День 15. Король Юнъань вернулся.

Хань Чан вышел с холодным лицом и ушел, не взглянув на двух людей за дверью.

Его шаги были длинными и быстрыми, и было очевидно, что он ушел расстроенный еще до завершения обсуждения.

После того, что произошло во сне, Е Юньтин на этот раз отчасти угадал намерения Хань Чана, но что его озадачило, так это то, что Хань Чан хотел сделать, чтобы завоевать короля Юнъаня?

Хань Чан был учителем императора, и Ли Цзун очень уважал учителя. Он не только позволил ему приходить ко двору без придворной формы, ему даже не нужно было преклонять колени во время священного времени. Говорили, что когда Ли Цзун был всего лишь неприметным принцем, именно Хань Чан учил его. Позже принц был убит и умер, а Ли Цзун унаследовал великую систему, и он уважал Хань Чана как наставника.

До этого Хань Чан был просто человек с дурной репутацией в восточном дворце.

Само собой разумеется, что Хань Чан обладает той властью и статусом, которые он имеет сегодня, потому что император уважает его. Он и император должны были быть в одной лодке.

Тем не менее, он тайно привлек Ли Фэнци, казалось, слегка выступая против императора

Е Юньтин не мог разгадать секрет, но он всегда чувствовал, что здесь был подвох.

Он держал свои сомнения в сердце и просто толкнул дверь в дом.

В задней комнате Ли Фэнци полулежал, прислонившись к изголовью кровати,выражение его лица было не очень хорошим.

Е Юньтин немного подумал, налил ему стакан воды и тихо сказал: - Мастер уже ушел. Я видел его лицо, и кажется, что он был не очень счастлив.

- Конечно, он несчастлив.- Ли Фэнци усмехнулся, взял стакан и выпил его весь, немного холодно рассмеявшись: - В будущем, его ожидает еще много несчастий, он должен привыкнуть к этому.

Сказав это, он уставился на стакан в своей руке и в нем чувствовалась какая-то неведомая отчужденность и холодность.

Е Юньтин смотрел на него, чувствуя, что, хотя он был перед ним, он был очень далеко. За последние несколько дней они переросли от испытаний к доверию друг другу и поддерживали друг друга, пока не достигли этой точки. Он никогда не видел такого выражения лица с другой стороны.

Е Юньтин подумал про себя, что несчастье Хань Чана было написано на его лице, но несчастье Ли Фэнци было скрыто в его сердце.

Он не знал точно, о чем они говорили, и не осмелился опрометчиво спросить, только сказал: - Мастер приходил сюда сегодня, и он, похоже, не слишком удивился тому, что мое состояние улучшилось.

Хань Чан пришел так внезапно, что у него даже не было времени. Сделать какую-нибудь маскировку.

Ли Фэнци сказал: - У этих людей вокруг Ли Цзуна свои мысли и они не воспринимают это всерьез и просто хотели посмотреть шоу. 

Хань Чан и Цуй Си - оба очень умные люди, с жестким городским управлением и коварными методами. Но у умных людей есть еще одна особенность, то есть они всегда думают, что у них  все под контролем.

В их глазах Е Юньтин был просто непопулярным сыном в особняке  герцога Ци. У него не было влиятельной семьи раньше и не было отца, который защитил бы его впоследствии. Говорят, что Е Чжили даже никогда не позволял ему ходить в семейную школу, за исключением особенно характерной внешности, он вообще не казался угрожающим.

Даже если он делает какие-то небольшие движения, он не может поднять волну. Они просто смотрели шоу. У них были свои планы налево и направо, даже если бы Е Юньтин действительно что-то сделал, небо упало бы, и император был бы на вершине. Нет никаких препятствий для их расчетов.

Легкая насмешка промелькнула в глазах Ли Фэнци. Он давным-давно предупреждал Ли Цзуна, говоря ему остерегаться этих двух людей и не быть ослепленным старой дружбой.

Хотя Хань Чан был просвещенным наставником Ли Цзуна, он был хладнокровным по натуре и глубокомысленным; Цуй Си являлся компаньоном Ли Цзуна по чтению, но он был очаровательным и обманчивым, а его методы были порочными.

Независимо от того, кто из них, они не на 100% преданы Ли Цзуну.

Однако Ли Цзун не послушался того, что он сказал. Вместо этого Хань Чан спровоцировал его и напал на него.

Сердца людей непредсказуемы, не более того.

- Мой яд был временно подавлен, письмо отправлено, и моя мать тоже возвращается в Пекин. Ли Фэнци успокаивающе похлопал Е Юньтина по тыльной стороне ладони и сказал спокойным голосом: - Не волнуйся слишком сильно.

