звездочку , если вы со мной.