ГЛАВА 23. Номер два

Марк

— Мне нужен управляющий.

— И ты хочешь, чтобы это был я? — спросил я.
— Да.

Я замер. Его ответ прозвучал так просто...
Словно он об этом думал давно — а я узнаю только сейчас.
Он не подводил к разговору. Не пытался объяснить, убедить...
И вдруг — просто сказал.
За день до моего отъезда.

Я медленно сел, опираясь на локоть, посмотрел на него — в упор.

— Ты хочешь меня как управляющего... или как любовника под боком? — спросил прямо. Без шутки, без иронии.

Райан мне отказал — у меня не было диплома. И Тьютор не из тех, кто мирится с непрофессионализмом. Я это уже понял. Так почему я?

— А можно — и то, и другое? — улыбнулся он, легко, почти играючи, тоже поднявшись и откинувшись к изголовью кровати.

Я тут же нахмурился. Неправильный ответ. Не то чтобы я сам не хотел и «того, и другого»... но моё самолюбие сразу восстало. Гордость дёрнулась, как натянутая струна.

Я не хочу, чтобы мне дали это место только потому, что я с ним сплю. Это — не про работу. Это — про меня. Про то, как я сам себя вижу.

Он уловил моё раздражение. И быстро, почти резко, покачал головой.

— Марк, послушай. Да, я тебя заметил, потому что ты мне понравился. Да, мы спим вместе. Но это не делает тебя глупее или менее опытным. Разве что... секс со мной настолько хорош, что ты от него тупеешь.

Он усмехнулся. Конечно, снова шутка.

Я закатил глаза.

— Тьютор, в этом-то всё и дело. Если бы не секс — ты бы мне этого не предложил, — сказал я, не отводя взгляда.

— А если бы не секс, — спокойно ответил он, — я бы не узнал, насколько ты умный. Что у тебя есть знания, опыт, понимание. Да, всё началось с желания, не спорю. Но встреча в Японии — она была настоящей. Как и отчёт моего человека с вашего поместья. С ним же ты не спал?

Ага, с этим — нет. А вот с другим... Я едва сдержал смешок.

— Хозяйство у меня небольшое. Отличное место, чтобы начать. Конюх — молодой, будешь и его куратором. Всё по-честному. Я не люблю терять деньги. Так что да, я беру тебя по знакомству. Но только потому, что ты действительно подходишь. Мне нужен человек, которому я могу доверять.

— А твой нынешний управляющий? — прищурился я. — Только не говори, что он уволился два дня назад или внезапно подцепил холеру. Не поверю.

Я усмехнулся. Его аргументы звучали убедительно... почти.
Я хотел эту работу. Я хотел согласиться.
Но не так — не с теми сомнениями, которые потом не дадут покоя.
Не с чувством, что я получил место не потому, что заслужил, а потому что оказался в нужной постели.

И ещё — как я оставлю Раяна? Он держится, да. Но я знаю — я ему нужен. Особенно сейчас.

— Он пока на месте, — спокойно ответил Тьютор. — Но я его уволю.

Он сказал это с такой лёгкостью, словно речь шла о смене лампочки.
Без пафоса, без напряжения. Просто — как факт.

И, подняв руку, тут же добавил, не дав мне вставить ни слова:

— И прежде чем ты начнёшь возмущаться, скажу сразу: с рекомендательным письмом и с хорошей премией. Он не пропадёт.

Пауза. Взгляд.

— Просто... он неплохой менеджер. Но в лошадях — не понимает. И, увы, иногда принимает решения, которые могут дорого стоить.

— Как и я. С тем зерном... Надо было проверить, — буркнул я, опуская взгляд.

— Вот и проверишь в следующий раз, — отозвался он. — Думаю, второй такой ошибки у тебя уже не будет.

Я замолчал.
Мысленно я уже попрощался с Тьютором. Со скрежетом в груди, с болью, с той самой тягучей тоской, которая не отпускала меня со вчерашнего дня. Но я сказал себе «прощай». Сумел.

