ГЛАВА 33. Южная Корея
Тьютор
конец июня
Я не верил своим глазам.
Передо мной — во дворе загородного поместья Кёнмина — стоял... Раян?
Покрашенный в белый, постриженный, чуть похудевший — но это был он.
Тот самый Раян, что умер 10 января.
На чьих похоронах я был. Над чьей фотографией плакал. Кому ставил свечку, кому молился.
Тот самый.
Я прилетел в Сеул пару часов назад — и сразу, без предупреждения, поехал к Кёнмину.
Снял «Феррари» — ну что я ещё мог взять — и помчался. Придумывал слова, подбирал интонации, репетировал взгляды. Готовился проявить сочувствие. Терпение. Выслушать. Обнять. Вспомнить их свадьбу...
Я готовился к другу, утонувшему в тоске.
А нашёл — друга, стоящего рядом с умершим мужем.
И этот друг смотрел на меня со смесью раздражения и вины.
Солнце било в лицо — тёплое, яркое, дневное.
Раян и Кёнмин не двигались.
Кажется, они были ошарашены не меньше, чем я. Но я-то не умирал. Я не призрак, вернувшийся с того света.
Первым очнулся Кёнмин. Он шагнул ко мне, встал почти вплотную, перехватил внимание:
— Когда ты уже научишься предупреждать о своём приезде? — процедил он сквозь зубы.
— Тогда я пропущу всё самое интересное, — выдохнул я. Глаза не отрывал от Раяна. Смотрел. Моргал. Перефокусировался. Как будто отказываясь верить.
— Тьютор... — начал Кёнмин...
И в этот момент до меня наконец дошло. Он жив. Он действительно жив.
Внутри что-то оборвалось — и тут же наполнилось. Меня накрыла пронзительная радость. Не наигранная. Не внешняя. Настоящая.
Муж моего лучшего друга — жив.
Я почти оттолкнул Кёнмина в сторону и подошёл к Раяну.
— Ты... жив, — хрипло выдохнул я. — Это правда ты?..
И прежде чем кто-то из нас успел среагировать, я обнял его.
Крепко. Без пафоса. Как человек, у которого с плеч свалился целый мир страха.
Или как друг... хотя, может, он мне и не друг вовсе.
Но тогда это не имело значения.
Чувства захлестнули.
Потому что если Раян смог вернуться с того света... То, может быть, и Марк — вернётся ко мне. Он же жив. Он где-то там. Он дышит.
Правда же?
Тьютор, даже сейчас... даже тут... ты думаешь о нём.
Сам не понял, как начал плакать. Не сильно — тихо, скупо. Но слёзы заблестели в глазах, и я не стал их сдерживать.
— Я был на твоих похоронах... — выдохнул, не разжимая объятий. — Не внутри храма... Меня не пустили. Я просто положил венок с лилиями. И ушёл.
Раян молчал. Только похлопал меня по спине — коротко, почти по-дружески — и мягко отцепил мои руки.
Я послушно сделал шаг назад, но взгляда от него не отвёл.
После первой волны — шока, облегчения, радости — пришли вопросы.
Много. Бесконечное количество.
Я уже открыл рот, чтобы задать — но первым заговорил Раян:
— Боже мой... Ты такой эмоциональный, — вздохнул, сдержанно улыбнувшись.
— Ты... инсценировал свою смерть? Тебе кто-то помог? — всё это я выдал по-тайски.
Не потому что так было правильнее. Просто... на английском слова будто закончились.
— Да. И да, мне помогли, — так же по-тайски ответил он. — Но, как ты понимаешь, я умер. Для всего мира. И так и должно остаться.
— Конечно, — подхватил я. — Я — нем, как могила.
И тут же засмеялся своей шутке:
— Не как твоя, Раян. Настоящая.
— Тьютор, я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся он в ответ.
— Так, хватит вам, вы тут не одни, — рявкнул Кёнмин по-английски и, подойдя ближе, решительно притянул Раяна к себе. — Познакомься — мистер Ли. Мой муж. Официально.
