48. ...и под луной

Вэнь Шэнь начал медленно плавиться от смущения, пока лицо сгорало и таяло в красных пятнах, едва скрытых за белоснежной тканью.

Великая Нюй-ва, неужели Ли Шаньяо не может говорить так, как подобает, без сомнительных намёков и абсолютно абсурдных заигрываний? Или это проблема самого Вэнь Шэня, раз он воспринимает его слова именно так?

Похоже на то.

Вуаль качнулась и подлетела от тяжёлого вздоха, когда Вэнь Юнвань, больше не смея смотреть в сторону Князя, взялся на край стола, словно за спасительную соломинку, позволяющую ему не стать жертвой бурного течения реки.

– Этот Советник будет счастлив исполнить любую прихоть Вашего Величества, – как можно более ровно отозвался он, и ресницы его вздрогнули.

– В таком случае, этот Чжэнь ожидает Советника Вэнь после ужина, – Ли Шаньяо сузил глаза, так же, как и его собеседник, не поворачивая головы, так со стороны почти не было видно, что они говорят.

– По завершении ужина наступит ночь, – спокойно возразил Вэнь Шэнь, – этот Советник не смеет тревожить Ваше Величество в такое время.

– Не стоит беспокойств. Я буду ждать, – в голосе Ли Шаньяо едва слышно промелькнула улыбка, которая, к счастью, не отразилась на лице.

Он знал: Вэнь Шэнь хотел сказать, что не собирается идти к нему посреди ночи, но Ли Шаньяо не мог не притвориться наивным дурачком, видящим лишь поверхность. Это было только на руку, и подобная хитрость, в которой его невозможно было упрекнуть, заставила юношу раздражённо вздохнуть.

Весь оставшийся вечер Вэнь Шэнь сидел словно на иголках, не зная, куда себя деть. Он нервно трогал края своих рукавов, ёрзал и не находил себе места. В конце концов, он попросил разрешения уйти пораньше и вернулся в дом, чтобы дождаться завершения ужина уже там.

Идти или всё-таки не стоит? Ли Шаньяо ничего не сделает ему за несдержанное обещание, более того, он сам, скорее всего, уснёт без задних ног сразу после возвращения домой. Не будет ли тогда абсолютной глупостью то, что он заявится к нему посреди ночи, вызывая вопросы у фантазёров-слуг?

Но Вэнь Шэнь не мог заставить себя остаться. Что-то внутри него капризно клокотало, тянуло стать на ноги, вынуждало взяться за саньсянь и пойти туда, где его ждали. Должны были ждать. В это очень хотелось верить.

Может, это была глупая шутка? А он воспринял её всерьёз?

Юноша и сам не понял, как оказался прямо посреди бамбуковых зарослей, на пути в княжеский дом. Он пробирался по влажноватой от морского климата дороге под падающими острыми листьями, после вышел на широкую поляну и продолжил идти, пусть и не без сомнений.

«А ещё совсем недавно кидался на другого мужчину, какое бесстыдство», – вдруг прозвучали знакомые голоса, которые, видимо, решили свести Вэнь Шэня с ума окончательно. Он не ответил и двинулся дальше, преодолевая поляну и выходя на широкую дорогу, но внутри что-то предательски сжалось и подступило к горлу, затрудняя дыхание.

«Отвратительно. Мерзко. Тебе должно быть стыдно за это».

Но Советник продолжал идти, а на его лице не отобразилось ни единой эмоции, словно он и не слышал надоедливые голоса; разве что между бровями пролегла почти не заметная морщинка, выражающая тяжесть в сердце.

«Даже хочется посмотреть, на что ты надеешься, когда потакаешь этому Ли Шаньяо. Он просто заскучавший Князь; скука, а не одиночество свели его с тобой. Думаешь, даже если он и сделает шаг навстречу, этот шаг будет искренним?»

