23. Я здесь, мой верный друг

«Сегодня, вечер, свет лилий...», – прошептал Вэнь Шэнь, глядя в потолок.

Было понятно, что имел в виду Ли Шаньяо, и всё-таки его намерения... не были прозрачными. Казалось, что он тянулся к их общению, но это только заставляло Жреца стараться отдалиться, чтобы не повторилась та же история. Опыт уже получен и его достаточно для того, чтобы знать, что нужно держать дистанцию по отношению к непредсказуемым людям.

Но любопытство снова оказалось сильнее здравомыслия.

«Я просто поговорю с ним насчёт его решения о Советнике Гучэна, я не хочу знать, что ему нужно», – убеждал себя он. И с этими мыслями Вэнь Шэнь начал переодеваться, поглядывая в окно и каждый раз замечая, что становится всё темнее.

Он остановился взглядом на вуали, которую отложил для выхода на улицу, старая ведь была порвана. Впервые ему на мгновение расхотелось брать её с собой, чтобы быть более искренним не только с другим человеком, но и с самим собой, однако Вэнь Шэнь, наткнувшись на знакомые мысли, схватил ткань и нацепил на лицо, покрепче затянув узелок позади.

Он вышел из комнаты и невольно улыбнулся, вспоминая, как обычно его под дверями караулил старик Ин, не давая сбежать и в очередной раз набедокурить.

Но сейчас... нет, со стариком Ин всё было в порядке, он дома, в деревне, с семьёй; у него были проблемы со здоровьем, и Вэнь Сяоли настояла на том, чтобы выплатить ему оставшуюся до конца года сумму и отпустить на заслуженный отдых.

Старик Ин был рядом с самого детства. Если так подумать, он вырастил не только Сяоли и Шэня, но и Вэнь Юйгуня, самого старшего ребёнка в их семье. Он заботился о детях Вэнь так, как о своих собственных, но виду не подавал.

В доме было тихо. Отца и Вэнь Юйгуня и раньше часто не бывало, но сейчас без них было прямо-таки одиноко. Из хозяев только матушка да Сяоли.

Частью семьи Вэнь Шэнь себя не ощущал. По крайней мере, сейчас, когда с его приезда прошло едва ли больше суток. А что? Он уже привык к Сы, к их традициям, менталитету, Хранители попросту перечеркнули всю ту личность, которую взрастил в нём Гучэн, и от столичного мальчика осталось лишь имя. И то его он слышал редко.

Только «Жрец». Будто и личности от него совсем не осталось.

Ему вообще казалось, что он в Гучэне чужой. Может быть, дело было в Цю Шиянь, в Духах, в том, что в каком-то смысле «вернуться» в Сы было его судьбой и предназначением. Его пребывание в Сы, его работа... всё это имело большое значение как для него, так и для окружающих. А в этом большом городе он был никем.

Вэнь Шэнь с усмешкой понял, что впервые спокойно выходит ночью через дверь. Теперь никто не ожидает от него чего-то вроде побега в бордель, точнее, все уверены, что Вэнь Шэнь изменился, что он другой. Они уже не помнят того несносного мальчишку. Это правда было так.

На улице тоже было тихо. Даже недалеко от главной дороги, ведущей ко Дворцу, почти не было людей. Пахло прохладой, свежестью; тёмное небо, утонувшее в сереющих от света луны облаках, нависало над спящим городом.

Ещё было не так поздно, но Гучэне имел одну необычную для столицы особенность: с наступлением темноты всё затихало.

Вэнь Шэнь шёл и не думал ни о чём, все мысли просто выскальзывали из головы.

Совсем скоро показался и пруд. Лилии были всё также прекрасны, ухоженны, вокруг было очень чисто и убрано, заменены перила, разровнены берега. Видно было, что душу вложили...

Их свет был таким мягким, дарил чувство покоя, умиротворения... Хотелось просто стоять и смотреть на них целую вечность без лишней мысли.

Вэнь Шэнь остановился на каменной клади настила и заложил руки за спину, стянув с лица вуаль. Воздух был свежим и чистым, а прохладный ветер приятно поглаживал лицо и плечи...

Вэнь Шэнь помнит, когда в последний раз ощущал такое спокойствие, пока ветер играл с его волосами. Это было ещё в Лин.

...

Так вышло, что им с Тао Биюнем довелось встретиться ещё один раз после того, как Вэнь Шэнь погостил у Биюня. Тогда глава Лин рассказал Вэнь Шэню о традициях их деревни, о том, как они взаимодействуют с Духами и защищают Чжэнцзян от Неизвестного своими методами.

Из-за влияния Цао Яо Жрецу всегда неосознанно казалось, что Хранители из Лин – жестокие, кровожадные и беспощадные, Тао Биюнь, их глава, вызывал страх и множество опасений. Но, как выяснилось, реальность не так ужасна, как то, что рисовало воображение.

Конечно, без странностей не обошлось, но ничего сверх понимания Вэнь Шэня в Лин не было. По крайней мере, если опираться на то, что рассказал Тао Биюнь.

Так у них завязалась дружба. Они виделись нечасто, ведь времени не хватало, да и это могло вызвать подозрения. Только иногда, когда Цао Яо расслаблялась, можно было под покровом ночи сбежать в лес и посетить Лин.

Но так было редко. По большей части, именно Тао Биюнь пробирался в Сы, проникал в дом Жреца и ждал его там. Терпеливо дожидался, когда он справится со всеми делами и вернётся, обнаружив гостя.

Они болтали обо всём, что только могло прийти в голову, и Тао Биюнь был интересным собеседником, с ним было уютно, но иногда его взгляд становился настолько жутким, что хотелось сбежать. Так, как смотрят голодные животные на беззащитную жертву, буквально казалось, что Тао Биюнь хочет разорвать его тело на куски из чистой ненависти. Без какого-либо подтекста. Только ненависть.