А теперь...

— Тьютор, — спросил я прямо, глядя ему в глаза, — ты собираешься со мной спать, если я стану твоим управляющим?

Он усмехнулся — так, как умел только он.

— А что, с тобой можно спать без твоего разрешения? — хмыкнул и подмигнул. — Тогда да.

— Ты невыносим. Я не об этом. Ты берёшь меня только ради секса?

— Поместье в часе езды от Бангкока, — ответил он, откинувшись на подушку. — Я бываю там на выходных. И то — не каждую неделю. Если бы я искал себе любовника, оставил бы тебя здесь. Удобно, рядом. И на бензине сэкономлю.

— Звучит ужасно, — пробормотал я.

— Вот именно поэтому я и не предлагал тебе быть моим любовником, — спокойно продолжил он. — А управляющим — да. А что касается секса... Ты уверен, что сможешь держаться от меня подальше?

В том-то и дело, что нет.
Я не мог. И он это прекрасно знал.
Догадывался... или, может, уже точно понимал: он стал для меня кем-то большим, чем просто партнёр по постели. Но я всё ещё пытался держаться. Всё ещё верил, что могу контролировать себя...
Наверное.
Не знаю.

Пока я ещё мог уйти.
Пока не зацикливался. Пока мог убедить себя, что между нами — ничего.
Что это невозможно. Что он мне не пара.

Но если я соглашусь...
Я снова окажусь в его власти.

И вот в этом — причина основных моих сомнений.
Не в постели. Не в слухах.
А в нём.

В том, сколько он для меня уже значит — и как легко он может стать тем, без кого будет больно.
Без кого я не смогу.
А он — да.

Я уже проходил это.
Когда ты любишь сильнее, чем любят тебя.
Или вообще не любят.

И это пугало.

Куда больше, чем мысль о должности, полученной «через постель».

Он сел ровнее.
Взял мою ладонь — так уверенно, как будто делал это уже сотни раз.
Хотя на самом деле... всего несколько.
Но, наверное, уже привык.

Говорят, привычка формируется за тридцать дней. А у нас прошло всего десять.

Хотя... может, в нашем мире время идёт иначе.

— Марк... ты ведь хочешь эту должность, — сказал он без нажима, мягко. — Так зачем упираешься? Потому что между нами был секс? Да. Был. Но это не делает тебя хуже. Да и вообще — в этом нет ничего такого.

Он посмотрел на меня чуть напряжённо, будто ждал: скажу ли я сейчас «цель оправдывает средства».
Но я не верил в это.
И цели у меня вообще не было.
Я не пытался получить эту работу. Не строил планов. Не шёл к нему ради выгоды.

Он словно прочитал мои мысли. Его пальцы сжали мою руку крепче, он чуть подался ко мне:

— Ты ведь не соблазнял меня ради денег? Ради должности? Ради власти?

Я рассмеялся.
Негромко. Слегка.

— Это я тебя соблазнил? — я даже приподнял бровь. — По-моему, всё было наоборот. Или моё лежание в бинтах теперь считается актом искушения?

— А ты знаешь, каким сексуальным ты был в этих бинтах?

— С синяками на лице? Просто фотомодель.

Я покачал головой.

— Так кто кого соблазнял, а? — усмехнулся я.

— Давай договоримся, что оба, — хмыкнул он. — Так что расслабься... и просто пользуйся моментом. А насчёт нас... зачем загадывать? За месяц мы можем остыть. Забыть. Переключиться.

Он пожал плечами — слишком легко. Слишком спокойно.
А я нахмурился.

Это было нелогично. Шло вразрез с моими доводами. Я должен был радоваться — но нет.
Мне не понравилось, как легко он это сказал.
Как будто для него — это уже неважно.

И я почувствовал странное разочарование.

