День 48. Готов пойти с тобой.

В конце концов, Ли Фэнци не попросил у Е Юньтина удовлетворительного вознаграждения. Напротив, после того, как Е Юньтин задушил его, он был очень счастлив, глядя на его опустошенное лицо.

В эти дни Ли Фэнци бродит в темноте, независимо от того, сделает он ход или нет, в конце концов он всегда будет окружен им. Теперь, когда он думал об этом, он все еще должен бить первым, чтобы победить..

После первой победы Е Юньтин был в отличном настроении и пошел встречать гостей.

Парчовая мантия с красным фоном и черной каймой обрамляла его длинное тело, и его поза спокойно кружила среди гостей, как жемчужина нефрита, падающая среди плиток, Ли Фэнци смотрел на нее, и его глаза были полны его.

Чжу Ли, раскрасневшийся от выпитого, пришел, чтобы найти его. Увидев, что он, не мигая, смотрит в одну точку, не моргнув, он подозрительно посмотрел на него и наклонился, чтобы последовать за ним, чтобы посмотреть в одном направлении: -Король, на что вы смотрите?- Он слишком много выпил и не очень хорошо говорил.

- Договорились? -Ли Фэнци взглянул на него, почувствовал запах алкоголя и с отвращением отодвинулся.

- Дело сделано, дело сделано... Чжу Ли пересчитал пальцы и сосчитал: -Выпив семь или восемь кувшинов вина, я перепил Ци Шао.

Ли Фэнци с отвращением сказал: -Я прошу у тебя денег!

Ци Шао является чиновником Министерства военных дел, и все военные расходы и материалы в Северном Синьцзяне должны поступать от Министерства военных дел. В прошлом они с Ли Цзуном все еще были в одном сердце. Он знал, что национальная казна небогата, поэтому он мог бы компенсировать это сам, если бы мог заплатить за это, и он редко просил денег у военного министерства. Но настоящее отличается от прошлого, и то, о чем следует просить, по-прежнему необходимо. Что касается того, что было причитается в прошлом, сколько можно вернуть.

-ООО- Чжу Ли какое-то время слабо реагировал, затем, наконец, вспомнил о делах и сказал, сияя: - У нас есть деньги?-Он танцевал руками и ногами: -Сто тысяч таэлей! Сто тысяч таэлей! Погасите задолженность, еще есть, еще есть...- Он снова смутился и начал снова и снова подсчитывать, сколько осталось.

Ли Фэнци ничего не выражал: -Осталось еще 20 000 таэлей. После того, как вы долго разговаривали с Ци Шао, вы достали сто тысяч таэлей?

Все эти годы они обеспечивали себя сами и не просили денег у Военного министерства, а сто тысяч таэлей - это мало.

Чжу Ли был очень огорчен: -Этот старый лис Ци Шао. Где деньги в моем кармане так легко копаются? Как только я попросил денег, он отругал меня за дела в Министерстве домашнего хозяйства, сказав, что военных расходов недостаточно...

Ли Фэнци некоторое время думал о железном петухе Ци Шао и подумал, что если бы он сегодня не был пьян, то, по оценкам, сто тысяч таэлей не поступили бы, так что он пока откажется от этого.

Он на мгновение задумался, а затем приказал: -Не возвращайте серебро, отправьте его в Вэйчжоу и попросите Чжу Вэня приготовить еще одну партию фуража.

Услышав, как он говорит о Северном Синьцзяне, головокружительные глаза Чжу Ли прояснились, и он понизил голос и сказал: -Принц собирается это сделать...?

Ли Фэнци взглянул на него и покачал головой, но ничего не сказал: -Сейчас это всего лишь предположения, будьте готовы. Вы можете попросить деньги у Военного министерства как можно скорее, не позволяйте им тянуть с этим.

Они разговаривали вполголоса. Е Юньтин принимал гостей почти так же. Когда он обернулся, то увидел их вместе и с любопытством пробормотал: -О чем вы говорите?

- Речь идет о том, на что смотрит принц.- Как только он подошел, Чжу Ли снова вспомнил первоначальную тему. Он опустил свое тело и безучастно улыбнулся: -Теперь я знаю, принц смотрит на принцессу!- Он пробормотал себе под нос, но его голос не был тихим:- Почему ты недостаточно видишь в спальне, и тебе приходится смотреть на улицу?

Е Юньтин: "......"

Он подозрительно посмотрел на Чжу Ли, гадая, говорит ли тот пьяный или сотрудничает с Ли Фэнци, чтобы разыграть его.

В итоге оказалось, что он действительно был пьян. Пока он говорил, мужчина уже сидел на земле.

Не было никакого способа справиться с пьяницей, Е Юньтин мог только притвориться, что он не слышал этого, и сказал: -Я попрошу кого-нибудь отправить его обратно отдыхать.

