ГЛАВА 3. Номер шесть

Тьютор

Я решил встретиться с ним лично.
Дать шанс. Оправдаться. Может, раскаяться. Может, он поймёт, как неправильно он поступил.
Ведь, говорят, каждому нужен второй шанс?
Нас же так учили в школе: прощение, понимание, великодушие.
Я, правда, эти уроки прогуливал. Но... почему бы не послушать его самого?

Кхун Сивокуссамат.
Журналист, который подал в суд на Раяна и всю его семью — за укус собаки.
Мой дорогой кхун Варсават быстро нашёл на него компромат.
Не страшный. Даже смешной.

Он не заплатил налоги с наследства бабушки.
Милота, честное слово.
Само наследство — кот наплакал. Возможно, и кот был в списке имущества.
Но налоги он не заплатил. А если придёт налоговая — набежит тысяч десять долларов.
Сумма немаленькая, особенно для человека, который в деньгах не купается.

Кхун Варсават сообщил мне и это.
И ещё одно: что иск — всего лишь способ вытрясти деньги из королевской семьи.
Всё с самого начала было построено на жадности.

Я связался с ним сам — под предлогом, что у меня есть пикантная информация о Раяне. Назначил встречу в одном из баров кхуна Варсавата. В тёмном углу, за дешёвым пивом и чужими ушами.

— Он уже пришёл? — спросил я, заходя через чёрный ход. Варсават ждал меня. Как всегда, ждал и радостно закивал. В кого он превратился за эти четырнадцать лет...
Осунулся. Постарел. Стал таким ручным.
Видел это только я. Ну и, может быть, пара приближённых шестерок.
Если бы кто-то ещё понял, что Варсават больше не волк, а пёс... его бы разорвали. Конкуренты, «партнёры», даже его же люди. А он мне нужен у власти. Пока ещё нужен.

— Ага, сидит, пивко попивает, — усмехнулся он, махнув рукой в сторону дальнего столика.

Мы подошли к залу, он шагал рядом, чуть позади — и, конечно, его рука обвила меня за талию. Я весь сжался. Но не отстранился.
Надо иногда позволять ему вольности. Это как лакомство для дрессированной собачки — не хочется, но поощрение нужно, чтобы служил исправно.

— Тьютор... — позвал он меня, глядя снизу вверх. Я давно его перерос. — А ты после встречи не занят? Сходим в ресторан? Там один новый, со знаменитым шефом. Столик достать невозможно — а я...

— Извините, — перебил я его, мягко улыбаясь. — Сейчас на диете. После всех этих антидепрессантов у меня сбился гормональный фон. Надо следить, что ем. А то превратиться в кого-нибудь не то — раз-два, и готово.

Я тихо рассмеялся, он кивнул, понимающий такой.

— Но там же не жирная еда. Я узнавал. Французская кухня, ты же её любишь...

— Во Франции — да. Тут — не очень, — вздохнул я и, сдерживая раздражение, положил руку ему на плечо, чуть провёл по нему ладонью, — Извините, кхун Варсават. Сегодня никак. После разговора с этой... грязью, мне и так придётся руки отмывать долго.

— Зачем их марать? — усмехнулся он и поймал мою ладонь. Сжал. Поднёс к губам и поцеловал.

Терпи, Тьютор. Терпи. Просто губы. Просто привычка. Просто власть.
Ничего нового.

— Мои люди уже рядом. Шантаж готов, — добавил он.

— А я всё-таки хочу услышать его версию. Вдруг он действительно... не такой уж мерзавец? Кто знает. Может, шантаж и не понадобится.

Я вытащил пальцы из его влажной ладони, незаметно вытер их о брюки. Поблагодарил — вежливо, сухо — и добавил:

— Я дам сигнал, если этот упырь всё-таки не достоин нашего великодушия.

— Хорошо. Я буду тут.

Попрощался и направился к столику. Подошёл к нему со спины.

— Вы давно ждёте? — спросил я тихо.

Не дожидаясь ответа, сел. Он повернул голову, взглянул на меня, чуть прищурился. Бар был тёмный, освещения почти не было, но я видел его достаточно хорошо.

