Глава 63. Выход

Слова Су Цзыли пришли слишком неожиданно, даже Хэ Сюань на мгновение растерялся, прежде чем смог уловить основное значение.

Но...

Гордыня?

Один из семи смертных грехов?

Неужели это количество не совсем верно?

Хэ Сюань посчитал и обнаружил, что как ни считай, у него на один грех больше. У него есть похоть, сегодня проявилась ненасытность, и у Пандоры, безусловно, тоже есть один грех. А Су Цзыли говорит, что он обладатель гордыни?

- У Пандоры нет ни одного из семи смертных грехов? — удивился Хэ Сюань. - Это невозможно! Будучи сердцем комнаты, она сама по себе всего лишь обычный человек, у нее нет никакой боевой силы. Если бы она не была одержима, она вообще не могла бы защитить себя.

Хэ Сюань не верил, что Пандора могла бы быть такой смелой. Сердце комнаты называется так не только потому, что вся структура комнаты выстраивается вокруг ее истории, но и потому что... убив ее, можно просто покинуть это место.

Если у нее нет никакой способности к сопротивлению, то Су Цзыли мог бы просто разозлиться и убить её, зачем тогда морочить голову с заявлением на выписку? Можно было бы просто разрушить всё вокруг.

- У нее есть, — сказал Су Цзыли и описал сцену, которую он только что увидел, акцентируя внимание на Пандоре с кухонным ножом. - Она показалась мне очень опасной, гордыня заставила меня не вступать с ней в прямую конфронтацию. Она сказала мне, что если я приду, меня порежут на куски.

- Не стоит пытаться отдать ей свою голову.

- На самом деле не стоит. Прямо противостоять NPC — это самое неразумное решение, — согласился Хэ Сюань с Су Цзыли. Но после этого он вдруг замер и удивленно посмотрел на Су Цзыли: - Это гордыня сказала? Ты можешь с ней разговаривать?

- Могу. А ты не можешь?

Су Цзыли был озадачен: - После того как я разоблачил её, она начала со мной общаться. Но это общение похоже на столкновение сознаний; когда речь заходит о чем-то, связанном с ней, она появляется и отвечает мне.

- К тому же похоже, что у неё не очень хорошо с головой; это идеально соответствует слову 'гордыня' — она раздута до предела и презирает все остальные грехи из семи смертных грехов. Только что, когда я столкнулся с Пандорой, она даже говорила о жадности как о 'слабаке'...

- Я собирался спросить тебя, как ты её закрыл. В итоге ты даже не можешь разговаривать с ней? Неужели это уникальная способность гордыни?

Хэ Сюань: "..."

Хэ Сюань: - Наверное, нет.

Его выражение лица выглядело немного затруднительно:

- Если углубиться в происхождение семи смертных грехов, то это недостатки человечества; они не должны обладать разумом. По крайней мере... они не должны быть такими разумными..."

Су Цзыли обсудил это с ним ещё несколько минут и пришёл к выводу: семь смертных грехов изначально были семью инструментами; они даже не являются людьми — это всего лишь совокупность человеческих одержимостей. При использовании их просто носят пассивно; хотя это может затуманить разум и привести к странным действиям, одновременно сила также усиливается.

Если выбранный человек достаточно силен, он может подавить их и не поддаваться их влиянию.

Например, Хэ Сюань.

Но то, что у Су Цзыли есть ответ от этого греха — это уже ненормально. Это ощущается как будто ты утром свернулся в одеяло и сказал своему другу Аю: "Позови меня через десять минут." Ая не говорит тебе: "Хорошо, я установил таймер", а вдруг начинает говорить: "Что ты спишь? Ты уже опоздал! Ты бедный и некрасивый и даже не хочешь стараться! Как ты можешь заработать деньги?"

Такое внезапное столкновение с поведением за пределами нормы вызывает полное недоумение.

Что вообще происходит?

Хэ Сюань попытался в своем сознании вызвать тот грех похоти, который с тех пор как он овладел им только усиливал его импульсы и совершенно не приносил пользы.

Он звал долгое время без ответа; вместо этого Су Цзыли улыбнулся неловко:

- Хэ Сюань, гордыня сказала тебе не звать её; похоть не вернётся.

Хэ Сюань: "?"

Су Цзыли продолжал неловко улыбаться и тихо пересказал:

- Гордыня говорит, что похоть — это тот, кто только и думает о гнусном, обычно не произносит ни слова, но как только открывает рот, то начинает нести чепуху. Она советует нам не разговаривать с такими... эм, безмозглыми низшими грехами.

Хэ Сюань: "..............."

Он вдруг подумал, что молчание этого существа тоже неплохо.