- Я просто хочу заставить тебя страдать еще несколько дней. - Он мягко посмотрел на Е Юньтина. Даже если Е Юньтин не показывал слишком многого, он, казалось, видел сквозь медленное обращение и обиды, которые он перенес.

Е Юньтин почувствовал извинение и беспокойство в его глазах, и его сердце дрогнуло. Он внезапно отвел взгляд и неловко улыбнулся:  -Это не обиды. В конце концов, я вырос в герцогском дворце с детства - и он испытал слишком много теплых и холодных чувств. Отец намеренно игнорировал его, нескрываемое отвращение мачехи и даже пренебрежение и смущение слуг.

Для него это уже привычное дело.

По сравнению с этим сегодняшнее пренебрежение Хань Чана - сущий пустяк.

Е Юньтин очень рано понял истину: не заботься о тех, кто совсем не заботится о тебе.

Он думал, что за эти годы он все ясно увидел и действительно умудрялся не слушать, не спрашивать и не обращать внимания. Но когда он встретил извиняющийся и обеспокоенный взгляд Ли Фэнци, он все равно отвернулся в смущении.

Никто не рождается с темпераментом глиняного будды. Это просто вопрос выживания.

Ли Фэнци, казалось, что-то увидел, но он больше не упоминал об этом, а сменил тему и сказал: - В следующий раз, когда Цзи Лянь выйдет из дома, попроси его приготовить для меня инвалидное кресло. Кстати, я сообщу У Гэну и приказать всему народу, ожидать.

Е Юньтин сдержал свои эмоции, опустил глаза и сказал: - Хорошо.

***

После того, как однажды пришел Хань Чан, он спокойно провел более десяти дней.

За это время здоровье Ли Фэнци улучшилось. Хотя его ноги все еще не могли двигаться, его тело становилось все сильнее и сильнее, хотя все его лицо выглядело  так же, как и раньше.

Сокол, отправившийся доставить письмо, еще не вернулся, а оставшиеся наполовину запертые в клетке кролики были съедены, и осталось всего два или три.

Е Юньтин вошел в дом с тушеным горячим супом из кролика и увидел, что он сидит у кровати, спокойно вытирая нож . Белоснежное лезвие которого отражало в темной комнате пару убийственных глаз

Отчужденный король Юнъань вернулся.

Его шаги остановились, а затем он постучал в дверь, чтобы напомнить собеседнику о своем прибытии.

Ли Фэнци пришел в себя, убрал нож и посмотрел на него, как будто намерение убить только что было всего лишь иллюзией Е Юньтина.

- Зайдешь?

Он похлопал себя по боку: - Так получилось, что мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Е Юньтин поставила суп на маленький столик у изголовья кровати, ожидая, когда он заговорит.

Он слышал, как Ли Фэнци сказал: - В пять часов пришли новости, моя мама сможет приехать в Пекин вечером.

 У Е Юньтина забилось сердце: - В этом дворце...

- Ли Цзун обязательно что-нибудь сделает. - Ли Фэнци скрючил пальцы и щелкнул лезвием ножа, и тяжелый длинный нож зажужжал: - Раньше я был единственным в особняке, и меня отравили и приковали к постели. Он уволил своих подчиненных. Естественно, он делал все, что хотел, и действовал без зазрения совести. Но все по-другому будет, когда вернется моя мать.

Старая княжна — первоклассный чиновник, и хотя семья Шэнь в Нияне пала, до сих пор осталось 3000 все еще находились в руинах.

Ли Цзун также беспокоился о своей репутации, поэтому он никогда не говорил старой принцессе, чтобы она увидела текущую ситуацию во дворце и завладела им.

Поэтому, когда она услышит новость, она обязательно откликнется. Либо лишить старую принцессу возможности вернуться в Пекин, либо лишить его дара речи.

Чтобы помешать Ли Цзуну узнать новости заранее и выступить против старой принцессы, Ли Фэнци уже попросил У Гэна послать кого-нибудь, чтобы сопровождать ее всю дорогу, и он намеренно взял легкую карету. Теперь, когда старая принцесса и ее сопровождающие могут прибыть в Пекин вечером, план помешать старой принцессе вернуться в Пекин больше неосуществим.

Тогда у Ли Цзуна оставался только один последний выбор.

Выражение лица Е Юньтина слегка поникло, слегка обеспокоенное: - Тогда сегодня он обязательно нападет на принца.

Ли Фэнци рассмеялся, услышав эти слова: - Ты будешь беспокоиться обо мне, почему бы тебе не побеспокоиться о себе?

Ресницы Е Юньтина задрожали, но беспокойства не было, и он четко сказал: - Си Тяньтай выбрал меня, чтобы сделать принца счастливым. В глазах старой принцессы это равносильно празднику императору. Старая княгиня не поверит моим словам. Естественно, никакой угрозы нет.

