ГЛАВА 8. Номер восемь

Тьютор

Последние три дня были...

Интересными? — да.
Но так же изматывающими. Эмоционально — и физически.

Я вставал рано, ехал в офис, решал кучу задач, следил за всем, даже если для этого у меня была команда лучших специалистов.
Но в итоге — всё равно я.
Моя подпись. Мои решения. Моя прибыль, кстати, тоже.

Потом — к нему. Играть сиделку. И между этими актами снова — офис.

Этот спектакль...
Нет, он не просто начинал меня увлекать. Он заводил меня.

Его раздражение, когда я нарочно вытирал ему рот салфеткой.
Когда кормил с рук.
А он — не отшивал. Не отстранялся. Только упрямо смотрел на мои губы.

А я?
Я делал всё красиво. Прикусывал губу. Опускал ресницы. Шутил.

Я и не пытался казаться скромным или застенчивым — это бы не сработало.
Он уже знал меня другим.

Я играл по-разному. Был весёлым, колким. Иногда — слишком напористым.
А потом резко уходил в обиду, в паузу, в тишину. Смотрел хмуро, снизу вверх.

И он почти всегда реагировал правильно. Почти как нужно.

И вот это «почти» — каждый раз сбивало меня с толку.

Вот — как сегодня.
С этими чёртовыми трусами. С его взглядом у лестницы. С тем, как он будто пытался оттолкнуть меня... и не оттолкнул.
Я забывался.

Забывал, кто я в этой игре. Зачем я здесь.
Что у меня есть цель.
Что он — номер четыре. Не первый, не особенный. Просто — нужный.
Что я должен привязать его, соблазнить... или хотя бы сделать своим любовником. Сделать его «своим». Преданным. Управляемым.

Но в такие моменты — всё это ускользало.
Расплывалось между его плечами.
Тонуло в его взгляде.
В этой линии челюсти, которую он не брил уже три дня — щетина тёмная, густая.
И мне всё чаще хотелось провести по ней рукой.

Не ради него. Не чтобы смутить сильнее. А просто... потому что.

Потому что я знаю, мне это понравится. Потому что возбуждало. Потому что я хотел.

Без схем, без стратегии.
Просто — прижать. Перевернуть. Сдёрнуть с него эти проклятые пижамные штаны, которые доводили меня до безумия.

И трахаться. Долго. Жёстко.

Может, он тоже играет?
Притворяется порядочным, скромным... А на деле — сидит так близко.
Позволяет мне вытирать себе рот.
Смотрит на мои губы.
Не носит трусов.
Снова эти трусы, чтоб их...

Но нет.
Он слишком простой. Слишком прямой.
Слишком...

Глупый?

Нет. Так я не считал.

Когда я отправил своего помощника в поместье — пока Марк валяется у меня на кровати и строит из себя гордого раненого — он прислал мне отчёт.

За полгода, с тех пор как Марк остался один... он, как ни странно, справлялся отлично.

И это при том, что сезон был в самом разгаре. Дел — выше крыши. А он ещё и с лошадьми успевал возиться. Не просто не развалил систему — наоборот, держал всё на удивление чётко.

Блин, он реально хороший управляющий.

Да, без диплома.
Но это легко компенсируется: знанием дела, опытом, интуицией.
Он ведь в этом доме уже сколько? Девять лет? Кажется, да.
Поэтому и знает, и умеет.

Вот только... почему ты не хочешь большего, Марк? Почему живёшь так?
Не тщеславный? Без амбиций?

Я не знал. Пока не знал.

Поэтому я попросил «номер восемь» из моего списка злости найти на Марка всё, что только можно.
Пока молчит. Но я умею ждать.

Номер восемь — бывший коп.
Тот самый, что когда-то, в мои семнадцать, арестовал меня за курение марихуаны.
А потом я его соблазнил. Легко.
С тех пор он работает на меня — не за деньги, не из страха, не по шантажу, а за... тонкую надежду.
Что ещё раз перепадёт. Что вдруг — опять.
Ждёт. Послушно, упрямо.
Молодец. Что ещё я могу сказать?

Но всё-таки он — номер восемь. А такую просьбу лучше передавать лично. Он не из тех, кому можно просто написать.
Это не кхун Варсават, которому достаточно одного звонка.

Нет.
С этим — тоньше. Так, чтобы почувствовал себя особенным. Нужным. Избранным.

Поэтому — личная встреча. Кофейня на окраине.
Утро, понедельник, десять часов. Все на работе, мы — в углу, за стеклом. Приватность — абсолютная.

Он пришёл сдержанный, но глаза загорелись, когда увидел меня. Я был без охраны. Без костюма, в обычной куртке и футболке. Спокойный. Свободный. Чуть ближе к нему, чем нужно.

