Глава 22. Почти номер два
Марк
Мы вернулись в Бангкок. 29 декабря, за два дня до Нового года.
Я был почти здоров. Оставаться здесь — причин больше не было. Но я тянул. Глупо. Трусливо.
Вчера приходил врач. Осмотрел меня и, отложив стетоскоп, удовлетворённо кивнул:
— Кхун Чаай поражаюсь способности вашего тела к восстановлению, — похвалил он, причмокнув губами. — Думаю, это наша последняя встреча.
Я кивнул и поблагодарил его. Но внутри что-то сжалось — мне вдруг захотелось, чтобы это была не последняя встреча. Потому что потом будет ещё одна — последняя с Тьютором.
Я спустился вниз.
Дома было тихо. Тьютор уехал в офис — дел перед праздником, как он сказал, «под завязку». Его не было, и эта пустота ощущалась слишком остро. Как предчувствие.
Я бродил по дому, в котором были мы. Да коротко, да быстро. Мгновением случайности. Но были.
Теперь — только тишина.
В наше отсутствие слуги украсили всё к празднику: устанавили ёлку, развесили гирлянды, в окна — снежинки и стеклянные шары. В Таиланде Новый год — не главный праздник, но дом будто дышал этой лёгкой, едва уловимой атмосферой предвкушения. Она поднималась от пола, пряталась в еловых ветках и отражалась в огоньках на стекле.
Я подошёл к ёлке. Она почти доставала до потолка — роскошная, густая, украшенная с явным вкусом. Наверняка не обошлось без дизайнера. Но дизайнер тут ничего бы не сделал без одобрения хозяина.
Кто бы мог подумать, что Тьютор любит всю эту «мешуру».
Я прошёл вглубь дома, толкнул знакомую дверь и вошёл в кабинет.
Посмотрел на стол. На диван.
Столько воспоминаний. Всего-то десять дней... плюс мои пять до того, как я сорвался. Две недели. А ощущение, будто всё было в другой жизни.
На другой планете.
Я любил так себе говорить. Но, кажется, пора было возвращаться на свою.
На ту, в которой меня уже ждут.
Поездка в Японию была невероятной.
Я давно не был так счастлив. А может, и вовсе — никогда.
Его забота. Его тело. Его губы. Его цепкий, острый ум.
Мне будет его не хватать. Моему сердцу — особенно.
Но я же справлюсь.
Смогу забыть.
Иногда он намекал на «потом». Ловко, между делом. Но я не обращал внимания. Потому что знал: это просто игра, скука, секс. Ему сейчас хорошо со мной — да. Может быть, даже по-настоящему.
Но разве этого достаточно, чтобы говорить «мы»? Чтобы планировать что-то дальше?
Нет.
Я вошёл в кабинет.
Провёл рукой по краю стола, потом — по спинке дивана.
Мысленно усмехнулся: интересно, как потом прислуга всё это отмывала? Сколько там было спермы, слюны, пота...
И огня. Бешеного огня между нами.
Я улыбнулся, вспоминая. Вот что у меня останется. Воспоминания. Его улыбка. Его игра.
То соблазнительный Тьютор, то весёлый, то опасный. Иногда — жесткий, даже злой. Я видел это пару раз. И каждый раз понимал: передо мной человек, с которым нельзя играть вслепую.
Он потом рассказал мне о поставщиках зерна — как надавил, и они согласились. Не совсем законно.
Но меня это не поразило. Я не захотел бежать в полицию или требовать справедливости. Он сделал это открыто. Прямо. Без вуали.
Те, с кем он так поступил сыграли грязно. Обманом.
Что касается японца — он тоже мне уже рассказал.
О сделке, о том, как тот пытался подкупить его под видом «редкой кобылы » в обмен на альянс для тендера.
Он даже спросил моего мнения. А я согласился сразу: один раз обманул — обманет снова.
Терпеть не могу такое.
— Лучше не связывайся с ними. На кону не лошадь, а миллионы.
Он кивнул, соглашаясь.
Мы тогда летели в джете — он держал меня за руку. Не крепко, скорее просто... как будто искал опору. Или хотел, чтобы я не исчез.
После того, как я сам взял его ладонь — там, на Формуле-1, когда переплёл наши пальцы.
