65. Точка с запятой
Вэнь Шэнь очнулся в холодном поту. Бледное лицо Гуй Минчжу и красная полоса на шее, к сожалению, были не порождением кошмара, а частью реальности, которая преследовала его по ночам. Гуй Фаньжэнь был сдан Его Величеству как предатель, его дочь повесилась на следующий же день после его казни. Всё, что осталось от семьи Гуй, теперь будет захоронено глубоко под землёй, и всё по его вине.
Он долго лежал в кромешной тьме и пялился в никуда, пока не нашёл в себе силы подняться и открыть окно; свежий воздух и свет луны привели его в чувства, однако тотчас послышались голоса. Они множились и внезапно затихали, доносились то сзади, то где-то на улице.
«Теперь каждый будет смотреть на тебя, как на шавку Яцзы-луна».
«Будем честны, в этом деле Вэнь Юйгунь был не столь важен, как доверие Ли Шаньяо. Доволен?»
Вэнь Шэнь закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.
– Оставьте меня в покое. Нечем заняться? Я уже не Хранитель и не вернусь в Сы, что же вам нужно? – мужчина начинал сдаваться. Духи, казалось, не отставали ни на шаг и никогда не сводили с него внимательного взгляда.
«Не вернёшься в Сы? Разве у тебя не осталось там пару незаконченных дел?»
«Как насчёт твоей деревни и Ба Цзиня? Сбросил всё на него и наслаждаешься комфортом во Дворце?»
– Всё произошедшее хоть немного похоже на комфорт? – Вэнь Шэнь ощущал себя виноватым за то, что чувствует себя плохо, когда живёт в достатке, сохранив старшему брату жизнь. А ведь Ба Цзинь вынужден работать на износ, чтобы держать порядок не только в собственной деревне, но и в Сы.
В чём-то Духи правы. Вэнь Юнвань не мог со спокойной душой забыть о Хранителях, пока все дела в деревне не улажены. Может, и правда стоило вернуться, дать себе отдохнуть от Дворца и избежать возможных конфликтов, особенно в такие непростые времена, когда старая Княгиня собирается к отъезду, в Запретном Городе назревает скандал... А одна только мысль о том, что через пару месяцев у Ли Шаньяо родится ребёнок, и вовсе заставляла хвататься за голову.
Поэтому, просидев у окна до утра, Вэнь Шэнь принял решение отъехать в Сы на несколько дней. Нужно было не только поговорить с Ба Цзинем, но и окончательно решить вопрос с Сы. Вэнь Шэнь не мог давать им благословения.
Наутро мужчина собрался. Он знал, что Ли Шаньяо без лишних упрёков отпустит его куда душе угодно, поэтому не беспокоился ни о том, какие слова следует сказать, ни о том, каким именно тоном.
Однако не всё шло так гладко.
До последнего Вэнь Шэнь надеялся избежать встречи с уезжающей на Пэнлай госпожой-лун, но, увы, есть вещи, которые настигнут тебя, хочешь ты того или нет.
Вэнь Шэнь только ступил на каменную дорогу, главную во всём Дворце, как на пути его остановилась мать Ли Шаньяо. Мужчина собрался опустить взгляд и отступить в сторону, чтобы не попасться на её глаза, но было уже поздно. Её красивое, почти без морщин лицо исказил гнев.
– Вот и Его Светлость Советник Вэнь-младший, – сквозь зубы процедила она. – Приятно видеть Вас в добром здравии.
Вэнь Шэнь склонился, выражая почтение; по спине пробежал холодок, когда он ощутил полный злобы взгляд янтарных глаз луна.
– Ваше Величество.
– Нет сил больше смотреть на то, во что ты превращаешь Гучэн и его Князя, – уже сегодня вечером она навсегда покинет Дворец, поэтому нет смысла сдерживаться в выражениях. Её громкий голос тотчас привлёк внимание слуг, которые осторожно выглядывали из окон павильонов и из-за колонн.
– Ваше Величество мне льстит; этому верному подданному, увы, не под силу изменить Гучэн и уж тем более Его Величество, – Вэнь Шэнь задрал голову, чтобы смотреть на старую Княгиню сверху вниз.
– Не скромничай. Мне неизвестно, помощью каких тёмных сил ты заручился, чтобы вызвать такую близорукость у Ли Шаньяо, но одно я знаю точно: ты – проклятие Гучэна, – несмотря на желание высказать весь гнев, накопившийся в душе, женщина всё ещё умело сохраняла достоинство. – Советник Гуй, глашатай Небес, мёртв. Его дочь тоже мертва. Думаешь, мне неизвестно о том, что было во Дворце Тысячи Морей? Даже Сунь Ячжэнь под стражей уже более трёх лет. Стоило тебе появиться во Дворце, как всё начало превращаться в преисподнюю.