Поэтому Ли Цзун определенно сосредоточил бы все свои мысли на Ли Фэнци.

- Ты прав. Ли Фэнци улыбнулся: - Так что мы должны воспользоваться этой возможностью.

Он похлопал Е Юньтина по тыльной стороне ладони и торжественно сказал: - Ты и Цзи Лянь готовьтесь, и мы немедленно покинем дом.

В это время во дворце.

Император расхаживал по залу, заложив руки за спину: - Разве я не говорил тебе блокировать новости? Как эта новость дошла до Жунъяна?！Просто это распространилось на Жуньян. Люди почти в Пекине, а ты этого не заметил.?！

Цуй Си поднял рукава, чтобы прикрыть слегка изогнутые уголки губ, взглянул на тихо сидевшего Хань Чана и сказал: - Ваше Величество, успокойтесь, возможно, это была небрежность людей, находившихся в руках мастера.

Армия Шэньце сосредоточилась только на дворце Юнъань, но именно люди под командованием Хань Чана контролировали связь на различных контрольно-пропускных пунктах.

Цуй Си и Хань Чан долгое время были разлучены, и теперь, когда император разгневан, он, естественно, не колеблясь, добавляет еще больше огня.

- Мастер чрезвычайно мудр, и должен быть способ справиться с этим. Зачем больше утруждать себя тем, чтобы скрывать это, лучше избавить ваше величество от беспокойства раньше.

Хань Чан холодно взглянул на него, посмотрел на встревоженного императора и спокойно сказал: - Я помню, как говорил вашему величеству, что бесполезно паниковать, когда что-то случается, поэтому вы должны сначала подумать о том, как с этим справиться.

Расхаживающая фигура Ли Цзуна остановилась, подсознательно придав своему лицу озабоченное выражение. Он и Хань Чан на мгновение посмотрели друг на друга, затем он, слегка задыхаясь, поднял свою одежду, сел напротив Хань Чана, взял несколько чашек холодного чая и налил его: - Учитель прав.

Он слегка наклонил голову, слушая искоса, выражение его лица было полным зависимости и доверия.

- У людей внизу дела идут неважно, и я разберусь с ними позже. Хань Чан одной рукой поднял чайник, другой закатал широкие рукава и налил императору чашку горячего чая.

Среди густого водяного пара он медленно произнес: - Король Юнъань и старая княжна не близки. Даже если старая княжна вернется, она может ничего не сделает.

- Но они были матерью и сыном столько лет...- Ли Цзун колебался.

- Поэтому на всякий случай мы попросим короля Юнъаня пока помолчать». Хань Чан опустил глаза, взял чай и неторопливо сделал глоток: «Король Юнъань был отравлен и лежал в постели. Его Величество беспокоился о его состоянии и послал к нему дежурного врача каждый день, чтобы позаботиться о вас. Разве это не признак доброты Его Величества? Что касается заброшенного дворца, то во дворце были подчиненные, которые вступили в сговор с убийцами. Ваше Величество беспокоились о безопасности принца и специально перевели дворцовую служанку из дворца, чтобы она позаботилась об этом. Если бы старая княжна знала об этом, она была бы только благодарна Вашему Величеству.

Закончив говорить, он мягко улыбнулся: - Кроме того, а как насчет старой княжны, когда она вернется? Она, должно быть, в Северном Синьцзяне. Почему Ваше Величество должны больше волновать эти детали.

- Конечно же, учитель все знает! - Ли Цзун выслушал его и рассмеялся. Он спокойно встал и самодовольно сделал два шага вперед: - Пока Чжу Вэнь восстает против него, я могу справедливо убить армию Сюаньцзя. В то время это был мой приказ убить Ли Фэнци, и люди в мире не осмелятся сказать, что мой приказ не был таким!

Хань Чан усмехнулся: - То, что сказал Ваше Величество, чрезвычайно верно.

Выражение лица императора больше не было встревоженным, его брови вытянулись, выражение лица расслабилось, и он приказал: - Цуй Си, ты можешь взять кого-нибудь, чтобы привести в порядок дворец Юнъаня, а затем выбрать нескольких умных людей, чтобы они служили принцу во дворце.

- Да. - Цуй Си кланялся и кланялся, и получил приказ уходить.

Он поднял глаза и взглянул, прежде чем уйти. Хань Чан  держал в руках чашку горячего чая, и густой водяной пар затуманил его лицо, придавая ему еще более непредсказуемый вид. Но Ли Цзун этого не видел. Он радостно сел и снова начал говорить с Хань Чаном. Он говорил с учителем и был искренен.

Цуй Си прищурил глаза и молча отступил.