-Какое тебе до него дело? У него грубая кожа и толстая плоть, так что может спать здесь всю ночь.- Ли Фэнци схватил его, поднял брови и сказал: -Почему старший сын спешит уйти, я еще недостаточно насмотрелся.

Е Юньтин: "......"

Может ли этот человек быть немного серьезным?

Он продолжал улыбаться и вытащил свои рукава из рук Ли Фэнци: -Пока принц молчит, я не буду спешить уходить.

Ли Фэнци притворился обиженным: -Но если я не буду говорить, как я могу дать старшему сыну знать, чего я хочу?

Он вздохнул: -Если старшему сыну не нравится слушать, я просто скажу это в своем сердце. Сказав это, он поднял пару гиацинтовых глаз и с любовью посмотрел на Е Юньтина.

У Е Юньтина побежали мурашки по коже, когда он посмотрел на него.

Он протянул руку и безучастно схватил инвалидное кресло Ли Фэнци, развернул его и небрежно сказал: -Принц вернется в дом один. Я приведу здесь в порядок вещи, прежде чем вернуться. После этого он зашагал прочь, не поворачивая головы.

Ли Фэнци посмотрел на него с широкой улыбкой. Посмотрим, как долго он продержится. После того, как Е Юньтин разобрался с передним двором, уже почти стемнело, когда он вернулся в главный двор.

Когда он вернулся с заката, то увидел Ли Фэнци, вытирающего свой нож во дворе.Нож Сяосюэ был им очень тщательно вытерт, и пара холодных глаз отразилась на лезвии шириной в ладонь.

В последний раз, когда Ли Фэнци доставал этот нож, это было, когда они пошли встречать старую принцессу обратно в особняк.

Сердце Е Юньтина слегка дрогнуло, он отмахнулся от слуг, которые ждали, и спросил его: -Произошли ли какие-либо изменения в последнее время?

Меч Сяосюэ - наиболее часто используемое оружие Ли Фэнци. Если холодный меч будет обнажен, произойдет что-то серьезное.、

-Дело Инь Чэнжу улажено.- Убирая нож обратно в ножны, Ли Фэнци просто медленно произнес: - Пять дней назад Ван Цзи приехал навестить дворец. В то время он уже нашел достаточно доказательств, чтобы доказать, что частная переброска войск Инь Чэнжу действительно была правдой. А Ли Фэнци добавил ему горсть хвороста и отправил письма о сделке Инь Чэнжу с сихуанскими купцами. Теперь, когда доказательства Инь Чэнжу убедительны и неопровержимы, Храм Дали скоро осудит Инь Чэнжу.

Существует также подозрение в сговоре с врагом с целью совершения государственной измены путем частной переброски войск.

Нет никакого иммунитета от преступлений, караемых смертной казнью.

Храм Дали расследовал это дело, Министерство уголовного правосудия рассмотрело его, а затем передало в Отдел цензуры для окончательного решения. Если три отдела будут осуждены, даже Ли Цзун не сможет помочь.

Е Юньтин быстро понял, что происходит внутри: -Неужели семья Инь так легко его распознает?

Если Инь Чэнжу будет обезглавлен, обвинение в сотрудничестве с врагом и измене будет полностью распято. В то время, даже если Ли Цзун не будет преследовать его, это будет большой критикой для семьи Инь. С нынешней силой семьи Инь, не похоже, что они готовы терпеть эту глупую потерю.

-С характером Инь Сяочжи, он не признается в этом.- Ли Фэнци медленно произнес: -Шпионы пришли сообщить, что люди, находящиеся в руках Хань Чана, в последнее время имели много контактов с семьей Инь.

Инь Сяо было почти 60 лет, и он десятилетиями занимал пост столичного губернатора, используя необычные методы убийства и порезов. Боюсь, даже на этот раз он устроил самую большую драку в своей жизни. Более того, именно его младшего сына собирались допросить и обезглавить, и он никогда бы так легко в этом не признался.

В сочетании с частыми перепалками с Хань Чаном в последнее время, если вывод Ли Фэнци верен, он, вероятно, намеревается совершить государственную измену.

Выражение лица Е Юньтина было слегка испуганным, и его голос становился все тише и тише: -Неужели он действительно осмелится противостоять этому?

Ли Фэнци выглядел игриво: -Осмелишься или нет, тебе придется нести клеймо измены. Неудивительно, что семья Инь сражается до последнего.- Более того, в середине есть Хань Чан, который провоцирует.

Бэйчжао просуществовал сотни лет, и когда он перешел в руки императора Чэнцзуна, он уже катился под откос. Когда дело касалось императора Сяньцзуна, он был высокомерен и высокомерен, игнорировал государственные дела и даже увеличивал внутреннее потребление. В руках Ли Цзуна, хотя Ли Фэнци держал иглу Бога Динхая, постепенно раскрывался потенциал иностранных держав, способных это сделать.