Это лицо я уже изучал по фотографиям. И удивился — вживую он выглядел моложе, чем я ожидал. Лет тридцать, не больше. Вполне симпатичный. Даже... чересчур. Не тот типаж, что ожидаешь от человека, способного нажиться на чужой боли. Но — внешность обманчива. Мне ли не знать?

— Нет, только пришёл, — ответил он. Помолчал, окинул взглядом бар. Все соседние столики были пусты. Он подался ближе и шепнул:
— У вас... информация. Насчёт него?

Он не произнёс имя. Но мы оба знали, о ком речь. Я кивнул — медленно, лениво, будто не спешил делиться.

Скрестил руки на груди, глядя на него поверх бокала.

— Только за бесплатно я её не отдам.

— Я плачу только за стоящий материал. И достоверный. — Он тут же вскинул брови, руки на стол, голос чуть резче. — Не хочется, чтобы потом на меня подали в суд за клевету.

Я едва заметно усмехнулся, сжал челюсть, чтобы не вспылить. Сделал глубокий вдох. Даже улыбнулся — почти вежливо.

— А всё то, что вы уже печатали — это, по-вашему, не клевета?

Он чуть насупился. Но повёл плечами так, будто сбрасывал с себя вину.

— Это информация, которую я добыл... в поте и крови.

— То, что у Мириам был роман с конюхом — это у нас теперь называется «информация»?

Он фыркнул и — о, боги — засмеялся. Противно. Громко. Без тени раскаяния.

Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не подать сигнал Варсавату прямо сейчас. Пусть бы уже втащили ему, стерли с лица земли эту самодовольную ухмылку кулаком.

— А пусть попробуют доказать обратное, — продолжал он. — Я подкупил одну из горничных. Уверена была, что роман был. С кем — не знала. Но кроме Марка... вроде так его зовут... подходящих кандидатур не было.
Он склонился ближе, голос стал заговорщицким.
— Да и звучит же отлично, согласитесь: принцесса кувыркается с конюхом в сене. Картинка!

Я прикрыл глаза. Медленно. Посчитал до пяти. Не помогло. Но теперь я знал точно — не зря собрался его уничтожить. Ох, как не зря.

Он, тем временем, закатал рукав. Показал локоть. На нём — ничего.

— Я добыл эту информацию буквально в крови. Видите? Вот сюда меня укусила эта псина...

Он запнулся, когда понял, что я даже не моргнул.

— ...журналистика — опасная профессия, знаете? — закончил он, бросив взгляд искоса и положил руку обратно на стол.

— Вы пробрались на частную территорию и фотографировали без разрешения, — произнёс я спокойно, почти отстранённо.
Хотя внутри всё кипело.

— Это было поле! — огрызнулся он. — Откуда мне было знать, что оно их? А?
А фотография... — он хмыкнул, — надо было заборы ставить.

— Надо было заборы ставить, — эхом повторил я. И замолчал.

Он подался ко мне ближе, перешёл почти на шёпот:

— Кхун... как вас там. Время — деньги. Где ваша сенсация?

Я положил локти на стол. Медленно наклонился к нему. Почти интимно.
Пауза. Слишком долгая.

— Я знаю из достоверных источников, — сказал я. Тихо. Почти сладко.
— Прям очень достоверных.

Он заёрзал. Приосанился. Весь превратился в слух.  Плечи напряжены, глаза горят.

— Да, да, что? — заторопил он меня.

— Что Раян... — я выдержал паузу, медленно выдохнул. — Принц Раян...

Я улыбнулся.  Так, как улыбается мальчик Тьютор в четырнадцать лет: слегка наклоняя голову, хлопая ресницами, делая лицо невинным и доверчивым — до тошноты.

— Принца Раяна на самом деле привезли сюда инопланетяне, — сказал я. — Он — король на планете Центавра. И совсем скоро... поработит Землю.

Он уставился на меня.

— Что? Какого... бля... ты за кого меня держишь?

— А попробуй докажи обратное, — хмыкнул я и медленно встал.

Положил ладони на столешницу, навис над ним.

— Мне это сказала бабка на рынке. А ей, знаешь ли... стоит доверять.

Он снова выругался, а я просто... отошёл.