— Кхун, — мурлыкнул я, почти шепотом, когда он сел.

Наклонился чуть вперёд, едва коснувшись рукой его предплечья. Почти случайно.

— Я вас так давно не видел. Как вы?

Никакой просьбы — только тепло. Сначала — сцена. В этой игре важно не спешить. Он должен расслабиться. Поверить, что всё это — про него.

Он начал говорить.
Про работу в частной охранной компании. Про нового шефа — глупого, недальновидного. Про бывших коллег, про связи.

Я слушал. По-настоящему слушал. Всегда важно знать, кто перед тобой. В деталях. Мелочи — мои самые надёжные инструменты.

В какой-то момент он коснулся моей руки — я тут же накрыл его ладонь своей.
Провёл большим пальцем по косточкам. Медленно.

— Как жаль, — тихо сказал я. — Ваш начальник не понимает, кого может потерять.
Я бы взял вас в свою фирму. Но... вы же понимаете. Слухи. Люди любят болтать. Особенно, когда чувствуют что-то неправильное.

Он чуть напрягся, но быстро растаял. Улыбнулся, потупил глаза.

— Тьютор... Я бы и не мечтал работать рядом с вами. Я... боюсь, сам бы не справился. Видеть вас каждый день...

Он говорил — я смотрел на его губы. На его пальцы. На всё, что выдавало желание.

Может, стоит с ним переспать?
Позволить ему почувствовать, что он — особенный. Что это — исключение.
Он красивый. Чисто внешне.
Конечно, в нём нет этой грубости, этой силы, которая меня теперь сводит с ума. Нет того, что есть в Марке.

Чёрт. Я снова о нём.

Я даже отвлёкся. Это... непростительно. Я так себя не веду. Не теряю фокус.

— Кхун, — мягко перебил я, возвращая разговор в нужное русло. — На самом деле, я пришёл с просьбой. Есть один человек. Я... виноват перед ним. Он из-за меня пострадал. И я хотел бы помочь. Но если прямо предложу — откажется, я его знаю. Вот я и подумал... может, вы сможете узнать про него чуть больше? Чтобы я понимал, как сделать для него что-то по-настоящему полезное.

Он, конечно, кивнул. Пообещал всё выяснить. Сиял, как мальчишка, которому доверили взрослую тайну.

С тех пор — тишина. Но я не тороплю. Ждать я умею. Особенно, если чувствую, что цель стоит усилий.

Может, там ничего особенного. Но... всё равно.

Так не говорят по-английски, если ты общался только с лошадьми.

Помню свадьбу — мы с Раяном и Кенмином говорили почти исключительно на английском, и Марк влезал в разговор, подхватывал, шутил. Да, с акцентом, с ошибками — но уверенно. Слишком уверенно. Не для конюха.

И кто его учил? Грумы, которые «yes» с трудом выговаривают?

А есть ещё — его бывший. Кхун Сонукан.

Вот кто интересный. Бывший управляющий поместья. Это было легко выяснить.
И так смешно вышло — вот уж судьба умеет шутить: он и есть тот самый умник, которого я уволил неделю назад.
Тот самый «благородный», с принципами. Только, выходит, его принципы на Марка не распространяются.

Я его тоже сейчас ищу. Внёс в список злости. Для профилактики. Мало ли.

Вдруг снова объявится. Решит вернуться. Написать.

(Автор: когда Марк ради тебя так глотку рвали?)

Пока не написал. Я проверял телефон Марка, пока он спал. Всё чисто. Но я же не всегда буду рядом. Не всегда смогу уберечь.

А Марк явно до сих пор влюблён. И не видит, его истинное лицо.

(Автор: Тьютор, ты святой. Просто луч света. Пример морали.)

Днём Марк выдал, что «занят». Чтобы отшить меня. Чтобы я отстал, сбился.

И вот это задело — сильнее, чем даже звонок от тех уродов-поставщиков.
С поставками всё просто: поноют, повозмущаются — но сделают. У них выбора нет.

А вот Марк со своим «я занят» — это другое.
Ты, значит, занят. А мне, выходит, должно быть до этого дело?

Я так ему и сказал.
Хотя сам уже не понимал — я всё ещё играю или действительно злюсь.
Похоже, в этот раз — по-настоящему.

Ушёл к себе. Раздражённый. Хлопнул дверью. Закурил. Встал у окна.

Хватит заводиться, Тьютор.
Помни: рассудок. Хладнокровие. Эмоции — только выверенно. Только дозированно. Только по делу.