С тех пор мы почти не размыкались.
— Ты прав, дорогой, — сказал он. Тихо, почти нежно. — Я тоже думаю, им нужно отказать. Спасибо за совет.
Я улыбнулся. По-настоящему, с благодарностью.
Он действительно так считал? Или просто хотел, чтобы я почувствовал себя важным?
Я не мог этого понять. Никогда не мог.
Но всё равно — было приятно.
А может..
Может, я ему и правда нравился. Он ведь уже надежно поселился у меня в голове.
И не только там.
Я развернулся и пошёл наверх. Два дня — и первого января я уеду.
Я даже купил Тьютору подарок на Новый год. Мелочь, но, надеюсь, ему понравится.
Праздника я ждал с привкусом грусти.
С благодарностью.
С любовью?.. Я не был уверен.
Слишком крепко в голове засело: он живёт в другой реальности. Параллельной.
А значит, любовь тут ни при чём.
Разум шептал, что а сердце смеялоcь в ответ: "Не тебе судить".
Он вылечил меня от Ома.
Он подарил мне невероятные дни в Японии.
Он верил в меня. Или — умело делал вид, что верит.
А я верил ему.
Сладкая конфетка — с сахаром. Зубы я не испортил, а вот сердце болит.
***
31 декабря
Тьютор
Он сразу сказал, что уедет завтра.
Без хитростей, без намёков, без обмана. Просто — уедет.
Я не хотел этого.
Сжимал зубы, лишь бы не сорваться. Не показать, как тяжело. Держал себя в руках... и злился.
Зачем? Чтобы что?
Попытаться удержать его силой? Запереть у себя в поместье? В нашей комнате? А лучше — сразу в кровати.
Было бы идеально.
Но я выбрал другой путь. Мне он нужен добровольно. Или хотя бы так, чтобы сам верил — всё по собственной воле.
Хотя... я уже путаюсь: где заканчивается игра, а где начинается настоящее желание просто иметь его рядом. Именно его. Именно рядом.
А не меня — рядом с ним.
Он просто моя цель, мой реванш. Человек, который посмел мне отказать, и который в итоге теперь стонет моё имя, и держит за руку. Я же говорил: побеждаю всегда. Вот только... В планы не входило, и мне держать его за руку.
Тьютор, будь честен с собой. Ты всегда был таким — не льстил, не обманывал, даже когда правда царапала.
Так что? У тебя есть ответ? Кто он для тебя? Тело? Цель? Друг? Или... больше?
Я не обманывал себя. Я просто понял: не знаю до конца.
Поэтому решил — по плану.
А дальше... посмотрим. Иногда лучшая стратегия — это импровизация.
Осталось только закончить начатое.
Мы летели домой из Японии, и я аккуратно завёл разговор.
Рассказал про сделку с Испанией и про покупку лошади. Добавил, что раньше не мог поделиться — коммерческая тайна. Но теперь я ему доверяю. Даже ресницы опустил. Это была правда, но... с опущенными глазами выглядело искреннее. Увереннее.
Спросил, что он думает насчёт альянса для тендера. Не про лошадь — её я точно покупать не собирался. Выслушал его.
Всё это время держал его за руку. Сам взял. Сам и сдался.
⠀
Третье место — Марк.
⠀
А может, уже и второе. Вместе с бабушкой.
Я её люблю. Это даже не обсуждается. Не хочу её сдвигать.
Но Марка в моей голове стало как-то слишком много.
Нет, пока ещё не заслужил подняться выше. Вот так сразу. Но... если всё получится — подумаю.
⠀
Завтра.
Когда его не будет рядом.
Тогда, может, мысли станут чище — без этого постоянного желания коснуться его.
⠀
А сегодня у нас праздник.
Я купил ему подарок — уверен, понравится. Мы собирались пойти в ресторан. Я выбрал.
Дорогой. А какой же ещё? Не в «Макдо» же его вести?
Но он отказался.
⠀
Я тут же зашёл с другой стороны:
— Ты меня спас от потери пятисот тысяч долларов. Ужин на пару сотен — это ведь мелочь?
