День 35. Дилемма.

После мытья, переодевания и уборки шумное настроение Е Юньтина немного улеглось.

Просто он больше не разговаривал с Ли Фэнци, а воспользовался возможностью Цзи Ляна принести суп и спрятался снаружи с супом.

Ли Фэнци уставился ему в спину и вздохнул, интерес в его глазах стал сильнее, и он подумал про себя, что Е Юньтин не такой уж скучный.

Когда Е Юньтин вышел на улицу, он на одном дыхании допил суп, и его сонный разум прояснился. Он потер виски, что-то вспомнил и тихо спросил Цзи Ляна: - Вы с принцем вместе перенесли меня в постель прошлой ночью?

Прошлой ночью он был так пьян, что у Ли Фэнци подкашивались ноги, поэтому ему пришлось найти Цзи Ляна, чтобы помочь.

Цзи Лянь кивнул.

- Ты... расскажи мне, что произошло прошлой ночью.

Сердце Е Юньтина дрогнуло, и он подумал о том, как Ли Фэнци дразнил его три раза, и у него возникли подозрения в том, что он только что сказал. Он редко употребляет алкоголь, и для него нормально плохо пить. Но это не должно быть до такой степени, как сказал Ли Фэнци.

Цзи Лянь рассказал ему, что произошло прошлой ночью.

Е Юньтин вздохнул с облегчением, когда услышал, что он крепко спал. В результате Цзи Лянь продолжил говорить: - Сначала я хотел вытереть тело молодого господина, но принц поспешил сделать сам. - Он почесал лицо и сказал в замешательстве: -Даже принц лично вытер тебе ноги.

«......» Е Юньтин усмехнулся в своем сердце.

Снова думая о словах Ли Фэнци, даже если он не хотел признавать это в своем сердце, факты уже были перед ним - у Ли Фэнци могли быть какие-то другие мысли на его счет.

В последние дни отношение Ли Фэнци к нему не сильно изменилось, но он не желал глубоко задумываться.

Е Юньтин долго вздыхал, у него сильно болела голова.

Если бы Ли Фэнци был обычным человеком, у него не было бы такой головной боли, независимо от того, принял он это или отверг. Но в будущем он станет императором мира.

И теперь они вдвоем все еще привязаны к лодке, и можно даже сказать, что Е Юньтин находится под его защитой. Он не хочет быть вовлеченным в сложные битвы и распри гарема предыдущей династии, и он не хочет, чтобы нынешние стабильные отношения сотрудничества разрушились.

Он нахмурил брови и прошептал: - Дело в том, что давайте делать шаг за шагом.

Теперь он может только притворяться, что не знает.

Увидев его лицо, полное печали, Цзи Лянь вздохнул и странно сказал: - Молодой господин, что с вами не так?

- Пойманный в ловушку, перед дилеммой.- Е Юньтин нахмурился и пробормотал.

Раньше он был в тумане и не видел осторожных мыслей Ли Фэнци насквозь, теперь, когда он рассеял туман, у него появилось новое понимание слов и поступков Ли Фэнци в эти дни.

Этот человек явно использовал на нем набор походов и сражений, и он шаг за шагом разбивал лагерь, ведя его к урне.

Но он вошел в этот сет сам, и Е Юньтин не мог разозлиться, но втайне повысил свою бдительность.

Поэтому, когда кто-то вошел, чтобы передать сообщение, и сказал, что завтрак готов, Ли Фэнци обнаружил, что отношение Е Юньтина к нему неуловимо изменилось - Е Юньтин намеренно держался от него на расстоянии. Выражение его лица и тон такие же, как обычно, но движения тела очень осторожные.

Если бы они вдвоем шли вместе раньше, и Е Юньтин толкнул его сзади, у них неизбежно был бы физический контакт, но теперь, хотя Е Юньтин все равно взял бы инициативу на себя, чтобы толкнуть его, он осторожно ухватился за перекладину позади себя обеими руками, устраняя любой возможный физический контакт.

Он делал это очень естественно и очень хорошо скрывал это, но Ли Фэнци хорошо разбирался в словах и цветах и все же обнаружил это едва уловимое изменение.

Он молча опустил глаза, думая о том, не было ли устранено смущение этого утра, или Е Юньтин уже пришел в себя.

Подумав об этом, он почувствовал, что последнее может быть более вероятным.