Вэнь Шэнь устал от нападок. В конце концов, он был всего лишь смертным человеком, которому постоянно приходилось чем-то жертвовать ради семьи, близких и даже незнакомых.
В детстве, как бы А-Шэнь ни пытался добиться одобрения отца, он получал лишь безучастный взгляд. В юношестве, будучи Жрецом Сы и отдав душу, чтобы спасти не только Хранителей, но и людей близлежащих деревень, взамен стал объектом насмешек, неприязни и враждебности жителей. Став на путь Советника, он помог старшему брату выжить и сохранил клан, однако теперь все винят его в смерти Гуй Фаньжэня, который до казни был никому не нужен, и его дочери, которая прекрасно знала о том, что казнь отца справедлива.
– Ваше Величество всё сказали? Вы оставались в Гучэне так долго, чтобы проследить за Его Величеством Яцзы-луном и убедиться, что им будет избран верный путь. В таком случае, Вам стоит винить не меня, а себя, ведь Вы, по Вашему мнению, со своей задачей не справились, – рассудил Вэнь Шэнь спокойно. Возможно, спокойствие было лишь иллюзией, создаваемой ровным голосом и вуалью на лице.
...
– Ваше Величество, – Вэнь Шэнь поклонился своему правителю, поднимая на него осторожный взгляд из такого положения.
– Вижу, ты хочешь о чём-то меня попросить? – прищурился Ли Шаньяо, стуча кистью для письма по столу. – Проси. Я к твоим услугам.
Вчера, когда по всему Дворцу разнеслась весть о смерти Гуй Минчжу, им пришлось несладко, но Ли Шаньяо и наедине с собой держал лицо и не позволял окружающим понять, что он растерян. Никто не должен знать, что он боится переезда матери, словно ребёнок, оставленный на рынке у прилавка и постоянно оглядывающийся в поисках родителя, когда очередь подходит к нему.
Но Вэнь Шэнь знает.
– Ваше Величество, – он прочистил горло, – этот нижайший просит у Вас месяц отпуска для поездки в Сы.
Брови Ли Шаньяо устремились к переносице. Как оказалось, совсем не из-за недовольства просьбой подчинённого.
– Сними вуаль.
Вэнь Шэнь всем телом напрягся и замотал головой.
– Сними. Это приказ.
Советник понимал, что строгий тон означал «сопротивление бесполезно». Как бы он ни упирался, Ли Шаньяо всё равно добьётся своего, поэтому пришлось сделать так, как он сказал, и освободить лицо от ткани.
На щеке сиял красный след от тяжёлой женской ладони.
– Кто?
Вэнь Шэнь молча посмотрел в окно с едва ли не поэтичным вдохновением, словно на волне прилива сил от вида декабрьского пейзажа он не расслышал вопрос.
– Садись, – вздохнул Ли Шаньяо, указывая в сторону подушек рядом с собой. Вэнь Шэнь не стал упираться и сел. Не было ни сил, ни желания обнажать иголки перед близким человеком и изображать из себя святую неприкосновенность.
– Кто тебя ударил? – уже мягче переспросил Князь.
– Твоя матушка, – пробормотал Вэнь Юнвань.
Ли Шаньяо спустя несколько мгновений тишины прыснул со смеху, что, несомненно, разрядило обстановку и помогло расстроенному Вэнь Шэню расслабиться.
– А тебе палец в рот не клади, Советник, даже я не смог довести матушку до рукоприкладства за всю жизнь.
Психика Вэнь Шэня притупила боль, вызванную чередой потрясений и смертей, но пробуждённые вчерашней близостью чувства не забылись. Он не был глуп и видел, что Ли Шаньяо слишком привязан к нему, но допустить сближения никак нельзя. Ли Шаньяо правитель, у которого есть жена и совсем скоро появится ребёнок, вполне возможно, полноправный наследник престола.
Вэнь Шэнь слишком проблемный человек для него, слишком слабый и нестабильный. Кто захочет делить жизненный путь с тем, от кого одни беды?
– Я хочу поехать с тобой.
Вэнь Шэнь задумался о вчерашнем дне, а потому не развивал тему ссоры со старой Княгиней. Ли Шаньяо, воспользовавшись тишиной, вернулся к вопросу о небольшом отпуске для Советника.
– Ни в коем случае, – отрезал мужчина, не принимая возражений.– Ты Князь, тебе положено быть в Гучэне и выполнять свои обязанности. Особенно в такое время...
– Я знаю, – вздохнул Ли Шаньяо и уставил подбородок на ладони. – Всё равно хочу, но знаю, что не могу. Не представляю, что дальше делать... Если бы я мог бросить всё и сбежать навсегда, я бы так и сделал.