— Нет, детка. Не надо хитрить со мной. Ты ещё купи мне запонки с бриллиантами и скажи, что нашёл их под кроватью. Или просто, мол, не носишь. Не делай из меня идиота. Хочешь ресторан? Пошли. Но в тот, который выберу я. И заплачу я.
Тяжело с тобой, Марк...
Ну чего ты такой упрямый? Мог бы просто наслаждаться моими возможностями.
Но, может, именно за это ты мне и нравишься. Потому и не могу от тебя оторваться.
⠀
— А если я не хочу, чтобы ты за меня платил? — хмыкнул я.
Мы как раз завтракали. Я взял стакан воды, отпил — и тут он выдал:
— Хорошо. Платим поровну. Как современная пара.
Я чуть не поперхнулся.
Пара?.. Хм.
Даже мой мозг до этого ещё не дошёл.
Хотя...
«Мой парень Марк...» — мысленно потянул я это слово, пробуя на вкус.
Звучит неплохо. Даже слишком.
— Ты чего? — удивлённо спросил он, похлопав меня по плечу.
Я кашлянул, чувствуя, как щёки предательски вспыхивают. У меня?.. И ведь это даже не по сценарию.
— Это просто выражение, не переживай. Я не собираюсь делать тебя своей парой.
Я будто споткнулся.
Лёгкость, что витала между нами минуту назад, исчезла.
Я нахмурился.
— Я и не переживаю, — отрезал я раздражённо, даже не пытаясь скрыть это. — Просто удивился.
И тут же, вскинув бровь, добавил:
— Так куда идём? В ресторан, который ты можешь себе позволить? В бистро?
Это было низко. Я знал. Но не удержался. Уколол.
Держи себя в руках, Тьютор...
— Почему сразу бистро? — хмыкнул он. — Я знаю один отличный ресторан. Тебе понравится. Даже можешь надеть костюм.
— Да?
— Ага, — кивнул он и загадочно подмигнул.
***
И вот мы ехали вместе в тот самый ресторан.
Название он так и не сказал — всё хитрил, делал вид, что не придаёт значения.
А я ловил себя на том, что улыбаюсь в предвкушении. Куда он мог меня повести? В Бангкоке полно достойных мест, даже по умеренной цене.
Я оделся просто, но дорого: чёрная кофта в мелкую сетку, прямые брюки, украшения — цепочка на шее, браслеты.
Он — в рубашке с узким воротом (откуда у него вообще такая?) и строгих брюках. Сверху пиджак. Выглядел... элегантно. Почти слишком.
Машина остановилась. Мы вышли.
Я нахмурился, открыл рот — и тут же закрыл.
Откуда?..
Мы стояли перед дверьми ресторана со звездой. Мишленовской, а не той, что в небе.
Их в Бангкоке — по пальцам пересчитать. Но этот был особенным: прославился изысканной кухней, фантастическими десертами и тем самым шефом, который умел подать блюдо так, что его не хотелось есть — только любоваться.
Я слышал о нём. Но никогда не был.
⠀
Откуда у Марка — конюха, чёрт побери, — деньги и связи, чтобы зарезервировать место в этом ресторане? В новогоднюю ночь, между прочим.
— Чёрный бархат, — пробормотал я, всматриваясь в лаконичную вывеску. — Как? Почему?
— Рот закрой, — засмеялся Марк, беря меня под руку. — Я знаю хозяина.
Он знает хозяина?
⠀
Я вгляделся в здание снова, будто фасад мог мне что-то подсказать. Нет, ничего.
Пытался вспомнить, кто именно тут владелец. Мы никогда не пересекались — слишком разные круги, слишком разные интересы.
Но сейчас...
Сейчас мне срочно нужен телефон. И Google.
Мы вошли внутрь.
Метрдотель в идеально сидящем смокинге вежливо поклонился. Марк назвал своё имя — тот сверился со списком и сразу заулыбался шире.
Рядом с ним стоял мужчина.
Молодой. Привлекательный. В нём чувствовалась дерзость, уверенность. Не глянцевая красота, а спокойная сила — в осанке, в движении, во взгляде.
Он был в поварском фартуке с короткими рукавами, из-под которых выглядывали татуировки: черные линии. Шеф-повар.
Он коротко поклонился и заговорил:
— Кхун Чаай, рад вас видеть. Крит предупредил, что сегодня у нас особый гость. Его старый друг. С детства.