Е Юньтин был очень сентиментален в любви, и он неоднократно давал понять, что очень медленно реагирует. Хотя иногда бывают покрасневшие лица и уши, это скорее от смущения, чем от застенчивости.

И теперь он так спокойно держится на расстоянии от самого себя, что это больше похоже на то, что он понимает свой собственный разум и намерен это сделать.

Ли Фэнци постучал пальцами по подлокотнику, искоса взглянул на него, нахмурился, прижал его ногу и сказал: - Подожди, у меня вдруг немного заболела нога.

Е Юньтин был ошеломлен, а затем он немного встревожился: - Яд атаковал? Ты собираешься обратиться к врачу?

Ли Фэнци посмотрел на его встревоженное выражение лица, думая, что Е Юньтин все еще беспокоится о нем. Это значит, что он, по крайней мере, не испытывает неприязни к себе, и сейчас смутно держится на расстоянии, вероятно, потому, что переживает, что после провокации это скажется на текущих отношениях.

С цифрой в сердце Ли Фэнци потер ноги и вздохнул: - Нет необходимости, только иногда болит, и это нормально не торопиться

Он не лгал, холодный яд в его теле очень сильно собирался в его ногах, и время от времени холодный яд атаковал, и его ноги дергались и болели. До тех пор, пока он не будет полностью очищен от токсинов, решения нет, и он не хочет, чтобы другие беспокоились об этом, поэтому он молча страдает от этого каждый раз и ничего не показывает.

На этот раз, чтобы проверить отношение Е Юньтина, он должен был принять решение.

Е Юньтин нахмурился, и его тон не мог не вызвать некоторого упрека: - Это не в первый раз, не так ли? Почему принц не сказал этого раньше?

- Я сказал это, чтобы заставить тебя явно волноваться.- Ли Фэнци улыбнулся, посмотрел на выражение его лица и снова счастливо улыбнулся: - Старший сын жалеет меня?

"..." Е Юньтин уставился на него, не зная, что ответить.

Если бы он повиновался разуму, то определенно стал бы это отрицать. Но сердце не позволяло ему солгать. Он поджал губы и кивнул: - Токсичность в теле принца неясна. Лучше скажи, если тебе неудобно. Не терпи этого больше.

— Хорошо. Ли Фэнци улыбался все больше и больше от души: «В следующий раз я никогда не скрою это от старшего сына». "

"..." Е Юньтин почувствовал, что ему есть что сказать.

С тех пор, как он пришел в себя, он всегда был немного подозрительным, независимо от того, что говорил Ли Фэнци, он чувствовал, что цель не была чистой, поэтому он просто не ответил и толкнул его в передний зал.

Ли Фэн не стал настаивать на несогласии. Он откинулся на спинку стула, слегка прикрыв глаза, и выражение его лица было счастливым.

***

После седьмого дня первого лунного месяца в мгновение ока наступит Чунъян.

В этот день Чунъяна необходимо приносить жертвы предкам и поклоняться небесам и земле.

Как только рассвело, Е Юньтин встал, переоделся в сложное и торжественное платье и отправился в зал предков вместе с Ли Фэнци.

Старая принцесса, которая культивировала Будду во времена династии Цин, также показала свое лицо. Ли Фэнци был впереди, а Е Юньтин и старая принцесса вошли с ним в зал предков слева направо. В зале предков находятся таблички с именами предков прошлых поколений. После того, как все трое поклонились друг другу в соответствии со сложными ритуалами, прошла большая часть дня.

Ли Фэнци передал Е Юнтину три палочки благовоний, и тот от его имени вставил их в курильницу.

Старая принцесса опустилась на колени на футон, сложила ладони вместе и прочитала Священные Писания.

Ее спина была очень прямой, но она все еще не могла скрыть свой преклонный возраст и депрессию.

Взгляд Ли Фэнци скользнул по ней, затем по табличке предков и, наконец, остановился на табличке Ли Хуайцюя, короля первого Юнъаня.

- Пользуясь возможностью поклониться предкам сегодня, почему бы моей матери не переместить табличку младшего брата в родовой зал?»- Он заговорил внезапно.

Старая принцесса остановилась и внезапно оглянулась, ее глаза с трудом скрывали удивление. Мгновение она пристально смотрела на Ли Фэнци, ее глаза были сложными и неописуемыми, но она все равно покачала головой: - Это не соответствует правилам.

- Правила мертвы, люди живы. - Ли Фэнци спокойно сказал: - Если мой отец все еще там, я соглашусь.