— Поздравляю, — выдохнул я.
Я был действительно счастлив за них.
Хотел шагнуть вперёд и снова обнять уже обоих — но передумал.
Кёнмин держал Раяна так крепко... Я только улыбнулся, глядя на них.
И вслух хмыкнул:
— Вот это поворот, конечно... На эту свадьбу меня не пригласили, между прочим.
— Тебе хватило одной, — отрезал Кёнмин и чуть прищурился.
Я засмеялся, но голос дрогнул. Видимо, эмоции ещё не отпустили.
— Ладно, ладно, — сказал я, вытирая ладонью глаза. — Просто... чёрт. Я не ожидал. Это... это всё как сон. Приятный, но капец какой странный.
Я перевёл взгляд на Кёнмина:
— Ты знал?
— Нет, не знал, — протянул он с явной усмешкой. — Нашёл его сегодня утром у себя под дверью. Сюрприз, так сказать. Что за вопросы, конфетка?
Я проигнорировал его сарказм. Молча провёл рукой по волосам, шумно выдохнул, и только потом выдавил:
— Охренеть. Просто... охренеть.
— Только вот, — добавил Кёнмин, — никому. Ты никого не видел. Ничего не понял. Понял?
Я серьёзно кивнул. Всё ещё переваривал реальность.
— Вот и славно, — тихо бросил Раян, а потом, повернувшись к своему мужу, сдержанно, почти буднично добавил:
— Ну, хотя бы убивать не придётся.
Кёнмин закатил глаза и нервно засмеялся.
— Слушай, — хмыкнул он, уже ко мне, — ты вообще чего приперся?
— Был поблизости, — пожал плечами я, наконец отводя взгляд от Раяна. — Хотел совета насчёт одной лошади.
— Это про ту, чьи документы ты мне на почту присылал? — уточнил Кёнмин, разворачиваясь и кивая в сторону дома. — Пошли внутрь. Жарко сегодня. Да и стены там — без ушей.
Все кивнули. А я подошёл к своей «Феррари», открыл багажник, достал лёгкую сумку и перекинул через плечо.
Мы втроём двинулись к дому.
— Ага, про неё, — отозвался я, идя рядом. В руках крутил ключи от машины. — Ну что скажешь?
— Я уже всё сказал: бери. Семьсот тысяч — отличная цена для такой родословной, даже дёшево.
— А ты что думаешь, Раян? — внезапно серьёзно спросил я, остановившись и повернувшись к живому мертвецу.
Он не ответил, задумался — и мы пошли дальше.
Лошадь была только предлогом. Чтобы приехать. И в итоге... как же я рад, что оказался здесь. Надо было приезжать раньше, без приглашения, как обычно. Просто так.
Я смотрел на них. Счастливые. Любимые. Вместе.
Могли бы и мы быть такими с Марком? Если бы я не обманул? Или если бы он никогда не узнал?.. А если бы я не обманул, случилось бы всё остальное?.. Сложно сказать. Я мотнул головой — и зашёл вместе с ними в дом.
Я здесь впервые. Кёнмин построил этот дом не так давно. Мы чаще встречались в его квартире в Сеуле — сюда ехать дольше, и нужды не было.
Новый, просторный, светлый дом. Не как мой — не архитектурный вызов в чёрно-белых тонах. Здесь по-другому. Здесь — чтобы жить. Не демонстрировать власть, а жить. Богато, со вкусом, но без напряжения.
Может, и мне стоит сделать ремонт? Не только в кабинете? — вдруг подумал я.
«Ага, Тьютор, и шторы в цветочек повесь», — хмыкнул внутренний голос.
Нет. Чёрно-белые как раз для тебя.
Мы зашли в кабинет. Сели на диван. Я стал показывать характеристики лошади. Даже увлёкся — Раян задавал вопросы, уточнял, сверял данные. Потом мы позвонили продавцу. И — снова: меня попытались обмануть, в этот раз с породой.