С детства?
Марк вежливо ответил поклоном, сложив ладони у груди — тайский вай.
А я всё ещё хмурился.
С детства?..
Я знал, где прошло его детство.
Перед поездкой в Японию номер восемь наконец прислал мне отчёт.
И я никак не мог понять — какое отношение его нищее детство имеет к мишленовскому ресторану в центре Бангкока?
— Кхун Нан, познакомься — мой друг, кхун Чанапат, — представил нас Марк.
Я вскинул подбородок, медленно окинул его взглядом с ног до головы. Красивый. Это тебе не актриса с вечеринки в Японии.
— Рад познакомится, — коротко кивнул он. — Надеюсь, вам понравится наш ресторан. Сервис начнётся через полчаса, а пока вы можете насладиться атмосферой и закусками.
Говорил он, как обычный человек перед клиентами. Вежливо. Улыбчиво. Но в голосе — та самая уверенность, что не играет, а живёт в человеке с опытом и властью.
На секунду мне даже показалось, что я должен его благодарить. Учитывая, как сложно вообще попасть сюда... Может, и правда должен.
Официант провёл нас к столику. Мы сели.
Я молча оглядывался — роскошный интерьер: бархатные стулья, хрусталь, серебро, безупречные скатерти. Всё сдержанно, но дорого. Стильно. Вкус есть.
— И как так вышло, — прищурился я, бросив на Марка взгляд, — что ты можешь позволить себе этот ресторан, а в тот, куда собирался я, — нет?
Он хмыкнул.
— Один раз мог бы и в тот. Но твой, прости, явно был попроще, чем этот, — он махнул рукой. — Здесь очередь на полгода вперёд. А на Новый год — может, и на год. Так что...
Я медленно улыбнулся.
Он обманул меня.
Честный, прямолинейный Марк — переиграл.
И привёл в этот ресторан. Дорогущий. Статусный. И, да... он действительно был круче, чем тот, что выбрал я.
Марк... Это я тебя плохому учу — или ты и без меня умеешь быть хитрым?
— Удивил... так удивил, — хмыкнул я, чуть откинувшись в кресле.
К столику подошёл сомелье, деловито наклонился:
— Что желаете выпить?
— Кир, — спокойно ответил Марк.
Я кивнул:
— То же самое.
Сомелье исчез, а через минуту официант уже приносил лёгкие закуски — что-то воздушное, почти невесомое, с тонким ароматом специй.
Я продолжал рассматривать интерьер. Всё выглядело так, будто само пространство здесь стоило целое состояние.
Я не был фанатом высокой кухни. Но даже я слышал об этом месте. О местном шефе. О телятине, на которую съезжаются гурманы со всего мира.
Вот только...
Он? Этот парень с уверенным взглядом, татуировками и почти модельной внешностью — это и есть тот самый шеф?
Почему он такой молодой? Где его пузо? Где седина? Где, чёрт возьми, его усталость от жизни?
И главное — почему владелец знает Марка?
Я не успел ни задать вопросов, ни дойти до сути своих подозрений — официант уже вернулся с бокалами.
— За наступающий Новый год? — спросил я, подняв свой.
— За Новый год, — кивнул Марк. — Пусть он будет лучше, чем этот.
Мы чокнулись и сделали глотки.
Напиток был тонкий, фруктовый, прохладный. Я взял кусочек закуски, положил на язык — и, не удержавшись, закрыл глаза:
— Ммм...
— Я тут впервые, — признался Марк, разглядывая интерьер. — Но не зря у ресторана звезда. Французская кухня, и подача, конечно...
Мы говорили о чём-то лёгком, ни к чему не обязывающем. Я улыбался, расслабился. Всё никак не мог подобрать момент, чтобы заговорить о главном — о том, что его ждёт потом.
И именно тогда к нам подошёл мужчина.
Высокий. Уверенный. Почти такой же крупный, как Марк. Красивый, со вкусом одетый, с выразительным лицом. Очки с тонкой оправой подчёркивали интеллигентность. На пару лет старше Марка — не больше.
— Марк, как же я рад тебя видеть!
Марк тут же встал. Они обнялись — искренне, тепло.