За последние несколько лет Сихуан стал более ожесточенным, Южный Вьетнам продолжал расти, а Дуньи продолжал делать небольшие шаги.Под пристальным взглядом волков военные расходы Бэйчжао были огромны, а сила нескольких приграничных префектур значительно возросла, и они все больше обладали властью феодальных городов и вассальных государств предыдущей династии. Столичные губернаторы, которые обладали военной властью, ничем не отличались от принцев и королей.

Во всех династиях господин слаб, а министр силен.

Ли Цзун был молод, и с помощью Ли Фэнци у него были как политические достижения, так и методы, но этого было недостаточно, чтобы подавить этих старых министров. Первоначально Ли Цзун мог положиться на Ли Фэнци, чтобы стабилизировать этих людей, но теперь отношения между ними пошатнулись, разногласия перешли на светлую сторону, и умы этих старых министров активизировались.

Причина, по которой никто не осмеливается действовать опрометчиво, заключается только в том, что никто не хочет быть первым, кто понесет позор предателя.

Брови Е Юньтина слегка сдвинулись. Если семья Инь действительно поменяется местами, направление этой жизни будет сильно отличаться от предыдущей жизни. Какое-то время он не мог сказать, хорошо это или плохо, он просто волновался.

-Чего хочет принц?

- Я хочу отвезти старшего сына в Северный Синьцзян, чтобы посмотрел. - Ли Фэнци поднял голову и улыбнулся ему, его глаза были похожи на водяную нежность, и в нем также было высокомерие борьбы за гегемонию: -Я не возьму на себя инициативу нарушить этот короткий период мира, но если смутные времена и споры неизбежны, то для меня должно быть место в этом великом Бэйчжао.

Он протянул руку Е Юньтину: -Не хочет ли старший сын пойти со мной?

Е Юньтин опустил глаза и уставился на его протянутую руку, мгновение поколебался и, наконец, пожал ее: -Я никогда не видел лугов и свирепых лошадей Северного Синьцзяна.

- Я покажу тебе.- Ли Фэнци улыбнулся: -Я тебя не подведу.

Е Юньтин крепко держал его за руки, чувствуя постоянную температуру, исходящую от его ладоней, и его сердцебиение не могло не ускориться. В глазах Ли Фэнци была нескрываемая привязанность, и гордость, шевельнувшаяся в его сердце, отступила. Е Юньтин неловко закрыл глаза и убрал руку.

В его ладони все еще чувствовалось тепло, его глаза блуждали, и он подсознательно начал искать тему: -Если семья Инь хочет хочет восстать, разве Е Ван...

Днем Е Ван сказал, что собирается отправиться в семейную армию Инь, чтобы испытать себя.

Только тогда Е Юньтин понял, почему Ли Фэнци внезапно заговорил, чтобы отговорить его.

- Госпожа Инь - замужняя женщина, а семья Инь - полная противоположность, так что это не должно касаться герцога Ци. Просто Е Цзюэруо в это время отправился в Юньрон, так что трудно сказать. Ли Фэнци покачал головой и сказал: - Боюсь, что если ты скажешь это, это не будет иметь никакого эффекта.

Семьи Ци и Инь являются родственниками друг друга, и они были в тесном контакте на протяжении многих лет. Если Е Е Ван хочет пойти в армию, чтобы получить опыт, разумно пойти в семью Инь.

Е Юньтин поджал губы, думая о детском лице Е Вана, вздохнул и сказал: "Всегда старайся."

Было бы прекрасно, если бы отношения между двумя братьями были посредственными в прошлом. Хотя он не смог бы завершить недостатки и дружбу более десяти лет, он действительно считал Е Вана своим младшим братом. Поскольку он младший брат, он всегда старается изо всех сил защитить его.

......

После откровенного разговора с Ли Фэнци, Е Юньтин думал о том, чтобы найти возможность напомнить об этом Е Ван, но прежде чем он успел что-то предпринять, он получил сообщение от герцога Ци.

Сообщение было отправлено экономкой, но на этот раз он был гораздо более уважительным: -Пожилая леди сказала, что второй сын собирается вступить в армию, а дата возвращения не определена. Она специально приказала мне пригласить принцессу обратно в особняк на небольшое собрание, и  должны проводить второго сына.

Е Юньтин занял пост и взглянул на Ли Фэнци: -Когда Е Е Ван покинет Пекин?

Экономка сказала: -Пять дней спустя.

Пять дней спустя будет двадцать третье.

Е Юньтин принял этот пост и сказал: -Я знаю, я вернусь.