Я засмеялся. Второй раз за полгода. Это бизнес такой? Или я выгляжу слишком доверчивым?
Если бы кто-то попытался обдурить меня в моей основной деятельности, ему бы не поздоровилось. Да и не смог бы — просто не смог бы. А тут... дважды подряд. Мне нужен человек, который в этом разбирается.
Как удобно, Тьютор. Тебе нужен Марк.
— Марк ещё в марте говорил, что цена подозрительно низкая для такой родословной... — пробормотал я почти себе под нос. — Но тогда я подумал: что может знать конюх о ценообразовании?
Я тяжело вздохнул.
Мы тогда разговаривали полчаса. Я шутил, слушал его внимательно. Он говорил почти то же, что сейчас говорил Раян. И разве это был не я настоящий? Даже не притворялся, даже не старался звучать убедительно. Мне правда было интересно его слушать.
А сейчас думаю: даже если бы он просто перечислял цвета проезжающих мимо машин — я бы слушал его с разинутым ртом.
— Марк? — насторожился Раян.
— Ага. Твой бывший конюх. Не самый простой человек... — я на секунду замолчал, обдумывая, что могу рассказать, а что лучше оставить. Выбрал промежуточную правду: — Мне срочно был нужен человек в поместье. Я его взял... Правда, потом пожалел.
Раян хмыкнул:
— Хм. То, как ты это сказал, совсем не похоже на рекомендацию.
— Не бери в голову, — я слишком резко махнул рукой, сразу же пошёл на попятную. — Ты ведь хорошо о нём отзывался. Вот я и подумал — чего бы не приютить по доброте душевной. Но не срослось. Он ушёл.
Ушёл и кинул меня, — добавил я про себя.
Мы болтали — о лошадях, о Таиланде, о прошлом. И ни о чём. В основном я с Кёнмином. Раян же почти всё время молчал. Я пытался его расшевелить, втянуть в разговор, но он почему-то замкнулся, отвечал коротко, сухо. Даже холодно.
Что случилось? Неужели у них всё не так хорошо, как кажется со стороны?..
— Покажете мне конюшню? — спросил я, вставая с дивана и подходя к большому окну, выходящему во внутренний двор. Там как раз вели лошадь на поводке. Молодая. Красивая.
— Конечно. Раян, покажешь? — спросил Кёнмин, приобнимая его за плечи.
Я обернулся и посмотрел на них. Раян поморщился, опустил взгляд. Показалось — настроение у него упало ещё сильнее.
— Это твоя конюшня, Кёнмин, не моя. Тебе и показывать, — отрезал он. Кёнмин на мгновение замер, похоже, не одобрив тон. — Да и у меня голова разболелась, — добавил Раян, вставая. — Пойду прилягу. Спущусь к ужину позже. Ты же остаёшься, как я понял? — обратился ко мне.
— А можно? — широко улыбнулся я.
— А что у нас получится тебя выгнать? — хмыкнул Кёнмин.
— Нет, — ответил я коротко.
Все засмеялись. Даже Раян.
Но он всё равно ушёл к себе, а мы с Кёнмином вышли во двор. Он повёл меня в конюшню.
Мой номер один. Первая моя любовь. Которая прошла очень быстро... но подарила мне друга. Настоящего. Даже если он никогда не знал меня по-настоящему.
Но я ведь тот, кем я был рядом с ним — это тоже я. Весёлый, легкомысленный, чуть-чуть озабоченный, открытый. Это тоже часть меня. Я играл с ним только в начале — а потом всё стало по правде.
Интересно... как бы он отреагировал, узнай он правду? Что стал моим «номером один». Что он на самом деле никогда не спасал меня по-настоящему. Что я сыграл на его благородстве?
Он тоже кинет меня, как Марк? Или то, что было потом, перевесит то, с чего всё началось?
Я не хотел знать ответ на этот вопрос. Я просто хотел продолжать быть его другом.