Поскольку разобраться с этим вопросом пока не удается, можно оставить его. Исключив внезапные разговоры и самопозиционирование семи смертных грехов, Су Цзыли и Хэ Сюань начали анализировать имеющуюся информацию и вернулись к предыдущему вопросу: семь смертных грехов, семь дней времени, должно быть, каждый день появляется один. Почему же на третьей ночи уже появился четвертый?

Этот вопрос на самом деле довольно легко решить.

Су Цзыли показал Хэ Сюаню время: сейчас два часа тридцать четыре минуты. Если строго считать, то это уже четвертый день. Поэтому ненасытность, которая должна появиться на четвертый день, не могла дождаться и уже вылезла. Это вроде как не проблема.

Перерожденный голодный дух.

Он будет ползти быстрее.

Кроме того, гордыня, овладевшая Су Цзыли, как другой одержимый, Хэ Сюань знал, что это кажется хорошо контролируемым, но на самом деле очень сложно. Будучи человеком, у него есть семь эмоций и шесть желаний; он может сохранять спокойствие перед другими людьми, но перед Су Цзыли его взгляд не может оторваться от него. Он охотно ничего не делает и просто следует за ним.

Поэтому это также причина, по которой он редко говорит после входа сюда: во-первых, игра этого не позволяет; во-вторых, он боится своей текущей ситуации — недостаточной рациональности и неправильных советов. Что если он подведет Су Цзыли?

Но Су Цзыли...

Где проявляется его гордыня?

Почему он кажется совершенно не замечающим этого?

Хэ Сюань выразил свои сомнения. Су Цзыли улыбнулся с безнадежным выражением лица:

- На самом деле я тоже сначала этого не заметил, потому что процесс одержимости был очень мягким. Как капля воды пробивает камень; он не изменял ни одной моей мысли активно, а лишь немного усиливал эмоции во время размышлений, что приводило к ошибкам в суждениях и скрывало некоторые мысли. Но перед сном прошлой ночью я вдруг вспомнил.

- Заявление на выписку требует подписей семи NPC, но также не говорит о том, что это ограничивается семью. Я мог бы обойтись здесь кругом и собрать подписи всех NPC. Так я бы уже давно вышел? Зачем тогда здесь противостоять семи смертным грехам?

- Я выгляжу осторожным, но на самом деле упрямо зациклен на одной мысли. Потому что я гордо считаю себя непогрешимым и живым; именно поэтому я так поступаю.

- Я не говорил этого вслух, но уже так поступил. Вот в чем моя гордыня.

Хэ Сюань потер виски с выражением сожаления:

- У меня тоже есть проблемы; я не заметил твоих отклонений вовремя. Если бы мы могли раньше следовать этой логике, возможно, ты бы уже вышел.

Как человек в заточении, Су Цзыли был довольно беззаботен:

- И что? Это же еще не провал. Поздно выйти тоже неплохо; можно больше исследовать сюжет и заработать больше очков. Мне нравится несколько вещей в игровом магазине; жду момента накопить достаточно очков для покупки. Эй, сколько людей подписали мое заявление на выписку?

- Уже собрано шесть подписей; осталась последняя — от ненасытности.- Хэ Сюань достал заявление на выписку; на белом листе бумаги уже была подписана целая строка имен, среди которых был даже отпечаток пальца с кровью.

- Не стоит ли поискать еще одну подпись? У Ву Линь просто отпечаток пальца; возможно, игра это не учтет.

- Не нужно, — отмахнулся Су Цзыли. - Если написать больше семи — это изначально рискованный подход. Вероятно, пройдет проверку, но точно привлечет внимание игры. Мы уже собрали шесть подписей; стоит попробовать добавить еще одну. Если не получится — вернемся и поймаем кого-то для подписи.

Он говорил это так легко, будто поймать NPC для подписи — это простое дело для них. Хэ Сюань сразу заметил: он все еще под воздействием гордыни и немного раздувается от этого.

Но... что с того?

Они действительно могут легко поймать NPC.

Что касается желания или нежелания — после достаточного понимания они все будут достаточно разумны и даже охотно помогут.

Например, несколько подписей были собраны именно так.

Хэ Сюань с самодовольной улыбкой встал:

- Где ненасытность? Я пойду и приведу его, чтобы он подписал.

- Не стоит так заморачиваться, — с улыбкой ответил Су Цзыли, поднявшись и заглянув в соседнюю палату, выбрав тело одной из жертв. Он сначала тихо произнес извинения, а затем достал консервную банку: - Ненасытность, ты здесь? Вставай, поешь.

Труп не двигался, кровь уже начала застывать и менять цвет, даже кожа постепенно становилась бледно-голубой.

Очевидно, он уже мертв.

Су Цзыли сохранял спокойствие, уверенно открыл консервную банку; звук "хруст" от разрыва пластиковой крышки был особенно громким. Труп, который только что валялся на полу, вдруг подпрыгнул и быстро побежал к окну.