Губы старой принцессы дрогнули, как будто она хотела что-то сказать. Но Ли Фэнци не дал ей шанса и продолжил: - Теперь, когда моя мать все еще там, все еще есть люди, которым не хватает поклонения моему младшему брату. Думала ли моя мать когда-нибудь об этом? Что будет с тобой через сто лет?

- Он еще не видел мир, просто я не могу отпустить его в своем сердце. — резко сказала старая принцесса.

Ли Фэнци немного помолчал и тихо сказал: - Мама, просто дай почувствовать себя непринужденно.

Он смотрел прямо на старую принцессу, его глаза были спокойны, хотя он ничего не сказал, он уже все прояснил.

Глаза старой принцессы задрожали, и она открыла рот, чтобы заговорить, но почувствовала, что больше говорить бесполезно.

Он был так уверен, что, должно быть, уже что-то знает.

Ли Фэнци был чрезвычайно умен с детства, и от него нельзя было скрыть многие вещи. После смерти Хуайцю она одна охраняла эту тайну, не смея раскрыть ни малейшего, но в конце концов она все же попросила его найти улики.

Старая принцесса немного медленно встала, ее тело затряслось, и И Цю, стоявший сбоку, поспешила ей на помощь.

Она махнула рукой и жестом велела И Цю удалиться, прежде чем медленно произнести: - Перед смертью Хуайцюя попросил меня поклясться, поэтому, что бы вы ни спросили, я этого не скажу.

- Я понимаю. Если моя мама не хочет этого говорить, она этого не скажет. Если я хочу знать, я проверю это сам.- Ли Фэнци повернул свое инвалидное кресло, чтобы приблизиться, поднял руку, чтобы помочь ей, и сказал глубоким голосом: -Я просто надеюсь, что моя мама сможет быть более счастливой и сопровождать меня некоторое время.

После возвращения в Шанцзин старая принцесса все еще поклонялась Будде в своем дворе. За эти дни они встречались несколько раз. Только когда он сегодня принес в жертву своих предков, он внезапно понял, что она уже стара и изможденна.

Возможно, дело в том, что в этом дворце слишком много воспоминаний. Глаза старой принцессы становятся старше и молчаливее, а все ее тело окутано тяжелой аурой. Это нехороший знак.

Старая княгиня промолчала и похлопала его по тыльной стороне ладони. Его взгляд тоже смягчился. Просто мать и сын редко бывают так близки друг к другу. Она открыла рот, но не смогла сказать ничего интимного и в конце концов только сказала: - Не волнуйся, мое тело крепкое.

......

В конце концов, табличка из Зала Малого Будды была перенесена в зал предков.

Пустые таблички без надписей немного выделяются среди табличек предков.

Ли Фэнци сказал: - Поскольку табличку перенесли в зал предков, лучше выгравировать имя в другой день. Он сделал паузу: - Ханьчжан, Ли Ханьчжан.

Это имя, которым его называла старая принцесса. Она дала ему имя, а также подарила ему любовь.

Хотя она никогда не заявляла об этом вслух.

Ли Фэнци прикоснулся к амулету, висевшему у него на поясе, испытывая полное облегчение в сердце.

Старая принцесса выглядела слегка испуганной, долго смотрела на него, повернулась и посмотрела на таблички, ее голос слегка дрожал: -Хорошо.

Ее плечи дрожали, и она всегда поворачивалась спиной к Ли Фэнци.

Ли Фэн не согласился, мягко потянул Е Юньтина за рукав и отступил вместе с ним.

Всего в нескольких шагах от зала предков позади него снова раздался зов И Цю. Е Юньтин остановился, обернулся и увидел, что И Цю с улыбкой протягивает два изысканных саше: - Это вышито самой старой принцессой. Я просто забыла отдать его. Мне специально приказали отправить. Сегодня день Чунъян, и в пакетик кладут порошок кизила, чтобы изгнать злых духов и избежать несчастий. Принц и принцесса носят его.

Е Юньтин взял его и увидел, что два пакетика королевского синего цвета были точно такого же стиля, с вышитым сверху словом "свастика", а в правом нижнем углу пакетика были "Ци" и "павильон" с каждой стороны.

- Спасибо тебе, мама. Е Юньтин поблагодарил его и вручил Ли Фэнци пакетик с вышитым словом "Ци".

Ли Фэнци взял его, опустил голову, развязал пакетик, который он купил на рынке, и надел тот, что дала старая принцесса, себе на талию.