Ты строишь башню — и даже если Марк тянется к самому верхнему кубику, он её не уронит.
Ты поставишь новый.

Соберись.

Я затушил сигарету и спустился в кабинет. Успокоился.

Ответил на пару писем. Отписал в Европу — у них ещё была середина дня.

Потом открыл сайт Формулы-1. Скоро этап в Suzuka Circuit, Япония.

У меня, как всегда, два билета. Я всегда беру пару — для тех, кого особенно хочется порадовать. Или... испытать.

Два раз возил Кенмина — но он равнодушен. Ему бы лошади, мюсли, ведро сена.
Я и сам люблю лошадей, вон — даже хозяйство завёл. И жеребенка у Раяна выкупил. Не совсем честно. Но выкупил.

Лошади — это одно. А рев мотора, скрежет тормозов, визг шин... это совсем другое. Это — страсть.

27 декабря. Перед самым Новым годом. Через десять дней.*

Я открыл поле, где нужно было ввести имя приглашённого. Там строгая проверка.
И не раздумывая, вписал: Марк.

Побалую.
И заодно посмотрю, как он выглядит в чём-то, кроме вечно мятых кофт и пижамных штанов.

А если не поедет? Не согласится?

Такого варианта у меня нет.

Что, зря всё это затеял? Даже съездил к этим самым поставщикам. На их завод. Это было вчера.

Корм для лошадей и скота. Небольшая, но известная компания. Офис — за городом, недалеко от того самого места, где на Марка, упс, напали, а я его так удачно спас.

Кирпичное здание, безликие окна, дешевая табличка у входа.

Встретили с улыбками:
— Мы так рады вас видеть, кхун Чанапат! — всё как полагается.

Я договорился за день до этого. Сказал, что интересует долгосрочный контракт — на пять лет. Прислал список требований, технические условия, объемы.

Конечно, у них тут же загорелись глаза.
Пять лет стабильных поставок? От моего имени? Уж кто-кто, а они знали, что это значит.

Посмотрим, как долго будет гореть ваш энтузиазм.

Журналист, вон, тоже горел — ровно неделю. А теперь лежит в больнице. Заявление потерял, память отшибло...

А ты, Марк, в отличии от него, — живёшь как в санатории: под одеялком, с бульончиком, почти счастлив.
Под моим присмотром, под моей заботой. И нос ещё воротишь.

Так. Снова я о нём. Хватит.

Я вышел из машины в костюме за несколько тысяч долларов — классика, ручная работа. Часы, обувь — всё как положено.
Помощник со мной — высокий, в очках, выбрит с иголочки. Обожаю, когда мои секретари выглядят как из фильма про ЦРУ. Люди начинают нервничать с порога.

Мы поднялись на первый этаж. Нас встретили, провели экскурсию — стандартно, с натянутыми улыбками и липкими речами.

Цех был, как я и ожидал: вылизан до неправдоподобного блеска, как будто тут не работали, а только делали уборку.

Мешки аккуратно сложены, рабочие в шапочках улыбаются и с счастливой рожей завязывают эти самые мешки. Красота. Прямо реклама патриотическая: мы счастливы работать тут.

Я кивал. Слушал.

А потом — вернулись в офис. Я попросил, чтобы все вышли.

В кабинете остался только я, директор — жирноватый тип с нервным покашливанием — и мой помощник. Помощнику придётся потом всё оформлять, пусть слушает.

Я сел. Открыл ноутбук. На экране — логотип его фирмы и открытая таблица. Просто как намёк: мы уже собираем материалы.

— Я слышал, вы поставляете корм в королевскую конюшню?

Он оживился, гордо расправил плечи.

— Да. Для кхуна, и его лошадей. Чемпионы, элита... вы же знаете.

— Это тот кхун, который разводится? — бросил я как бы невзначай, глядя в окно. — Столько слухов. Говорят, у неё любовник, у него тоже, наверное.

Он молчал, но глаза загорелись. Я повернулся к нему, наклонился чуть ближе.

— А вы ведь бывали у них в поместье, да? Видели всех вживую?

Он кивнул.

— Конечно. Мы работаем с ними уже три года. Я... многое видел. И да, у неё был роман. С тем самым конюхом.

— С каким?

— Ну... тот, что собак натравил. Не шибко умный. Но, наверное, в постели компенсирует. Иначе... зачем бы она...

Я не выдержал. Ударил ладонью. Громко. Резко. По столу. Он подпрыгнул. Даже мой помощник дёрнулся, а его обычно трудно удивить.

— Что... вы себе позволяете?.. — начал лепетать он.

Я медленно встал. Положил обе ладони на стол. Наклонился к нему. Холодно. Чётко.