— У вас всё хорошо? — спросил я, когда мы зашли в конюшню и он повёл меня по коридору, показывая своих лошадей. Красивые, дорогие, умные. Они кивали, ржали, приветствуя нас.
— А как ты думаешь, конфетка, — хмыкнул Кёнмин, — слово «хорошо» вообще подходит к человеку, который умер и себя потерял? Ему очень тяжело. Он никак не может привыкнуть к этой реальности. Ты вот как отреагировал на его «воскрешение»? Плакал.
А теперь представь, что чувствуют его брат, сестра, близкие люди — те, кто уверен, что он умер. Он корит себя. Он скучает, по тому, кем был раньше.
Я нахмурился.
На месте Раяна я бы так не поступил. Я бы просто наплевал на всех вокруг — и выбрал бы себя. Что, в принципе, он и сделал... но при этом всё равно пожертвовал собой.
— Я его понимаю, — ответил я. — Я бы так не смог. Но я его понимаю. Может, со временем ему станет легче. А может, просто привыкнет. И не к такому, вон, люди привыкают.
— Я бы предпочёл, чтобы он не привыкал, а начал снова полноценно жить.
Я кивнул, соглашаясь. Мы подошли к дальнему стойлу. Там стояла Стар, а рядом — Принц. Я узнал их сразу. Родители моего жеребёнка Эспуара. Оба — красивые, глаз не оторвать. Гордые. Кёнмин протянул руку, Стар подошла, понюхала его ладонь и радостно заржала. Принц заржал следом — как будто в ответ.
— Если у них будут ещё дети, продашь мне? — спросил я.
— Тебе одного мало? — криво улыбнулся Кёнмин. — У тебя команда есть. Вы неплохо выступили на Asia Open, я следил за последними скачками... Но ты до сих пор не выучил базу.
Я пожал плечами:
— Для этого у меня и есть команда.
— Это да. Но, например, на твоём заводе с фильтрами тоже команда и инженеры. Но уверен, если я у тебя спрошу любую техническую деталь по твоей продукции — ты ответишь.
— Ну, конечно, — фыркнул я. — Это же моё детище.
И тут же прикусил язык.
— Ладно, я тебя понял. Лошади вроде бы и ничего... но не затягивают так, как машины. Или как те же очистительные установки. Но я не хочу распускать хозяйство.
Вдруг он вернётся. Он бы мог этим заниматься. Он бы мог всё это делать...
— Зря у вас с Марком не срослось. Я его не очень люблю, но... — как будто прочитав мои мысли, добавил Кёнмин.
— Это ещё почему? — тут же перебил я, нахмурившись.
Что он имеет против Марка?
Марк — умный, преданный, честный...
Идеальный, мать твою, Кёнмин, — подумал я раздражённо, а вслух сказал:
( автор: моя ты прелесть, Тьютор. Вообще не палевно себя ведешь)
— Что тебе в нём не нравится?
— Эй! — Кёнмин странно на меня посмотрел, вскинул руки. — Ты чего? Мы просто характерами не сошлись.
— И что не так с его характером? — снова вспылил я, сам не замечая, как это звучит со стороны, особенно учитывая, что ещё пару часов назад сам отзывался о Марке не самым лучшим образом.
Но я имел право. Только я. Никто другой не имел права его обижать. Никто.
— Что такое, Тьютор? — нахмурился Кёнмин, всматриваясь в меня. — С каких это пор ты вдруг его друг, и стал его защищать?
— Вот с таких, — отрезал я сухо. — А ты так и не ответил: чем тебе Марк не угодил?
Кёнмин вздохнул, потёр шею:
— Начнём с того, что я долго ревновал Раяна к нему. Был уверен, что у него роман с Раяном.
— Что?! — воскликнул я громче, чем нужно. Стар недовольно фыркнула.
Кёнмин тут же погладил её, успокаивая.
— Ты чего орёшь? — шикнул он на меня. — Какая тебе, вообще, разница, был у них роман или нет? Раян — мой муж. А Марк... Марк вообще...