- Что тебе нужно от меня?

- Не надо меня беспокоить такой мерзостью! Убирайся, убирайся! Я же не собираюсь на тебя нападать!

- Не волнуйся, это всего лишь банка с персиками, — сказал Су Цзыли, протянув открытую банку Хэ Сюаню, а затем достал свое заявление на выписку: - Я тоже хочу уйти. Но у меня не хватает одной подписи. Давай, подпиши.

"........."

Ненасытность недоверчиво посмотрела на него несколько раз и, заметив, что из банки не исходит никакого другого запаха, наконец-то вздохнула с облегчением.

- Подпиши.

- Это такая мелочь; просто позовите меня, зачем устраивать такой шум?

Ненасытность без колебаний быстро подписала свое имя, словно боясь, что Су Цзыли передумает. Она быстро вернула ему заявление с семью подписями.

- Если ничего больше нет, я пойду. Вам тоже лучше поторопиться.

Она снова легла, но теперь её поза была не очень удобной; некоторые части тела рассыпались по полу. Су Цзыли только хотел помочь собрать их, как вдруг труп снова сел и начал собирать себя сам, при этом обращаясь к Су Цзыли:

- Кстати, ты можешь не называть меня ненасытностью? У меня есть имя — Сюй Мэй.

Хотя я не очень сильна и каждый раз под контролем ненасытности теряю голову, я все-таки человек. Не путайте меня с ненасытностью.

Сказав это, она снова спокойно легла.

Недостающие части тела были ловко уложены на место; хотя это заняло меньше минуты простого уборки, всё выглядело так, будто было тщательно организовано.

Знакомо и жестоко.

Су Цзыли вытащил простыню и накрыл ею труп, затем вышел из комнаты и направился к своей последней цели.

Снаружи больницы густой туман рассеивался, открывая запущенные клумбы с зарослями травы и едва сохранившиеся бетонные дорожки. В конце дороги стояла маленькая комната рядом с калиткой; густые вьющиеся растения обвивали большую часть крыши и стен.

Это была комната передачи.

Передав заявление на выписку, он сможет покинуть это место.

- Может мне остаться еще на пару дней? — перед тем как сделать шаг вперед, Су Цзыли вдруг обернулся и спросил.

- Зачем тебе оставаться? Чтобы посмотреть, кто еще появится и потом мучиться от бессонницы? — Хэ Сюань стоял на маленьком пятачке у двери больницы, где когда-то упала Ву Линь. Его взгляд был мягким: - Уходи скорее. Ты почти прошел все точки получения очков; возвращайся и считай свои очки.

Су Цзыли открыл рот, собираясь что-то сказать, но в голове у него всё перепуталось — как будто кот закинул клубок ниток внутрь; он ничего не мог сказать.

- Тогда посмотри за той книгой наверху.

Не зная почему, он вдруг выпалил это.

Возможно потому что Хэ Сюань выглядел особенно одиноким и печальным под своей улыбкой.

Поэтому он инстинктивно вытащил что-то из своего кармана и хотел дать ему это — чтобы тот стал более занят. Когда занят — время проходит быстрее; по крайней мере это лучше чем оставаться одному.

- Что? — Хэ Сюань не ожидал такого от Су Цзыли. Он немного растерялся и не мог понять, о какой книге идет речь. Поэтому он честно спросил.

Су Цзыли тоже не помнил точно какую книгу имел в виду; он просто мельком взглянул на неё. Но раз уж слова уже вышли из его уст, нельзя было просто так их забрать обратно.

- Та книга на полке третьего ряда со второго места. — Су Цзыли произнес это без изменения лица, просто наврал.

Хэ Сюань кивнул как будто выполняя задание от учителя на летние каникулы; послушно записал слова Су Цзыли и затем приподнял брови к игроку:

- Ты все еще не уходишь? Неужели ждешь прощального поцелуя?

Су Цзыли: "......"

Он развернулся и пошел прочь; его длинные ноги двигались быстрее всех.

Подойдя к двери комнаты передачи, он продолжал разглядывать окно в паутине и пыли. В следующую секунду серое окно открывается; худой старик выглянул оттуда:

- Что ты собираешься вынести?

Су Цзыли прищурился: - Что ты имеешь в виду?

Старик встал и высунул половину своего тела из окна; он приблизился к Су Цзыли своими темными глазами и пристально смотрел на него. Но это было не просто взглядом; Су Цзыли почувствовал холодок по спине — словно что-то за ним наблюдало.

- Ты вынес то, что не должен был брать.

Старик повторил свои слова. Он мельком взглянул на заявление о выписке от Су Цзыли и добавил:

- Выписывающиеся пациенты могут забрать свои вещи, но не могут уносить имущество больницы.