Один из дней, когда им вновь довелось встретиться в Лин, был особенным. Тао Биюнь был занят в деревне, когда Вэнь Шэнь пришёл к его дому.

Уже темнело. В привычке главы Лин было пробираться в чужие жилища через окна, но Вэнь Юнвань не мог позволить себе сотворить такое, поэтому без задней мысли он взобрался на крышу дома, улёгся на черепицу и стал наблюдать за тем, как медленно погружается во мрак мир и просыпаются звёзды.

Прошло достаточно времени для того, чтобы Вэнь Шэнь задремал. Он, пожалуй, даже не спал, просто упал в свои мысли слишком глубоко и отвернулся от реальности, к которой вернули его чужие руки.

Вэнь Юнвань открыл глаза и без всяких сильных эмоций, спокойно посмотрел на Тао Биюня. Он трогал его волосы с таким неописуемым взглядом... Будто вот-вот он выхватит кинжал со своего пояса и нанесёт не меньше десятка ударов в грудь Жреца. Но было в его глазах что-то ещё... нечто вроде нестерпимой боли, которую мужчина тщательно подавляет, с силой стискивая зубы до скрежета.

Выражение его лица изменилось, когда Вэнь Шэнь дал понять, что очнулся. Смягчилось, стало добрее, притом и то, и то казалось таким искренним, что Вэнь Юнвань просто не знал, чему верить. Не может же человек испытывать два настолько сильных чувства одновременно?

– Ты ненавидишь меня? – негромко спросил Вэнь Шэнь, и ветер подхватил его слова, бросая их в руки Тао Биюню.

Он опустил голову к Жрецу, сведя брови к переносице с тяжестью сожалений во взгляде. Он был так обеспокоен этим вопросом, что привстал и пересел поближе к Вэнь Шэню, чтобы лучше слышать и быть услышанным.

– Нет, – прошептал он, – нет... Не думай так. Я не ненавижу тебя.

– Прости, если я задел тебя, – Жрец тоже сел, опираясь на руку позади. Его не волновало то, что черепица крыши не была чистой, а сам он был одет в белое. На самом деле, тогда это было не так важно.

– Я не сам по себе такой, – Тао Биюнь помрачнел, переводя взгляд на звёздное небо, – мне просто... сложно контролировать свои эмоции. Я надеюсь... я так надеюсь на то, что мне удастся побороть это. Когда-то я ранил близкого мне человека, не хочу, чтобы то же случилось и с тобой.

Вэнь Шэнь прикоснулся к его плечу, чтобы поддержать и показать, что он не один. Он не мог ничего пообещать, не мог заверить, что всё будет хорошо. Всё, на что он был способен сейчас, – это молчание.

...

Но это дела прошедших лет. Это было не так давно, но Вэнь Шэнь уже и позабыл, каково это – быть в безопасности и не ждать неприятных неожиданностей от окружающих. В Сы всегда нужно было быть наготове, раз в несколько месяцев необходимо было спускаться в Разлом, где Неизвестное с каждым разом становилось всё смелее и ожесточённее. В Лин был Тао Биюнь, который мог без видимой на то причины ударить в стену, повысить голос или уйти. Или ещё чего хуже.

А здесь... всё было иначе. Вокруг – ни души. Только он и свет лилий.

За спиной послышался какой-то шорох. Сначала Вэнь Шэнь было решил, что ему показалось, потом списал это на шелест листвы, но на третий раз что-то массивное прикоснулось к его спине.

Жрец обернулся и мгновенно замер, широко раскрывая глаза. Перед ним было нечто огромное, что только одного взгляда не хватило бы, чтобы разглядеть существо полностью.

Чешуя сверкала в мягком свете полной луны и цветущих лилий; внимательный драконий взгляд был направлен прямо на него. Это был лун, изящный и величественный сын Нюй-вы.

«Ли... Шаньяо?..», – пыталось вырваться. Но слова просто застряли в горле, не давая и звука издать. Рука невольно потянулась к драконьей морде, прямо к переносице, и лун не сопротивлялся, наоборот, поддался, подставляясь под ладонь.

В голове оглушительно звенела тишина. Только иногда звучало Его имя, но больше ни единой мысли не было. Вэнь Шэнь даже поставить себе вопрос не мог, не говоря уже о том, чтобы дать на него ответ.

Переносица была покрыта короткой гладкой шерстью, и только ближе к остальному телу появлялась чешуя, сверкающая, словно сотни драгоценных камней. Выше глаз начинали расти рога, отклоняясь назад, и чёрная, как и сам лун, грива.

Вэнь Шэнь пялился на него, поглаживая переносицу, пока морда под его ладонью, как и остальное тело луна, медленно уменьшалась, постепенно принимая черты человека. Это не выглядело ужасно или отвратительно, нет, наоборот, чешуя, становясь кожей, сверкала, поэтому на лице Ли Шаньяо всё ещё виднелся этот блеск; драконьи глаза, ещё не вернувшиеся к человеческим, выглядели так неестественно и волшебно на таком прекрасном человеке.

Вэнь Шэнь вскоре осознал, что под его ладонью уже не шёрстка луна, а лицо Князя Яцзы-луна, внимательно глядящего на него.

– Вэнь Шэнь, ты здесь, – произнёс он, когда Жрец медленно опустил руку, не сводя с него ответного взгляда.

– Я здесь, – прошептал Вэнь Шэнь

//От автора: сильная и независимая женщина, сама пишет, сама рисует, скоро возьму и открою Разлом, и что вы будете делать-