И Цю посмотрела на это, просто улыбнулась и удалилась. Перед уходом она снова кое-что вспомнила и обернулась: - Когда я была в Жунъяне, старая принцесса обычно повторяла Священные Писания старому принцу и..., а остальное время она молилась за принца. Благословение. Выражение ее лица было немного грустным: - Рабыня все эти годы следовала за старой принцессой, и она видела это в ее глазах». Просто старая принцесса никогда не говорила мне разговаривать с принцем. Например, это саше для отпугивания злых духов старая принцесса вышивала несколько дней и ночей, прежде чем вышить....

Ее мать была приданой служанкой старой принцессы. Позже, когда ее мать ушла, она заменила ее, чтобы прислуживать старой принцессе. Она видела кусочки и обрывки этих лет в своих глазах. Старая принцесса, очевидно, очень заботилась о принце, но она никогда не подходила слишком близко к ее лицу. В ее глазах и в ее сердце была тревога. Теперь, когда она увидела принца, она не обижалась на него. Напротив, она была внимательна к кропотливым усилиям старой принцессы. Она была действительно счастлива за своего хозяина, поэтому у нее хватило смелости сказать это.

Ли Фэнци посмотрел на нее с нежностью и кивнул: - Я знаю, ты хорошо заботишься о моей матери.

Когда И Цю услышала это, она снова получила благословение, развернулась и зашагала прочь.

После того, как И Цю ушел, Е Юньтин увидел, что Ли Фэнци держит пакетик на ладони и нежно потирает его.

Он подтолкнул инвалидное кресло вперед и сказал на ходу: - Старой принцессе весь день было скучно во дворе, и с ней только И Цю. Я выгляжу не очень энергичным. Я буду на банкете через несколько дней. У меня недостаточно опыта в организации банкета в первый раз. Я боюсь, что в это время что-то пойдет не так. Почему бы вам не пригласить старую принцессу?

Если его предыдущие отношения с матерью и сыном все еще были похожи на видение цветов в тумане, то после переживания того, что он видел в своих снах, он мог видеть более ясно.

Темпераменты этих двух людей слишком холодны и жестки в сочетании с длительным отчуждением, теперь, когда они вместе, даже если они близки друг к другу, они действительно мягкие.

Думая о горе Ли Фэнци, когда он увидел тело старой принцессы в своем сне, Е Юньтин опустил глаза. Он давно потерял свою мать, поэтому он не мог видеть Ли Фэнци и старую принцессу такими.

Самая болезненная вещь в мире - это то, что сын хочет расти, но не хочет, чтобы его целовали.

И Ли Фэнци, и старая принцесса относились к нему очень хорошо, и он не возражал быть посередине.

Услышав, что он сказал, Ли Фэнци поднял глаза и взглянул на него. Он был не так подавлен, как думал Е Юньтин, но дважды улыбнулся: - Хорошо, тогда я побеспокою тебя проводить больше времени с твоей матерью. Он немного подумал и сказал: - Моя мать назвала моего младшего брата "Ханчжан", потому что надеялась, что он будет нежным джентльменом, полным поэзии и талантливым.  Жаль, что я последовал за своим отцом, сражался и убивал полжизни, боюсь, это шло вразрез с ожиданиями моей матери.

- Это старший сын, Чжилань Юйшу, который больше соответствует ожиданиям моей матери, чем я. - Он посмотрел на Е Юньтина с улыбкой на бровях и медленно сказал: - С таким сыном, как ты, хотя моя мать ничего не скажет, она должна быть счастлива в своем сердце.

Он был благоразумен. После нескольких встреч, хотя старая принцесса не проявляла слишком большой любви к Е Юньтину в своих словах, она была очень предана тому, что готовила для него каждый раз. Например, в этом пакетике то, что ему дали, такое же, как и у Ли Фэнци, за исключением имени.

Именно из-за этой мысли Е Юньтин взял на себя инициативу помириться посередине, желая облегчить отношения между матерью и сыном.

Но одно дело, когда он это делает. Когда он говорил это устами Ли Фэнци, в его словах всегда был какой-то двусмысленный смысл, который он не мог понять.

Он недовольно нахмурился, думая про себя: "Что ты имеешь в виду, говоря "иметь дополнительного сына"?

Разве Ли Фэнци не пользуется случаем, чтобы снова воспользоваться им в своих интересах?