20. Нить не разрывается

Когда рассказ подошёл к концу, да и завтрак был съеден, Вэнь Шэню нужно было собираться во Дворец. Он рассказал о своих намерениях матушке и сестре перед тем, как закрыться в комнате на некоторое время.

Конечно, он соскучился по ним, но о многих их делах он узнавал из писем, а об остальном говорить не хотелось. После всех головокружительных приключений в лице Тао Биюня ему вообще не хотелось говорить ни с кем дольше получаса, и всё чаще он нуждался во времени наедине с собой и своими мыслями.

Этого беспричинного, на их взгляд, ухода матушка и Вэнь Сяоли не поняли. Вернее, они постарались отнестись к этому с пониманием, учитывая, что теперь их сын и брат был совсем другим человеком.

Внешне Вэнь Шэнь казался отрешённым, далёким от мирского, словно спустившийся с гор монах. Можно было подумать, что его ничуть не интересует то, что волнует обычных людей. Оно и не мудрено, ведь он будто бы делает всё, чтобы так показалось каждому встречному.

Но сейчас Вэнь Шэнь волновался. Он ведь идёт во Дворец, роскошный и прекрасный рай для княжеских особ, притом идёт не просто постоять, а на аудиенцию к самому Его Величеству Князю Язцы-луну. Конечно, они были знакомы лично, но прошло ведь уже два года, да и сам факт их знакомства Вэнь Шэня волновал не меньше.

Вспомнит ли Ли Шаньяо его? Или, может, отдаст солдатам приказ арестовать его за происшествия двухлетней давности?

Всё это очень вряд ли. Его имени никто не узнает, а лицо будет скрыто.

Всё это так волновало Вэнь Шэня. Он стоял и смотрел в зеркало, подрагивающими пальцами завязывая на лице вуаль.

Когда он только прибыл в Сы, он не чувствовал надобности в вуали, не было у него такого понятия, и однажды он даже попал в неловкую ситуацию, забыв скрыть своё лицо перед незнакомцем.

Но за всё это время Вэнь Шэнь привык. Он знал, что его эмоции будут недоступны для посторонних, что никто не будет оценивать его по внешности, и отсутствие вуали даже рядом со знакомыми людьми заставляло чувствовать себя некомфортно.

И всё равно он волновался, хорошо ли выглядит. Поворачивался вбок, вертелся перед зеркалом, поправляя даже вылезший волос обратно в причёску. Светлое пятно на коже и обесцвеченный локон могли выдать его, но вряд ли кто-то мог бы подумать, что интеллигентный Жрец, приехавший издалека, может быть... тем самым взбалмошным юношей, играющим танцовщицам на улице.

Нет, конечно, как только тот сбежал из Гучэна, слушок о месте его пребывания следующие годы всё же прошёлся, но никто не придал этому большое значение: очень часто люди травят сказки о пропавших без вести или сбежавших от закона, будто бы те скрылись на неприкосновенных и святых землях Хранителей.

Убедив себя в том, что всё будет хорошо, Вэнь Шэнь всё же отправился во Дворец под пожелания удачи и успехов от Вэнь Сяоли. Сестра была огорчена тем, что Вэнь Шэнь так мало с ней поговорил, но на это была ещё целая вечность, а пока брату требовалось сделать одно важное дело.

Ведь сегодня был особенный день. Князь Яцзы-лун принимал жителей Гучэна, выслушивая их просьбы. Это случалось дважды в месяц, но на деле этот процесс был не таким простым: заявку нужно было зарегистрировать, позже она должна быть рассмотрена и отсортирована министрами. Если они решат, что дело касается Князя напрямую и человеку необходимо переговорить с ним лично, они направляют его в Главный Зал.

Но это было довольно редко. В основном люди жаловались на плохой урожай, высокие цены, по существу не давая конкретики. Поэтому их проблемами занималось специальное министерство, а не сам Князь.

Вэнь Шэнь ещё до своего приезда попросил матушку отправить заявку, ведь так повышался шанс того, что его направят к самому Яцзы-луну, ибо под конец сортировки скучающие чиновники зачастую просто выбрасывают все заявки под ответственность того самого министерства.