Я смотрел на это с приоткрытым ртом. Кто, чёрт возьми, этот человек? Почему он так обнимает Марка? И почему Марк — отвечает?
— Взаимно, пи Крит, — сказал Марк с улыбкой. — Познакомься: это мой друг, Тьютор. Тьютор, это Крит. Мы знакомы с детства.
Он не уточнил, где именно прошло это самое "детство". Но я-то знал. И, разумеется, не подал виду. Просто поднялся, чтобы пожать руку.
Крит был... в моём вкусе. Безусловно.
Если бы рядом не было Марка — вполне мог бы заинтересоваться им. Судя по пиджаку, запонкам, часам — очень обеспеченный человек.
Но подбородок у него слишком выбрит. Плечи — поуже.
А руке, которую я пожал, не хватало шершавой крепкости. Той самой, к которой я уже привык.
Вот и всё, Тьютор.
Ты уже сравниваешь других мужчин с Марком — и Марк выигрывает.
Хотя он всего лишь конюх.
А этот — точно миллионер. У него, прости господи, даже запонки с инициалами, явно не с рынка.
И ты ещё всерьёз утверждаешь, что Марк твой — но ты не его? Тебе самому не смешно?
Рассмеяться я не успел.
К нам подошёл тот самый шеф-повар — в фартуке, с татуировками, с этой своей уверенной осанкой.
Улыбнулся — и легко приобнял Крита за талию.
Я выдохнул.
Оказывается, всё это время я был напряжён.
Пока внутри тихо чесалась мысль: а вдруг между ними что-то было...
— Мой муж Нан, и заодно — шеф-повар этого заведения, — представил его Крит.
— Мы уже познакомились, — ответил я. Спокойно. Почти дружелюбно. Почти.
Мы стояли напротив, пара на пару. Они такие: ровные, уверенные, красивые.
Ну и я, естественно, сделал шаг ближе к Марку.
Слегка обнял. Просто... потому что захотел. Почему нет?
— Марк, ты мне не говорил, что у тебя такие друзья, — проговорил я с самой кокетливой улыбкой, кладя руку ему на плечо.
Крит поправил очки на переносице и чуть приподнял бровь.
Выглядело это, чёрт возьми, сексуально.
Но не так сексуально, как Марк, когда валяется голый на кровати, а я кормлю его фруктами с ладони.
Господи, Тьютор, ты себя вообще слышишь?..
— Мы редко видимся, — пояснил Марк. — Я живу далеко, Крит — в столице. Иногда пересекаемся, вот как сегодня. Я позволил себе воспользоваться связями, чтобы достать этот столик.
— Знай, ты всегда можешь, — кивнул Крит. — В любом моём ресторане.
— У вас их много? — поинтересовался я, чуть сдвигаясь к Марку ближе. Почти вплотную. Просто чтобы не было сомнений — кто здесь с кем.
Ответил не Крит. Ответил его муж — Нан. Ровно, спокойно, без стеснения.
— По всей стране. Может, слышали сеть Revo?
— А кто о ней не слышал, — хмыкнул я. — Так вы её владелец?
Крит скромно кивнул.
А вот его муж — наоборот. Расправил плечи, грудь подал вперёд — будто это он в одиночку построил всю сеть.
Хотя... может, и правда на нём всё держится. Проверю. Позже. Мне это не сложно.
— Вы у нас впервые? — спросил Нан, теперь уже прямо мне. Внимательно. Даже слишком.
Он что, почувствовал угрозу?
Успокойся, дорогой. Твой муж мне не интересен.
У меня уже есть свой экземпляр — вот он, рядом.
С плечами, на которые рубашки не налазят. С размером, явно превосходящим твоего.
И да, он красивее.
— К сожалению, не было случая, — ответил я спокойно. Почти лениво.
— У Тьютора просто нет времени ходить по ресторанам, — вставил Марк.
И — что особенно приятно — сам положил руку мне на талию. Уверенно. Не как случайное касание. Как метка. Мой.
— У него слишком много дел. Заказы, инвестиции... Сейчас вот проект с Испанией.
— А чем вы занимаетесь? — уточнил Нан. Смотрел внимательно. Чуть прищурился.