Вэнь Шэнь с сожалением заглянул Ли Шаньяо в лицо. Он чувствовал себя виноватым и причастным ко всем бедам в его жизни. А сейчас будто бросает на растерзание судьбе, вынуждая в одиночку решать вопросы с похоронами, проводами матери и слухами.
– Всё будет хорошо, – он проронил это почти бессознательно и только затем понял, как глупо обещать награду взамен на бесконечные проблемы.
– Всё будет хорошо... – эхом повторил Ли Шаньяо. – Конечно. Только возвращайся скорее.
Вэнь Шэнь вернулся домой ближе к обеду. До того, как старая Княгиня отбудет, он решил помочь Ли Шаньяо хоть чем-нибудь, отдал необходимые для организации похорон распоряжения.
Тело Гуй Фаньжэня должно было сгинуть под землёй в неизвестном месте, а вот его дочь следовало похоронить на княжеском кладбище, так как она к предательству причастна не была и принадлежала Его Величеству. Но Вэнь Шэнь не смог так поступить и приказал без лишнего шума похоронить их рядом с могилой жены Советника Гуй.
Гуй Минчжу уже подготовили к церемонии; траурный цвет ей не к лицу, обереги для безопасности души в послесмертном мире тоже совсем не подходили к нарумяненным щекам, придающим ей живость.
Вэнь Шэнь простоял над её телом несколько минут. Со стороны он мог показаться безучастным и равнодушным, но за полуприкрытыми веками скрывалась целая война. Она бушевала глубоко внутри него, сожаления разрывали сердце, чувство вины сдавливало горло.
Столь искренняя и умная девушка теперь мертва, как и её отец, желавший помочь и Вэнь Шэню, и его старшему брату, и Сыту Лань...
Вернувшись домой, Вэнь Шэнь принялся собирать вещи. Этот раз действительно должен стать последним, он больше никогда не вернётся в Сы, как бы Духи ни просили об этом. Он чувствует, что они жаждут его встречи с Тао Биюнем, но этому не бывать.
Вэнь Шэнь не столько боится Тао Биюня, сколько своей мягкотелости. Если снова забыться и довериться ему, всё повторится снова и снова, пока от Вэнь Шэня не останется и кусочка.
Всё кончено.
– Уезжаешь? – Вэнь Сяоли опирается на дверной косяк, наблюдая за тем, как брат аккуратно складывает вещи в дорожную сумку.
– В Сы появились дела, – Вэнь Шэнь поднял голову и натянуто усмехнулся. – Если останусь, боюсь, не проживу и неделю. Хотя неделя – это даже много, учитывая, что сегодня старая Княгиня намеревалась меня растерзать.
Вэнь Сяоли выглядела чрезвычайно серьёзно и в ответ на шутку, которая на три четверти состояла из правды, даже не улыбнулась.
– Шэнь-гэ.
– А? – мужчина продолжил собираться.
– Ты не виноват.
– Я знаю, – соврал он, затягивая ремень на сумке, и принялся выбирать одежду для поездки.
– Ты правда не виноват... Не бери на себя слишком много. Если бы ты не сделал этого, винил бы себя за смерть Юйгуня; но ты поступил иначе, и всё равно винишь себя за все последствия.
– Сяо-мэй, ты что-то хотела? – перебил её Вэнь Шэнь, кидая стопку дорожной одежды на кровать с намёком, что ему нужно переодеться в одиночестве. Девушка только вздохнула и ушла, закрывая за собой дверь.
Ей ведь тоже было непросто. Вэнь Юйгуня спасли, но он не выглядит довольным, а, напротив, похож на живого мертвеца, потерявшего любую радость. Вэнь Шэнь мало чем от него отличается. Матушка только встала с постели, но всё ещё слаба здоровьем.
//От автора: ну что, вы думали, я вас не поздравлю с 8 марта? Ну нет уж! Успела запрыгнуть в последний вагон!
Вэнь Шэнь: какой отстой...
Ли Шаньяо: постой! А можно я с тобой? Стой, можно я с тобой?🎶
Пока писала главу, была мысль уже здесь, в "от автора" написать о том, какими я вижу ваньваней, но сейчас я уже не помню, что хотела написать
(・–・;)ゞ
Зато! Арка завершилась, дальше я пока работаю над планом. Общий план-то уже давно есть, но я собираюсь вставить ещё несколько событий, в общем, по мере возможностей стараюсь чот делать вот....
Корочее...сорьки, что очень редко главы, я уже сто раз оправдывалась и бедами с головой, и учёбой, и рожающим утюгом, мне прощения нет, я согласна(˘･_･˘)