Он остановился рядом с воротами. Сейчас здесь помимо стражи находился также стол и чиновник, отвечающий на вопросы граждан, которые интересовались статусом своих заявок. Вэнь Шэнь специально пришёл как можно раньше, но очередь всё равно была довольно внушительной.

Он стоял за бедным мужчиной в рваной одежде и рассматривал людей, ожидающих результатов сортировки. Каждый хотел попасть к Яцзы-луну, чтобы точно решить свою проблему и не надеяться на министерство, едва справляющееся с таким огромным количеством заявок.

Среди очереди были и торговцы, и крестьяне, и матери с детьми. Они все были взволнованы, и каждый надеялся поведать о своей беде самому Князю. Такая демократичная система была новшеством не только в Гучэне, но и во всех царствах; во многих государствах народ, заслышав о таком мероприятии, стали требовать этого и от своих Князей тоже.

Слухом Вэнь Шэнь цеплялся за разговоры, интересуясь, какие же у народа сейчас проблемы.

- Мы прибыли с юга, - рассказывал кому-то мужчина, - в прошлом году у нас была сильная засуха, а сейчас нам нечего есть. Это наша последняя надежда...

- Клан, которому принадлежит наше поселение, распоясался. Этот господин и его детишки бьют и убивают невинных без наказания, мы здесь за правосудием!

Наконец, очередь подошла и к Вэнь Шэню, пусть и совсем не быстро. Он осмотрел тех, кто уже успел выстроиться за ним: лица были похожи на предыдущие, их проблемы и тревоги также мало отличались.

- Здравствуйте, - Вэнь Шэнь склонился над столом, - я оставлял заявку под номером четыре.

Чиновник со вздохом стал перебирать конверты, на которых были крупно написаны числа, и, обнаружив нужный ему номер с пометкой в виде печати, кивнул загадочному мужчине в вуали.

- В Главном Зале ожидают Вас. Проходите, Вас проведут. Сыту Лань!

Из-за ворот выскочила ничуть не изменившаяся служанка. Похоже, у неё довольно крепкое положение во Дворце, раз ей так доверяют, неизменно и даже спустя столькие годы. Говорят, обычно слугам не удаётся так долго держаться на своём месте. Чем выше забираешься, тем больнее падать.

Сыту Лань поклонилась Вэнь Шэню и кивнула в сторону, уводя его за собой под заинтересованные и завистливые взгляды народа, ожидающего в очереди. Служанка не могла узнать его, но, даже если бы она видела лицо, вряд ли вспомнила бы давным-давно промелькнувшие в её жизни черты.

Она молчала. Замечала сдержанный взгляд Вэнь Шэня, который старался казаться не таким любопытным, когда вокруг медленно проплывали дворцы и сады, едва слышно усмехалась и шла дальше.

Она ничуть не изменилась, как и Дворец. Всё здесь было таким, каким Вэнь Шэнь его помнит: роскошным, великолепным, словно бы это были части огромной картины величайшего мастера.

Хотя атмосфера явно была другой. Знаете то чувство, когда оказываешься в доме, из которого вот-вот переедут, но вещи ещё не собраны? Как-то так ощущалось окружение. Словно была какая-то недосказанность, отсутствующая деталь всего сюжета, которой недоставало для полного понимания.

Сыту Лань указала ему на здание Главного Зала и склонила голову, провожая с уважением гостя Дворца. Всё те же врата с вырезанным драконом, всё тот же зал. Сейчас, конечно, убрали столы, из-за чего казалось, будто это помещение стало ещё больше и просторнее

После деревни так непривычно было в окружении золота и драгоценностей. Всё это давило со всех сторон, казалось, будто человеческое тело закрывают в забитой украшениями шкатулке, не давая и продохнуть лишний раз.

А вот и... вот и Князь.

Издалека Вэнь Шэнь увидел, как сидит Ли Шаньяо в кресле на возвышении: он скучающе опирается подбородком на руку, пока никого из жителей, прибывших по заявке, нет рядом. Он, похоже, устал.

Оно и не мудрено. Для того, чтобы контролировать выполнение своих указаний, решать бесконечные проблемы, оставленные отцом, требовалось, вероятно, не есть и не спать. А ведь он уже столькое сделал для Гучэна, вложив всю душу.