— Да так, по мелочи, — отвёл я взгляд. Сделал паузу. Понизил голос. — Ничего впечатляющего. Это не рестораны, конечно... Очистительные установки. Фильтры.
— Крупнейшая фирма в Азии, — добавил Марк. И улыбнулся.
И сказал это так, будто это — его гордость. Точно так же, как только что улыбалсяu Нан.
И чёрт бы побрал, но мне стало приятно. Слишком приятно.
Кажется, я даже покраснел. Второй — нет, уже третий — раз за полчаса.
Почему? Мой успех — это моя заслуга. Он здесь ни при чём. Но от его слов всё равно стало... тепло. Даже жарко.
— Впечатляет, — отозвался Нан.
— Вы интересуетесь благотворительностью? — неожиданно спросил Крит. В голосе — настоящая надежда.
— Ох, малыш, — протянул Нан и закатил глаза. — Давай сейчас без своих беженцев и бездомных.
— Но я просто хотел...
— Потом, — отрезал Нан. Твёрдо, не грубо, но так, что спорить расхотелось. — Мы и так уже заняли у них слишком много времени. Пусть наслаждаются вечером. У меня — кухня, а тебе вон туда, за столик к родителям.
— Ладно... Но, кхун Тьютор, — вдруг повернулся ко мне Крит, — если вдруг захотите... Спросите у Марка мои контакты. Мы всегда открыты к диалогу.
— Конечно, — вежливо кивнул я. — Я никогда не против помочь.
Особенно если от этого будет польза... — добавил я мысленно и хмыкнул.
— Всё-всё, — усмехнулся Нан, аккуратно развернул Крита и увёл его прочь.
Мы снова сели за столик. Я всё ещё улыбался.
— Марк, у тебя такие друзья? — покачал я головой с лёгким, почти удивлённым смешком.
Он невинно пожал плечами и сделал глоток.
— Мы с Критом росли вместе. В католическом приюте в горах. Недолго, но там быстро сближаешься. Особенно когда делишь одну кровать и одну миску.
Он говорил спокойно, но я услышал под этим что-то совсем иное. Это был первый раз, когда он хоть немного приоткрылся.
Я знал только голые факты — номер восемь прислал мне цифры. Даты. Сухую хронику.
Но не чувства. Не причины.
А я хотел знать всё. Всё о нём.
— Твои родители погибли? — спросил я почти шёпотом и, не задумываясь, накрыл его руку своей. — Как ты туда попал?
Он кивнул.
— Да. Когда я был совсем маленький...
— Тебе, наверное, было тяжело. Совсем одному. В чужом месте.
Он замер. Посмотрел на меня — прямо, пристально.
В его взгляде что-то дрогнуло...
Но он лишь чуть приподнял уголки губ, словно для равновесия.
— Это было давно, — сказал он спокойно. — Очень давно. Не стоит об этом. Давай просто насладимся вечером. Атмосферой.
Он не открылся — и я не настаивал. Всё ещё будет. Время у нас есть.
Хотя именно в этот момент мне до боли хотелось обнять его — так же, как он обнял меня тогда, когда к нам пришёл мой отец.
Без слов. Просто быть рядом.
⸻
Подали первое блюдо. Потом второе. Потом третье.
Легкие касания вкусов. Изящные композиции.
Здесь не было привычного меню, не было «что вы будете заказывать?».
В haute cuisine всё работает иначе.
Я уже был в таких заведениях.
А Марк — нет.
— Тут нет меню, — объяснил я, когда он удивлённо посмотрел на быструю смену тарелок. — Всё заранее продумано шефом. Меню фиксированное. Иногда дают выбор — мясо или рыба, но не здесь. Это гастрономический театр, дорогой.
Он кивнул, слушая внимательно. С интересом — не дежурным, не показным. Он действительно хотел понять. Хотел узнать. И я... поймал себя на том, что мне это чертовски нравится.
— Порции маленькие, — заметил он, — но вкус...
Он прикрыл глаза, медленно разжёвывая, и на его лице мелькнуло чистое, неподдельное удовольствие.
— Чтобы ты мог попробовать десять блюд и не умереть от тяжести, — усмехнулся я. — Это не про объём. Это про впечатление.