Он осёкся. Посмотрел на меня. Долго. Прищурился. Губы его вытянулись в линию. И вдруг — громкий смех. Хриплый, живой.
Он начал хохотать. Сначала просто — коротко, хрипло. Потом всё громче, как будто в голове у него сложился пазл: до безумия понятный и одновременно нелепый.
— Ты что, влюбился в конюха?.. — вытер глаза тыльной стороной ладони. — Господи, Тьютор, что за дешёвый сюжет? Скажи честно: ты к нему приставал, он тебя отшил — и уволился ?
— А почему это сразу я приставал? — отрезал я. И только потом понял, что даже не стал отрицать, что влюбился. Вышло само.
— Может, это он.
Кёнмин прищурился.
— Тогда с чего тебе так реагировать? Ревновать его к Раяну, защищать... Значит, всё так и было?
— Нет, — жёстко ответил я.
— "Нет" — это что? Не приставал или не уволился?
— Приставал. И уволился. Но не по этой причине. Приставал ещё до того, как он начал у меня работать.
Кёнмин замолчал. На пару секунд. Глянул вбок, потом снова на меня. Улыбка сошла.
— Хочешь покататся и всё рассказать?
— Я не катаюсь. — Я тут же выпрямился, встретил его взгляд. — Но... я не против рассказать.
Он кивнул, и мы пошли в сад. Сели в беседке. Я достал сигарету — не закурил, просто крутил её в пальцах. Всё ещё тянуло, порой очень сильно. Но раз я сказал, что брошу — значит, брошу.
Я начал рассказывать.
Не всё.
Про драку — да. Но не про то, как я был в ней замешан. Про то, как Марк лежал. Как я за ним ухаживал. Как следил за каждым его вдохом, хотя он об этом не знал.
Про Ома — промолчал. Не стал.
Рассказал, что у нас был роман. Что я предложил ему работу. А потом...
— Он уволился.
Пауза.
— Я его обидел. Точнее... он так считает. И ушёл. А я... я скучаю. Очень.
Я отвёл взгляд, сжал сигарету сильнее.
— А он, наверное, уже забыл меня.
— Тебя забыть не так уж просто, — сказал Кёнмин тихо. — Это, во‑первых.
А во‑вторых, я так понимаю, ты не расскажешь, чем его обидел?
— Нет, — отрезал я.
— Ты же не изменил ему?
— Мы не были вместе, чтобы изменять, — возразил я сразу.
Вспомнил парня из клуба, к которому заходил перед приездом в поместье.
Но это... не считается.
Он как раз помог мне всё понять. Осознать. Смириться.
— Тогда ты его обманул? — не унимался Кёнмин.
— Хватит гадать, — я тяжело выдохнул. — Просто прими как факт: я перед ним виноват.
И я извинился. Он не принял. Исчез.
Пауза.
— Ты его ждёшь? — спросил Кёнмин мягко.
— Скажем так... — я сжал в пальцах сигарету, не замечая, как та трескается. — Я всё ещё надеюсь. Почти три месяца, Кёнмин. А с момента, как я видел его в последний раз, — уже полгода. Ты представляешь? Мы расстались в январе. Потом — смерть Раяна, потом дела в поместье... И я не спешил. Хотел понять, что чувствую сам. Хотел, чтобы и он понял. Чтобы поверил, что мы можем быть вместе. Он очень комплексовал из‑за моих денег, — я мельком взглянул на Кёнмина, тот кивнул. — Я был уверен, что когда он начнёт работать на меня, всё станет проще. Что тогда мы будем вместе.
Я усмехнулся — горько, почти беззвучно.
— А оказалось, первое января было нашим последним днём. И теперь я думаю: может, так оно и останется? И от этого... — голос дрогнул, — так страшно, Кёнмин.
Сигарета уже была порвана. Я даже не заметил, как. В воздухе стоял лёгкий запах табака — и моей беспомощности.