— Кхун. Я скажу это один раз. Очень внимательно слушайте. Ваше производство нарушает пожарные нормы — вентиляция не сертифицирована, просроченные огнетушители, забытые проводки. Я сделал фото. Нарушения санитарии: грызуны, открытые мешки, пыль и сырость. Вы используете несогласованные добавки — мы уже отправили образцы на анализ. По бумагам — у вас всё чисто, но в реальности... В реальности, вас можно закрыть. На месяц. На полгода. Или навсегда — если кто-то захочет.

Он побледнел. Я сделал шаг ближе.

— Знаете, на что ещё может обратить внимание прокуратура? Финансовые потоки. Очень интересный район, кхун. Тут бары. Рядом — подпольное казино. Может, всё это — просто случайность?

— П-подождите, это...

— ...не обвинение, конечно. Просто наблюдение. Но я умею превращать наблюдения в уголовные дела.

Он замер, как рыба на суше. Рот приоткрыт, руки дрожат.

Я сделал последний шаг и произнёс тихо, но внятно:

— У вас два дня. Чтобы корм — качественный — был доставлен в поместье. Сухой. Чистый. Без запаха, без грязи, без сюрпризов. Партия проверится трижды — мной, Раяном и лабораторией.

Он попытался возразить.

— Это всё они... Я им говорил... Они не хранили как надо...

Я поднял руку. Он замолчал.

— Ещё раз: два дня. Потом — пожарная. Санэпид. Финмониторинг. А то ваши счета — всплывут в очень некрасивых местах.

Он икнул. Вздрогнул. Сел.

Я выпрямился. Повернулся к помощнику.

— Контракт на пять лет отменяется. Придётся обратиться к вашим конкурентам. Кстати, как и принц. Это будет ваш последний заказ от королевской семьи. Не разочаруйте.

Я открыл дверь.

В коридоре вся его команда — притихшая, вжавшаяся в стены.

Я слегка наклонил голову.

— Благодарю за уделённое время. О своём решении мы сообщим отдельно — оно целиком зависит от ваших действий в ближайшие 48 часов.

И ушёл.
А сегодня он уже что-то там возмущённо бубнил в трубку. Как шум на ветру. Громко, но бесполезно.

Он всё сделает. Уверен. Мои угрозы — не для красоты.

Мы были тут вчера ночью, до этой их генеральной уборки. Не мы — ребята кхуна Варсавата. И нашли, что и должны были: плесень в углу, следы грызунов, старую разорванную упаковку, где зерно уже давно отсырело.

Корм сдали в лабораторию. Анализ показал превышение по антибиотикам.
Не критично. Но цифры... можно ведь и подкрутить.

А мусор?

Ну, мусор — это уже подарок.
Ребята кхуна Варсавата вчера «уронили» пару баков у служебного входа.
Такой, знаете, комплимент от шефа. Чтобы уж точно дошло.

***

И вот сейчас... уже после разговора с Марком,
После того, как он снова задел меня — как я, чёрт бы меня побрал, на секунду забыл, что всё это игра, Как я слишком остро вспомнил его запах — тело, пот, волнение, кожа, жара — всё настоящее, мужское, живое — Я понял: хватит с меня.

Хватит ходить вокруг него с подносом и ложкой. Хватит быть тем, кто постоянно ведёт игру.

Пусть теперь он.
Пусть попробует.
В конце концов, он не ребёнок. Мужик. А мужики — любят быть нужными, сильными, важными.
Любят спасать.

Так дай ему шанс.

Я снял рубашку.
Из ящика достал фиксатор, оставленный врачом — повязка на плечо и предплечье.
Осторожно натянул, чуть перетянул, чтобы выглядело туже, чем нужно.
Расслабил плечо, наклонил корпус — будто не могу выпрямиться.

Выглядело убедительно.
Я проверил в зеркале: достаточно.
Всё, как надо. Доза театра. Доза правды.  Всё как я умею.

И тогда — медленно, но уверенно — спустился вниз. Он как раз ждал меня на ужин.

Но сегодня, Марк... Сегодня ты будешь кормить меня.

Я усмехнулся и присел в кресло. Спокойно. В ожидании.

*****

Примечание автора:
Да, в Японии действительно проводится этап Формулы-1 — Гран-при Японии. Он проходит на знаменитой трассе Suzuka Circuit, расположенной в городе Судзука, префектура Миэ (примерно в 300 км от Токио). В последние годы этап проводится в сентябре, а не в декабре.

❗Для целей сюжета я намеренно изменила дату. Это художественное допущение, чтобы сохранить ритм истории и нужную атмосферу.

Ваша Лена
***

Оставьте звездочку , если вы со мной.