Он снова кивнул — и снова посмотрел на меня с этой своей тёплой, спокойной улыбкой.
И я поймал себя на странной мысли: cмотреть, как он пробует что-то новое — почти интимно.
Почти как прикосновение.
Мне хотелось показать ему больше.
Рассказывать. Водить за руку.
Открывать целый мир, в котором он никогда не был — не ради себя, а ради его улыбки. Ради этих горящих глаз.
И, чёрт подери, от этой мысли у меня внутри всё сжалось.
Лёгкий страх —вместе с тем... тепло.
Мы болтали, ели, восхищались едой. Пили французское вино. Уже подали десерты, а часы уверенно приближались к полуночи. Я поднял бокал шампанского.
— Марк, у меня для тебя маленький подарок.
Я достал коробочку, которую принёс с собой. Он приподнял бровь — и тоже потянулся под стол.
— У меня тоже, — сказал он, вытаскивая что-то прямоугольное, в красной праздничной упаковке.
— Это деньги? — фыркнул я, стараясь скрыть волнение.
Почему-то стало неловко.
Мне дарили подарки часто — дорогие, продуманные, со смыслом.
Но сейчас... Я ждал.
Ждал не что, а от кого.
— Ага, за жильё, — усмехнулся он. — С наступающим, детка.
Он протянул свой, я — свой.
— Вместе откроем?
Он кивнул, но развернул первым. Мои руки вдруг не слушались — пальцы будто онемели.
Он снял крышку, заглянул внутрь и сразу улыбнулся. Потом нахмурился — с той самой гримасой, которая у него появляется, когда он пытается не рассмеяться.
— Это... — Он достал стимулятор. Маленький, чёрный, на батарейках. — Ты серьёзно?
— Ага. То, о чём ты подумал, — хмыкнул я. — И пользоваться ты им всё ещё не умеешь.
Он рассмеялся, наклонился и поцеловал меня в щёку.
— Спасибо. Очень... познавательно.
— Это ещё не всё. Смотри дальше.
Он порылся в коробке. Справа был скрытый кармашек. Открыл — внутри лежали новые айфоновские наушники.
— Твои потерялись. Помнишь? Ты же так и не нашёл.
— У тебя потерялись, — уточнил он, — и да, я сдался. Спасибо. Серьёзно.
Я специально выбрал что-то нейтральное.
Сначала хотел подарить что-то личное, дорогое, почти интимное.
Но потом передумал.
Не хотел, чтобы он чувствовал себя обязанным.
Стимулятор — шутка. Наушники — забота.
Такой подарок мог сделать и друг.
Но внутри было больше. Был я. И мои мысли о нём.
— Твоя очередь, — сказал он, кивая на мою коробку.
Я улыбнулся и аккуратно снял упаковку. Внутри — пара перчаток. Гоночных. Ferrari.
А посредине — автограф.
Шарль Леклер.
Я поднял глаза. Марк смотрел с лёгкой улыбкой, немного смущённый, но довольный.
— Настоящая, — сказал он. — Он подписал её, пока ты прятался от меня на террасе. Помнишь?
Я не ответил сразу. Улыбка сама растянулась на лице. Не показная — настоящая.
Я не радовался перчаткам. Не автографу.
Я радовался ему. Тому, что он это устроил. Подумал. Запомнил. Сделал.
Я наклонился и поцеловал его. В губы. Пусть смотрят. Мне всё равно.
— Спасибо, — прошептал я. — Большое спасибо.
И в этот момент я понял:
я счастлив.
С ним.
Здесь.
Сейчас.
И, чёрт побери... я всё правильно делаю.
Я примерял перчатки, а Марк — включал игрушку. Она тихо зашипела, запульсировала, вибрируя в ладони.
Он перевернул коробку, изучая насадки.
— Это для сосков? — спросил он с серьёзным видом, даже не думая смущаться.
— И для них тоже, — усмехнулся я. — Дома покажу.
— Жду. Очень, — ответил он, не отрывая от меня взгляда.
Мы снова поцеловались, подняли бокалы, отпили. А потом появился шеф-повар — Нан. Встал по среди зала.
— Спасибо, что разделили с нами эту ночь. Счастливого Нового года.