Кёнмин положил ладонь мне на плечо, мягко сжал.
— Поговори с Раяном. Он хорошо его знает.
— Насколько хорошо? У них действительно был роман? — спросил я сразу, сжав зубы.
— Да нет, конечно, — фыркнул он. — Просто они были очень близки. Я психовал. Но между ними никогда ничего не было.
— Точно? — я прищурился.
— Точно, — с лёгкой усмешкой подтвердил он. — Ты что такой ревнивый, а? Уже к бывшим ревнуешь?
— Не ревную. Просто хочу знать... всё. Что и как.
Кёнмин посмотрел на меня чуть свысока, но без раздражения. Медленно покачал головой:
— Ладно, считай, что поверил.
Он замолчал на секунду, а потом добавил:
— Когда-то мы с Раяном сильно поссорились. И ты тогда помог мне — понять его, сделать первый шаг. Может, теперь моя очередь помочь тебе.
Он слегка сжал моё плечо.
— Не опускай руки. Ты виноват? Попроси прощения. Найди его. Поговори. Да, может, он тоже должен был бы сделать шаг навстречу... Но какая, к чёрту, разница, кто из вас сделает первый, если в итоге вы будете вместе?
Я вздохнул:
— И сколько мне ещё писать? Стучать в закрытую дверь? Я писал ему два месяца. Ни одного ответа.
— А вдруг на третий он ответит? — Кёнмин пожал плечами. — Только в этот раз... не извиняйся. Не умоляй. Просто скажи, что ты его ждёшь. Что ты его любишь.
— Думаешь, это поможет?
Он посмотрел на меня серьёзно:
— Хуже точно не будет.
Я кивнул. Медленно. Не был уверен...
Но решил попробовать. Не сейчас. Позже. Когда приеду. Если снова не получится — забыть? Нет. Просто... молча ждать.
Мы вернулись в дом. Мне дали комнату — я переоделся, всё время поглядывая на телефон.
И гадал... если напишу — не начну ли снова срываться?
Ведь вроде стало легче.
Но стоит начать — и я снова зациклюсь. Снова начну ждать, считать часы, проверять входящие. Снова — шаг за шагом — по кругу.
И, может быть, не выдержу.
Может, снова начну сходить с ума.
Я не знал, как поступить.
Хотя всегда знал. Всегда был уверен в себе. В силах. В своих решениях.
А теперь — не знал.
За ужином с Раяном я так и не поговорил. Хотел. Собирался. Но он снова почти не разговаривал. Отвечал кратко, отстранённо. Словно не здесь, не с нами.
Я решил не лезть. Не грузить его своими проблемами. Не сейчас.
Но внутри всё равно зудело.
Я ревновал.
Не к тому, о чём говорил Кёнмин. Не к "роману". Не к прошлому.
А к самому простому: Они: Раян и Марк были рядом. Девять лет.
Девять лет вместе — пусть как шеф и подчинённый, пусть как друзья, пусть как угодно... но были.
А я... я рядом с Марком едва ли пробыл и три месяца....
***
На следующее утро я собрался уезжать.
Попрощался.
Пообещал, что никому ничего не скажу.
— Ни Марку, ни моим братьям. Ни в шутку, ни вскользь в разговоре, — строго сказал Раян. — Ты рискуешь не только мной, но и собой. За мной следят. Мне сразу сказали, что будут наблюдать — издалека, но внимательно. Пожалуйста... храни всё это в тайне.
— Обещаю, — легко кивнул я.
Хотя внутри знал: если Марк вернётся... если правда вернётся — я расскажу. Ему можно. Ему — всегда можно доверять.
— Хорошей дороги, — сказал Кёнмин, обнимая меня. — И в следующий раз звони перед приездом. А то однажды я просто не открою дверь.
— Не правда, — усмехнулся я. — Ты передо мной не устоишь.
И подмигнул.
Кёнмин закатил глаза, Раян слабо улыбнулся, а я сел в машину. Завёл мотор. И поехал.