Прекрасно, Марк. Тебе, как обычно, не угодишь.

— А если я... захочу, чтобы ты снова меня соблазнил? — спросил я негромко, слишком спокойно. Как будто между прочим.

— Тогда мы просто продолжим то, что у нас уже есть, — так же легко ответил он. — Нам ведь хорошо вместе, разве нет?

Он подался ближе и поцеловал меня в щёку.
Я коснулся его волос, задел пальцами серьги.
Он знал, что делает.
И я знал, чем это кончится.

Я же не устою.
Буду потом страдать.
А разве сейчас не страдаю?

Кто вчера бродил по дому и чуть не расплакался при виде дивана, где мы трахались?

Он даёт мне шанс. Должность.
Он дарит уверенность.
И всё равно — именно это тормозит меня.

Потому что он разрешил.
Он станет моим начальником. И снова не будет и речь о равенстве.
И я снова окажусь в зависимости.
Слишком близко. И всё равно — слишком далеко.

А у Раяна что?
Всё как прежде.
Старое поместье, знакомые лица, рутина.

И воспоминания.
О Оме.
Который вроде бы исчез.
Но кто знает, что будет, если я снова его увижу?

Он не писал. Не звонил.
И я радовался. Почти забыл.
И всё равно иногда спрашивал себя: почему он тогда не пришёл? Почему не искал меня больше?

Я посмотрел на Тьютора. Он ждал.

— Мне нужно подумать, — сказал я спокойно. — Вернуться. Посмотреть, что и как. И даже если я соглашусь... по закону я должен отработать месяц.

Тьютор кивнул.
— Отлично. Как раз к февралю уволим текущего управляющего.

— Ты не спеши так, — хмыкнул я, покачав головой. — Даже если я соглашусь...

Он улыбнулся.
Я поднял палец:

— Даже если. Повторяю по слогам — если. Управляющий должен быть на месте. Ввести в курс дела. А не вот так, с наскока.

— Как скажешь, дорогой, — ответил он всё с той же улыбкой, будто я уже согласился.
Я попытался нахмуриться. Не помогло.
Он потянулся и поцеловал меня в подбородок, потом лёг, устроившись на моей груди, поглаживая мои соски и опуская руку всё ниже.

— Тьютор... детка, — остановил я его. — Я ещё не согласился.

— Я тебя услышал, — пообещал он, не прекращая.

Он целовал мою грудь, живот, опускался к паху.
И я... я забыл обо всём.
Вот почему мне не стоит соглашаться.
Вот почему, если я начну с ним работать, — я не устою.
Я буду ждать его. Его прикосновений. Его дыхания у шеи.
Я буду скучать.

Но если убрать его губы, пальцы, запах, тело —
Останется работа. Работа, о которой я мечтал.

Только...
Смогу ли я убрать его из уравнения?
И главное — захочу ли?..

***

Тьютор

Он согласится. Я уверен.
А я...
Буду держаться подальше. Буду приезжать редко.
Пусть думает, что так и будет.
Так ему проще. Меньше сомнений в голове.
А он и так слишком много думает.

Как тогда, с сексом —
Поупрямился пару дней, и что в итоге?
Минус три дня безумного траха, плюс три дня страха.
Прекрасная рифма, не находите?

Я хочу его.
Он — мой номер два.
Извини, бабуля. Но он это заслужил. По всем статьям.

Месяц? Это долго. Очень.
Но я подожду.

Хотя...
Может, всё-таки попробовать ускорить процесс?

Я задумался, пока сосал его член, методично играясь с его телом — а потом возбуждение накрыло меня с головой, и я уже не думал.
Просто нырнул в него. Потонул.

Но даже в этом забытье, внутри жара и биения кожи, одна мысль продолжала зудеть в голове, жужжать, как назойливая муха:

Это плохо. Чертовски плохо, что каких-то четыре недели — уже слишком долго.

Неужели я так в нём увяз?