Он поднял бокал. Все гости — вслед за ним. И кто-то начал считать:
— Три... два... один!
— С Новым годом! — раздалось со всех сторон.
— С Новым годом, Тьютор, — прошептал Марк.
— С Новым годом, Марк...
Мы поцеловались.
***
А дома...
Он вытащил стимулятор, как ребёнок новенькую игрушку. Только что успел разуться — и уже прыгнул в кровать.
— Где инструкция?
— Ты же мужчина, — пожал я плечами. — Инструкции — это для слабаков. Пробуй на себе.
Через пару минут он сидел на кровати с серьёзным, почти научным выражением лица и приклеивал электрод к соску.
— Ты уверен, что оно вообще работает?
Он нажал кнопку.
— Ай!
— Что?
— Да не «ай», просто... неожиданно. Щекотно. Щас ещё раз.
Следующий электрод он прилепил себе к бедру. Потом к животу. Потом — к члену.
— Это вообще безопасно?
— Оно даже не включено.
— ААА, ВКЛЮЧЕНО!
Нас начало... не бить током. Но щипать, покалывать, дёргать. Эффект был... специфический.
Я лёг рядом, смеясь, он сунул мне ещё один электрод.
— Куда тебе?
— Неважно. Куда хочешь. Только не в сердце — вдруг влюблюсь.
Он фыркнул. Но когда решил прилепить один электрод мне к заднице, я дёрнулся:
— НЕ ВНУТРЬ, МАРК! ЭТО НЕ УМНАЯ ИГРУШКА!
— Подожди, тут ещё режимы есть... «Ласка», «Пульс», «Интенсив», «Кувалда»...
— Что?!
— Шучу. Хотя «Кувалда» звучит многообещающе.
Пока он щёлкал режимы, я уже не мог дышать от смеха — у меня сводило живот.
Он снова приложил электрод к члену, но в этот момент нас накрыл новой волной хохота.
Он дёрнулся всем телом и упал на подушку.
— Всё. Я официально знаю, что такое стимулятор, — выдохнул он. — Но так и не понял, зачем он нужен.
— Это как искусство. Не для пользы, а для впечатлений.
Он посмотрел на меня — уже без смеха, но с тем самым искренним взглядом.
— Спасибо, Тьютор.
— Понравилось?
— Это было... странно. Но я в восторге.
Любовью мы в ту ночь так и не занялись — нас просто снесло хохотом. Но мы лежали рядом, голые, со спутанными волосами, с электродами на теле и судорогами смеха на лицах.
Он обнял меня, я уткнулся в его плечо, а на лбу у него всё ещё болталась присоска.
— Тьютор...
— М-м?
— Спасибо. За самый идиотский, смешной и... лучший Новый год.
И я подумал: Чёрт, да.
Мне никогда не было так хорошо, так глупо... и так по-настоящему.
Была уже глубокая ночь.
Спать не хотелось.
А может, мы просто боялись заснуть — зная, что будет потом.
Игрушку мы давно швырнули под кровать.
Лежали лицом к лицу, голые, под одеялом, с сонными глазами и слишком бодрыми мыслями.
Я медленно провёл пальцами по его щеке. Он смотрел на меня молча. Ждал.
— Ты завтра уезжаешь? — тихо спросил я. Хотя знал ответ. Хотел услышать его голос.
— Да.
Тишина. Ну вот. Пора, Тьютор. Пора.
— Ты знаешь, у меня есть поместье?
— Знаю. Туда Эспуар скоро уедет.
— Да. Оно небольшое. Шесть лошадей. Команда есть — два жокея, тренер, ветеринар на постоянке. Само поместье — пять спален, территория на несколько гектаров. Не Раян, конечно... но всё же.
— Сразу говорю, купить я его не смогу, — усмехнулся он.
— Я и не продаю, — так же парировал я.
— А зачем тогда вся эта реклама?
Я придвинулся ближе. Всё, что хотел сказать, было готово — доводы, аргументы, оправдания, даже заготовленные ответы на отказ. Но вдруг понял: не хочу усложнять.
Всё просто. До предела.
— Мне нужен управляющий.
Он замер. Смотрел в упор. Глаза чуть расширились, но голос остался ровным:
— И ты хочешь, чтобы это был я?
— Да.