На что я вообще надеялся? Что он осознает свою вину? Что пожалеет их? Что ему не захочется их смерти — не буквально, но хотя бы на страницах своей грязной газеты?

Наивно, Тьютор. Даже для тебя.

Я подошёл к кхуну Варсавату. Тот всё это время стоял в стороне и молча наблюдал.
Я встал рядом, понизил голос и прошептал:

— Заставь его убрать заявление. Но перед этим... накажи. Как следует. Можешь не жалеть.

Он кивнул.

И я знал, что именно так всё и будет.
Сначала — «урок». Чтобы он ещё долго оглядывался на улице. Чтобы усвоил, что так просто это не пройдёт.
А потом — шантаж. Аккуратный, по всем правилам. Заявление исчезнет.
Он сложит дважды два. Поймёт, что нападение было не случайным. Что кто-то смотрит на него — сверху. И снизу одновременно.

Я вышел из клуба.

Злой. Напряжённый. Но с лёгкой — почти детской — улыбкой.

Я хотел позвонить Кенмину. Сказать:
«Я решил это. Я избавил Раяна от одной пиявки. Я был полезен. Опять.»

Но не мог.

Для него я — просто друг. Богатый. Умный. Успешный. Может быть, немного странный...
Но точно не человек, связанный с криминалом.
Не тот, кто способен уничтожить другого — только потому, что ты ему важен.

Он бы не понял. Он бы отвернулся.

Он ведь даже не просил. Никто не просил.

А если Раян когда-нибудь узнает — он тоже может разозлиться.
Скажет, что я подставил его. Что это опасно. Грязно. Опрометчиво.

И да. Всё так.

Я знал, что есть риск. Знал, что это может вылезти боком.

Но моё желание — сделать хоть что-нибудь — было сильнее.

Я оказался на заднем дворе.

Узкая улочка, мусорные баки, шорох где-то в углу. Наверное, крысы. Но меня они не пугали.
Я достал сигарету. Щелчок зажигалки — кончик блеснул в темноте. Затянулся. Курю.
Одна рука в кармане, другая — дрожит слегка. Декабрь. Прохладно даже у нас, в Таиланде.

Запахнул куртку поплотнее и пошёл.

Моя машина была припаркована дальше — чтобы не привлекать внимания.
Вторая. Старенькая «Тойота».
Не стоит в этих кварталах разъезжать на «Феррари». Её могут утащить, поцарапать.
И даже то, что это район Варсавата, и все знают, что я — его человек... не спасёт.

Уличному парнишке, вышедшему на охоту, плевать, кто ты. Он сперва украдёт, а думать будет потом.

Поэтому — «Тойота». По-честному. Старая, помятая. С видом «я-бедный-бизнесмен». Зато цела.

Бар, подпольное казино, элитный клуб — всё это принадлежало Варсавату. Всё приносило ему деньги. Но служило мне.

Источник информации. Канал влияния. 20% прибыли — мои. На эти деньги я восстановил один завод, поднял другой. Всё во благо. Всё ради семьи. Так я ему и говорил. Для отца. Для бабушки с дедушкой. Для бедного Тьютора, который их так любит.

И... немного для себя. Совсем чуть-чуть. Побаловать, когда уже совсем невмоготу.
Главное — держать баланс.
Между откровенной ложью и легким опусканием ресниц.

Я курил и медленно шёл. Решил пройтись чуть дальше — было так свежо и приятно, особенно после дневной жары, после этого удушливого, давящего солнца.
На меня никто не обращал внимания. И, погружённый в мысли, я сам не заметил, как вышел на соседнюю улицу. Тёмную, заброшенную. Одинокие окна, мусор вдоль стен, запах плесени.

Шаг. Ещё один.

И вдруг — звук борьбы. Глухие удары, возня, короткий крик.

Я усмехнулся.
Быстро же кхун Варсават выполняет просьбы.
Хотя, чего там тянуть? Этого журналюгу — в подворотню, и дело с концом.

Я свернул за угол, откуда доносился шум.
Не боялся. Те, кто отвечал за такие... услуги, знали, кто я. Меня пальцем никто не тронет.
Я встал в тени, курил, наблюдал.