Нет.
Тьютор. Тебе просто хорошо.
Он — в тебе. А не ты в нём.

Точка.

А днём он уехал.
Каждый из нас делал вид, что это неважно.
Что всё, что было между нами за эти десять дней, — только про тело. Про страсть. Не про чувства. Не про нас.

Вот только...
Утром мы дважды занимались любовью.
Я не отпускал его руки — он не отпускал мои.

Я пытался не придавать этому значения.
Уговаривал себя: у меня впереди месяц.
Целых четыре недели, чтобы всё обдумать. Чтобы отвыкнуть.
Очиститься от этой зависимости.
От зависимости по имени Марк — с его щетиной, сильными руками, тёплым голосом, честным взглядом и дурацкими принципами.

Я точно смогу.

А он...
Он соскучится.
И, возможно, легко снова станет моим любовником.
Если, конечно, я ещё этого захочу.

Я настоял, чтобы его отвёз мой водитель.
Он хотел ехать на автобусе.
На автобусе? Серьёзно?
Ещё бы сказал, что поедет автостопом.

Мы остановились у двери.
Обнялись.
Его спортивная сумка стояла у ног.

— Ну что, детка, будем прощаться, — он наклонился, коснулся губами моего лба. Его ладони легли на мои щёки — тёплые, сильные. — Спасибо тебе. За то, что спас. Заботился. Ну и... соблазнил.

Он рассмеялся. Я тоже.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся я и посмотрел прямо в его глаза. Тёмные, умные. Сейчас с лёгкой грустью. — Когда приедешь ко мне работать, можем повторить.

— Спасение?

— Соблазнение.

Он не ответил. Вместо этого снова наклонился — и мы поцеловались. Долго. Тише, чем обычно. Почти осторожно. Будто знали уже каждое движение — последнее.

— Марк, не думай слишком долго, — сказал я ровно, когда он отстранился. — Мне может и надоесть ждать.

— Хорошо, — коротко ответил он.

И вдруг провёл ладонью по моему лицу. Медленно, внимательно.
Его глаза сузились, нахмурились — и прежде чем я успел что-то понять, он резко прижал меня к себе.

Обнял. Без слов.
Сильно, грубо даже. Так, что сбил дыхание.

Я хотел оттолкнуть его. Сначала. Инстинктивно. Потому что мне стало больно — внутри. Слишком близко. Слишком страшно.
Так давно не было. А может никогда.
Но потом... выдохнул.
Руки сами обвили его спину. Я уткнулся лицом в его шею, вдохнул запах . Его запах.

Я понял — то, что всё это время отталкивал. Гнал. Прятал за шутками.

Я был в нём.
Не меньше, чем он во мне.

— Пока, — тихо сказал он.

— Пока, — выдавил я.

Он отпустил. Поднял сумку. Пошёл к машине.
А я остался стоять у двери, вцепившись пальцами в косяк. Смотрел, как его спина удаляется, как он шагает по ступеням.

И вдруг захотелось сорваться. Подбежать. Вернуть. Удержать.
Прижать к себе так сильно, чтобы стало тяжело дышать.
Сказать, что плевать, кто кому начальник, любовник или управляющий. Что я хочу его — просто его. Любым. И быть с ним любым.
Сердце билось в агонии — будто вот-вот вырвется наружу.
Живот сжало тугой петлёй. Боль резанула изнутри. Захотелось закурить. Срочно. Где сигарета?.. Где, чёрт побери, сигарета?

Он открыл дверцу машины.
Обернулся.
Взгляд. Лёгкий кивок. Хмурые брови.
Без улыбки. Без слов.
Сел. Исчез.

В груди вспыхнул зуд — знакомый, едкий.
Раздражение. Почти злость.
На него.
На себя.
На эти проклятые четыре недели.

Четыре недели...

Я выдержу.
Выдержу.

...хотя сам себе не верил. А верил ли он?

Конец первой части книги