Вэнь Шэнь, не останавливаясь, прошептал:

– Я не знаю, о чём вы говорите. С Ли Шаньяо меня никогда не свяжет то, что связывало когда-то с Тао Биюнем; я и не подумаю почувствовать к нему что-то подобное. Он мой друг.

«Не ты ли не так давно жалел о том, что не можешь подарить ему своё сердце?»

– Это... не об этом. Разве нельзя подарить своё сердце другу? Даже если мы не всегда будем друзьями, мы останемся Князем и его Советником; в этом нет места для иных чувств, в особенности столь непозволительных и оскорбительных, на которые я способен. Я понимаю это. К счастью, Ли Шаньяо никогда не привлекал меня в этом смысле.

«Какая пустая ложь. Глупая и бессмысленная. Ты просто не хочешь оказаться преданным, поэтому отрицаешь любые свои чувства. Так проще? Проще ведь? Рано или поздно этот Ли Шаньяо выведет тебя на чистую воду, ты не сможешь скрывать это. Он наиграется и выбросит тебя даже несмотря на то, какие слова о верности и любви он скажет. Ты этого боишься? А ведь так и будет».

Вэнь Шэнь ничего не ответил, так как оказался на пороге дома Его Величества. Дверь почти мгновенно открылась евнухом, и юноша предстал перед запретными княжескими покоями с мрачным, полным боли и огорчения выражением лица.

До сих пор он так и не смог понять, были ли это его собственные мысли – или Духи так ловко озвучивали то, что терзало его сердце.

– Советник Вэнь не струсил и всё-таки пришёл, – послышался голос Ли Шаньяо после того, как евнух оповестил его о госте, и Вэнь Шэнь прошёл в большой зале чуть дальше, взглядом ища Князя. Обнаружить его было несложно: он был там, где горели свежие желтоватые свечи.

Ли Шаньяо полулежал в красно-золотом кресле, опираясь лопатками на спинку и изящный подлокотник с мягкой бордовой обивкой. Его взгляд подрагивал и немного плыл из-за пары чарок вина, выпитых во время ужина. Он лениво накручивал на пальцы локоны, выбитые из распущенных волос, и нагло улыбался.

...создавалось крайне неправильное впечатление.

Ли Шаньяо вообще был слишком... развязным человеком, не знающим ни стыда ни совести! Где вообще видано, чтобы Советник помогал Князю одеваться, заплетал ему волосы, а потом приходил к нему ночью, пока этот самый Князь расслаблялся в настолько неподобающей позе и в неприличном до ужаса виде?..

Нигде не видано!

Вэнь Шэнь, хоть вплоть до двадцати лет никогда и не принимался на самых верхних ступенях общества, всё же был прекрасно знаком с правилами приличия!

Не подобает прикасаться к талии девушки и к макушке мужчины. Не подобает выходить в свет, не заколов волосы и не обувшись. Не подобает открывать своё тело, в том числе ключицы, ноги и запястья. Само собой разумеется, что не подобает и устраивать тайные встречи по ночам со своими коллегами!

А этот смутьян сейчас нарушил половину из правил одним только своим видом!

– Чего Советник Вэнь ждёт? Присаживайся, – Ли Шаньяо махнул рукой в сторону, выпуская волосы из пальцев, – и играй.

Вэнь Юнвань, оказавшийся в замешательстве от столь фамильярного поведения Князя, не сразу пришёл в себя и занял предложенное место, разворачивая саньсянь. Ли Шаньяо неотрывно наблюдал за каждым его движением, поэтому нервный Вэнь Шэнь торопился и уже через пару мгновений сидел с инструментом и пальцами на струнах.

– Что Ваше Величество хочет услышать? – спросил он и поднял на него чёрные глаза.

– Что угодно. Только открой лицо, – бросил юноша и зевнул, утыкаясь подбородком в руку.

– Этот Советник, конечно, верный подданный Вашего Величества, но не раб, – возразил Вэнь Шэнь, как и всегда, честно высказывая ему в лицо всё, что он думает. – Разве у него не должно быть права на собственное тело?