Трое. Здоровые, в капюшонах. Один мутузил журналиста на земле, двое держали. Удары, всхлипы, короткие команды.

Мужчина попытался подняться. Оттолкнул одного, почти вывернулся — но второй рванул его за футболку, и тот снова упал, глухо ударившись об асфальт.

Я не видел лица. Да и не нужно. На эту рожу я насмотрелся сегодня вдоволь.

Я уже собирался развернуться и уйти, когда услышал визг тормозов. Фары.

Блядь.

Сделал шаг в тень, отвернулся, но свет скользнул по мне — мигом, с ног до головы. Осветил и меня, и драку.

И тогда... я увидел.

Что-то не так. Кофта не та. Фигура. Движения. Не он.

Я выкинул сигарету, сделал шаг ближе. Сомнения росли — как это вообще возможно?

Ещё шаг.

И тут — голос из темноты, откуда-то из-под покалеченного тела, которое держали двое:

— Не подходите, это опасно! Опасно, блядь! Уходите!

Я узнал его.  А он, кажется, нет.

Хотя и не должен был его узнавать. Голос был глухой, с хрипотцой, захлёбывающийся кровью.
Я слышал его всего пару раз, два года назад... Но всё равно — узнал.

И рассмеялся.
Нервно. Быстро. Почти в истерике. У меня было меньше секунды, но я всё успел додумать.
Они перепутали. И прежде чем в тусклом свете их лица прояснились — и они узнали меня — я рванулся в гущу:

— Полиция уже едет! Отпустите его, идиоты!

Резко. Громко. Чётко. Почти с паникой в голосе — будто я обычный прохожий. Такой себе ответственный гражданин.

Они замерли.

Один узнал меня сразу. Остальные — долей секунды позже. Они хотели что-то сказать, но я уже бросился вперёд, как идиот. Наперерез.

Один заехал мне в лицо — автоматом. Рефлекторно. Я успел прошептать:
— Вы меня не знаете.

Глухо рухнул. Ударился затылком об асфальт. В глазах потемнело.

Но я упал рядом с ним. Он приоткрыл глаза, моргнул пару раз, поднял голову... Смотрел, не понимая.

— Что, до сих пор не дошло, конюх? — хмыкнул я, через боль. — А я тебя сразу узнал.

Он нахмурился, будто ещё пытался сообразить.

— Вы... — выдохнул с трудом.

— Ага, я.

Он продолжал пялиться, всё так же не понимая.

— Тьютор, — подсказал я, усмехаясь, хотя это и отдало болью где-то в боку.

И вот тогда — щёлкнуло. Глаза расширились, рот приоткрылся. Ну наконец-то.

Ладно, сделаем скидку — тебя сильно избили. Не удивительно, что мозги не варят.

Он моргнул. Открыл, закрыл рот. И, наконец, выдавил:

— Ну и придурок ты, Тьютор... — еле слышно, слабо, почти шёпотом. — Чего полез? Ты что, в подполье Супермен?

Почти угадал.Я даже улыбнулся. Сквозь боль. Сквозь кровь во рту.

— Я тебя спасаю, а ты грубишь.

Он не ответил. Кажется, потерял сознание. Я тоже на секунду прикрыл глаза — виски пульсировали, как после удара молотом.

Где-то сбоку раздалось:

— Чёрт...

— Валим. Ещё за него влетит!

Мат. Возня. Торопливые шаги. И всё. Они просто бросили его. Меня.

Избитое, окровавленное тело. Не журналиста. Марка.

Конюха Раяна. Того, с кем якобы у Мириам интрижка. Того, кто тоже был в моём списке.

В том... особом. Белом.
Где не враги.
Где свои.
Он был в самом низу. Под номером шесть. Но он там был.

А сейчас лежал с закрытыми глазами. Лицо в крови, дыхание сбивчивое. Без сознания.

А я... Как-то поднялся. Опёрся на локти. Сел прямо на мокрый асфальт. Вытер кровь под носом. Сплюнул в сторону. Пошарил по карманам. Достал телефон.

Полиция? Серьёзно?

Ей-богу... Я набрал кхуна Варсавата. Пусть исправляет свой прокол.
Ваша Лена
***

Оставьте звездочку , если вы со мной.