***
25 июня
Как только я ступил на землю Таиланда и включил мобильную связь, экран засветился:
три пропущенных вызова от кхуна Варсавата.
Я нахмурился.
Что ему нужно?
Мы не виделись с апреля. Я уже давно решил: пора заканчивать с ним все дела.
Он мне больше не нужен — ни для мести, ни для выгоды, ни для игр. Просто не нужен.
Но рвать резко я не собирался — хотел сделать это аккуратно, чтобы он не стал возвращать меня обратно в свою орбиту. Хотел, чтобы просто... забыл.
Я приехал домой и только там перезвонил. Снял пиджак, вошёл в кабинет — светлый, просторный, недавно обновлённый. Тяжёлая мебель исчезла, теперь всё было стеклянное, белое, лёгкое. Я был доволен.
Только один предмет остался прежним — наш диван. Чёрный, кожаный, посреди этого прозрачного пространства. Я не смог его убрать. Не смог.
— Добрый день. Что случилось? — спросил я спокойно, направляясь к столу.
— Тьютор, я его нашёл! — выдохнул Варсават.
Он не уточнил кого. И не нужно было.
Я понял сразу.
Сначала — всплеск радости. Настоящей. Острой.
А потом... холод. Лёд. Озноб по коже.
Это ведь Варсават. Как он его нашёл? И что значит — «нашёл»?
Я открыл рот, чтобы спросить, но в трубке послышался шум. Возня. Кто‑то стонал.
На заднем фоне — глухой удар, мат.
— Хочешь, покажу его наглую рожу? — сказал он, и в голосе было слишком много злобы. —
Я заставлю его вернуть то, что он у тебя украл. А потом ты его забудешь. Навсегда.
Он включил камеру.
Сердце ударило раз. Потом второй. Потом будто провалилось.
На экране появилось тёмное помещение — какие-то стулья, столы, тусклая лампа под потолком.
И Марк. Мой Марк.
Связанный на стуле, с опущенной головой, с посиневшими руками, с тенью крови на губах.
Он не двигался.
Двое мужчин стояли рядом. Один из них поднял его голову хватая за волосы, для меня.
Я не хотел смотреть.
Но не мог отвернуться.
Синяки. Ссадины. Закрытые глаза. Он был без сознания?
Голова снова упала на грудь.
Они его били. Они осмелились его бить.
Я сжал зубы, но не вспыхнул. Не заорал. Хотя всё во мне клокотало.
Кхун Варсават направил камеру прямо на себя. Его глаза блестели, как у зверя.
И впервые — впервые за всё время — мне стало по‑настоящему страшно.
Он всегда был опасен, но раньше я думал, что управляю им. Что могу направлять его, как нож в моих руках.
А теперь... теперь он смотрел на меня, и я вдруг понял — нож повернулся остриём ко мне.
Я заставил себя улыбнуться. Ровно. Спокойно.
— Я хочу его увидеть, — сказал я тихо. — Я сам заставлю его вернуть то, что он должен. Назови адрес. Я приеду. До этого — никто его не трогает. Понял?
Он замолчал на пару секунд. Странно на меня посмотрел, и только потом продиктовал адрес.
Я записал. И отключился.
Не бросился сразу. Сначала выдохнул.
Руки дрожали. Голова гудела.
Я знал, на что он способен. Варсават не убийца, но покалечить может. Навсегда.
Я закрыл глаза. Открыл.
Поднялся наверх — почти бегом. В спальне открыл гардеробную, потайной ящик.
Достал пистолет. Проверил обойму. Рука чуть дрожала. Я стрелял только на тренировках. И очень надеялся, что и не придётся.
Посчитал до пяти. И рванул вниз по лестнице.
Я не позволю ему причинить вред Марку.
Не позволю.
А в голове билась мысль: ведь у меня же есть власть над кхуном Варсаватом... Не так ли? Или как раз эта самая власть — то, что всё окончательно испортит?