Ли Шаньяо недовольно цокнул языком и с обидой закатил глаза, отчего стал похож на капризного ребёнка.

– Я просто хочу смотреть на тебя, а не на груду ткани. Даже высоконравственные девственные девы не прячут себя так, как ты. Аскетичный монах.

«Он это серьёзно?! – взорвался в мыслях Вэнь Шэнь, но даже глаза не в полной мере выражали его беспредельное негодование. – Назвал меня аскетом только из-за того, что я прошу соблюдать мои личные границы?!»

– Разве ты не говорил, что готов исполнить любую прихоть своего Князя?

– ... – в лёгких Вэнь Шэня не хватало воздуха, чтобы высказать своё возмущение.

– Да и... почему ты снова закрылся от меня? – пробормотал Ли Шаньяо, снова накручивая прядь, выбившуюся из распущенных волос, на палец. – Ты ведь не хочешь показывать лицо перед малознакомыми людьми, но почему я, твой друг, вдруг оказался недостоин этого? За переменами в твоём настроении не угнаться, Советник Вэнь, – закапризничал Ли Шаньяо, отбивая пяткой мерный такт по ножке широкого кресла.

Метко попал в уязвимое место. Какое бесстыдство.

Вэнь Шэнь раздражённо выдохнул и потянул за ленты. Вуаль давала чувство безопасности и защищала его от окружающего мира, не позволяя никому догадаться, что же у него на душе. И сейчас... он не хотел, чтобы Ли Шаньяо видел, что за буря эмоций происходит внутри него.

Избавившись от вуали, Вэнь Шэнь вернул пальцы на струны и без лишних вступлений начал играть, прикрывая глаза. Он много тренировался в последнее время, поэтому знал, что не оплошает.

Советник посреди ночи в покоях Князя играет ему на саньсяни. Что бы сказал Совет или те же Ю Чуньдэ и Чу Ганьчжэ, если бы узнали об этом?.. Ни у одного здравомыслящего человека, знакомого со всей ситуацией, не нашлось бы более приличного объяснения, чем у самых смелых фантазёров.

Вэнь Шэнь перебирал струны, и они иногда поскрипывали между чистыми нотами, поющими что-то до тошноты поэтичное и искусственное. Ему было всё равно, с какими мыслями композитор писал эту мелодию; гораздо важнее то, как её исполняют и чувствуют.

Обычно он не открывал глаз до последней ноты, но сейчас он всё-таки не удержался и взглянул на внимательно слушающего его Ли Шаньяо. Он слишком уж явно был на грани между этой комнатой и царством снов, но всё равно не сводил неприкрыто восхищённых глаз с музыканта и держался в сознании.

– Всё-таки Вашему Величеству стоит отдохнуть, – выдохнул Вэнь Шэнь, показательно опуская саньсянь, но Ли Шаньяо, ставший до ужаса капризным ребёнком сегодня, только недовольно нахмурился.

– Продолжай играть.

Вэнь Шэнь приподнял брови, прикрывая веками спокойный взгляд. Ли Шаньяо сразу прочитал в выражении его лица прямой посыл и тут же исправился:

– ...пожалуйста.

– Что Ваше Величество прикажет делать бедному Советнику, если он уснёт в таком неудобном положении? У этого жалкого подданного нет столько сил, чтобы перенести Ваше Величество в положенное место.

– Если это так беспокоит Советника Вэнь, этот Чжэнь может лечь в постель и слушать его там, – с вызовом посмотрел на него Ли Шаньяо и ухмыльнулся, зная, что для Вэнь Шэня это предложение будет вопиющим нарушением любых правил приличия и он ни за что не согласится. Хотя что уж там! Что тысяче нарушенных правил – ещё одно?

Что ж, это правда. Лицо недовольного Вэнь Юнваня мгновенно потемнело, красноречиво отвечая на высказанную Ли Шаньяо идею.