Рядом с Князем стояло три министра. Сегодня среди доверенных лиц должен был быть Вэнь Вэйгунь, но его отправили на границы. Только вот для чего? И почему именно его? Он ведь даже не военный.

Вэнь Шэнь ещё вот о чём думал. Вэнь Вэйгунь. Он ведь занимал высокое положение во Дворце, и то, что его сын вытворил непозволительное и сбежал, должно было закончится, как минимум, отстранением отца. Но этого не произошло. Почему? Матушка почти ничего не рассказала о том, что было в Гучэне после его отъезда, поэтому Вэнь Шэню и приходится обдумывать всё самостоятельно.

Чиновники были мало заинтересованы в этом мероприятии, скучали, но явно боялись Яцзы-луна, потому и не смели даже подать виду. Она без особого внимания проследили за вошедшим в Зал Вэнь Шэнем.

- Долгих лет жизни Вашему Величеству Яцзы-луну.

Вэнь Шэнь сел на колени и поклонился Яцзы-луну в пол, опасаясь даже поднять на него взгляд. Князь молчал, давая Вэнь Юнваню возможность высказаться о своей просьбе.

- Этот Жрец прибыл из деревень, расположенных у Разлома, на южных границах. До нас дошли вести, что Ваше Величество намеревается вести войска через эти земли.

Ли Шаньяо всё ещё молчал. Вэнь Шэнь, чувствуя необъяснимый страх, всё же приподнял взгляд, чтобы оценить реакцию мужчины. Не видно... Он сидит слишком высоко, для этого придётся задрать голову, чего делать уж точно не стоит.

- Этот Жрец здесь за тем, чтобы от имени всех Хранителей просить Ваше Величество не ступать к Разлому, - на одном дыхании произнёс Вэнь Шэнь и припал к земле ещё ниже, жмурясь от беспокойства и страха.

Не покажутся ли его слова слишком дерзкими? Не сочтут ли его грубияном? Но ничего другого Вэнь Шэнь сказать и не мог, зачем ходить вокруг да около, если суть одна и та же? Ему нельзя допустить военных действий рядом с Разломом.

Ли Шаньяо поднялся с кресла, взмахнув рукавами. Присутствующие министры тут же упали на колени, склоняя головы перед своим правителем. Они сильно боятся его даже несмотря на возраст. Достойно уважения.

Вэнь Шэнь всё-таки не удержался и немного выпрямился, чтобы посмотреть на Язцы-луна, медленно спускающемуся к нему по ступенькам.

А ведь Князь всё так же прекрасен. Он повзрослел, в его чертах теперь твёрдость и мужественность, его взгляд почти не выражает никаких эмоций, а голос стал грубым и строгим.

Похоже, за эти годы он не видел ничего, кроме работы, и даже друзья и жена не помогали ему чуть смягчиться, чтобы не стать тем, чем стал он.

Но, может, это только первое впечатление.

Вэнь Шэнь заметил, что у него очень красивый разрез глаз. Внешние уголки приподняты чуть кверху и заострены, только добавляя строгости его холодному выражению лица.

А ещё у него необычный взгляд. По крайней мере, ощущается он как-то иначе, от него на душе так тепло и спокойно, несмотря на мнимое безразличие в глазах.

Пожалуй, Вэнь Шэнь чересчур внимателен к человеку, который уже дважды должен был его казнить.

- Жрец, - произнёс Ли Шаньяо то ли с усмешкой, то ли с осуждением, и присел на корточки перед Вэнь Шэнем. - Эта весть ушла так далеко?

- Я уверен, об этом знают даже в Чжэнцзяне, - севшим голосом ответил Вэнь Шэнь и всё же опустил голову. Тогда Князь приподнял его за подбородок, имея в виду, что ему не стоит прятаться. Какой странный взгляд, неописуемо странный. Ничего плохого или недоброжелательного в нём не было, и в этом заключалась главная проблема. Что на уме у Ли Шаньяо?

- Замечательно, - мужчина выпрямился, вставая на ноги и закладывая руки за спину. - Я рад.

О чём же... он думает?..