– Ваше Величество не думает не только о себе, но и об окружающих его людях. Если ты готов бодрствовать ещё с шичэнь, то мне хотелось бы лечь спать как можно скорее.

– Сыграй ещё одну мелодию, и я, так уж и быть, отпущу тебя, – Ли Шаньяо улыбнулся так, что его нижние веки игриво стали полумесяцем, образовывая очаровательные морщинки во внешних уголках глаз.

– Милосердие Вашего Величества, как всегда, не имеет границ, – смягчившись от его беззаботного вида, Вэнь Шэнь усмехнулся и вернул инструмент в руки, вспоминая повторённые на днях композиции. Впрочем, на ум сразу пришла подходящая мелодия, которую он изучил ещё в Сы. Она предназначалась для укрепления связи сознания и тела, чтобы избежать возможных разладов между душой и сердцем.

Горько усмехнувшись про себя с мыслями о том, что у него больше нет души, Вэнь Шэнь принялся перебирать струны, бесстыдно разглядывая Ли Шаньяо в ответ.

Нет... он ведь и правда настоящий смутьян! Разве прилично так пялиться на человека? Да ещё и смотреть ему в глаза!

Он специально смущает невинный разум бедного Советника, который раз за разом безрассудно принимал вызов судьбы и ступал по огню?

Вэнь Шэнь невольно вспомнил подслушанный разговор старой Княгини и Ли Шаньяо. Неужели Его Величеству и правда придётся зачать ребёнка? Что ж... оно к лучшему. Наследник изменит ситуацию. Позволит Вэнь Шэню вновь оказаться в относительной безопасности.

То, что Яцзы-лун за три года своего правления не обзавёлся ни единой наложницей, толкало на мысль, что он чересчур привязан к своей жене, но, лишь единожды взглянув на эту несчастливую пару, никто не мог бы и дальше так думать!

Ли Шаньяо не отдавал предпочтение никому из своего окружения, оставаясь холодным и отстранённым даже с родной матерью.

Поэтому то, что в один момент некий загадочный человек появился в жизни Его Величества и стал его личным Советником, удостоившись такого внимания Яцзы-луна, которого не видел ни один человек в Запретном Городе... не могло не вызывать вопросы.

Хотя Вэнь Шэнь краснел каждый раз, когда пытался представить, что же творится в головах членов Совета, раз они могут смело предполагать, какого рода между ними отношения!

...

Вздор.

Но Совет и правда опасался, что такие отношения могут вскружить голову молодого Князя, а вероломный Вэнь Юнвань, немногим известный скандальным прошлым, будет использовать его, как наделённую безраздельной властью марионетку.

Необходимо было дать Совету понять, что в жизни Ли Шаньяо не будет ничего важнее Гучэна. Рождение наследника от законной супруги – первый шаг, который позволит вздохнуть с облегчением многим обитателям Запретного Города и убережёт Вэнь Шэня от рук осторожного Совета.

Если Ли Шаньяо и пойдёт на это, то только ради покоя подданных и своей матушки.

//От автора: а это в честь того, что я закончила зоологическую практику на 10!!! да, я выкладываю главы, чтобы хвастаться успехами в учёбе...

писала под From the Start - Laufey🥺

кстати, я иногда снимаю видео по Байхэ Гуаню в тикток, меня можно найти под ником @ivisnim ! мне будут очень приятны комментарии!🥺

только не думайте, что я взяла перерыв в пиздеце. не расслабляйтесь.....

а!!! и ещё раз напоминаю, что я очень хочу услышать предложения и идеи, правда, если у вас есть какие-то мысли, я с радостью постараюсь воплотить их в жизнь. я не всегда понимаю, что нужно читателям, так что это было бы полезно для обеих сторон

✧⁠◝⁠(⁠⁰⁠▿⁠⁰⁠)⁠◜⁠✧