55. Штиль

- Юйгунь-гэ! - вскрик сестры вывел Вэнь Шэня, покачивающегося над стопкой безынтересных документов, из состояния транса.

Старший брат... приехал?

Вэнь Юнвань вскочил с подушек и, проверив, что его вид достоин гордого звания личного Советника Его Величества, поторопился к порогу, где Сяоли уже повисла на Вэнь Юйгуне с радостными восклицаниями.

- Юйгунь-гэ, - сдержанно улыбнулся Вэнь Шэнь и угодил в ловушку объятий своих сестры и брата.

- Мы уж думали, этот... этот Яцзы-лун будет держать тебя там целую вечность! - запричитала Сяоли и распушила аккуратную причёску Вэнь Юйгуня, которая теперь расползлась во все стороны.

- Теперь я дома, - рассмеялся он и, напоследок усилив объятия для того, чтобы вскоре отпустить обоих, прошёл в дом, затаскивая и свои немногочисленные сумки.

Счастью семьи не было предела. И, хотя Вэнь Юйгунь не был в курсе, что произошло здесь за время его отсутствия, старательное игнорирование отцом младшего брата не было чем-то удивительным или из ряда вон выходящим.

И всё же атмосфера за ужином была напряжённой: вести диалог с людьми, находящимися в ссоре, непросто.

Слава Небесам, отец большую часть времени молчал.

Поэтому Вэнь Юйгунь предпочёл кратко рассказать, что на границах было так и эдак, ничего интересного не происходило; всё, из чего состояла его жизнь все эти месяцы, это периодические приказы от Князя, лаконичные ответы на письма родным и огромное количество работы.

Вэнь Шэню интересно было послушать и то, как исполнялась та идея, которую он выдвинул ещё на первых собраниях Совета. Было приятно видеть, как благоприятно влияет его труд на Гучэн. Солдаты и правда переселились ближе к границам за счёт подешевевшей земли и некоторых льгот; теперь от межи на сотню-две ли располагалась целая полоса поселений, разрастающаяся с каждым днём.

- А как... как дела на юге? - осторожно поинтересовался Вэнь Шэнь, и Юйгунь, жуя, тихо усмехнулся, понимая, что конкретно волнует брата в той стороне.

- Его Величество отдал приказ не приближаться к поселениям Хранителей, - поведал он и вытер рот расшитым алыми нитями рушником. - Я лишь единожды был там на разведке, говорил со Старейшиной И. Он провёл меня через лес, я осмотрел границы с Чжэнцзяном и убедился, что всё в порядке. Но в Сы мне не удалось попасть.

- Что ж. Отсутствие вестей - уже хорошо, - выдохнул Вэнь Шэнь и продолжил есть.

Вэнь Сяоли, дождавшаяся, когда Шэнь-гэ узнает всё, что он хотел узнать, принялась эмоционально рассказывать о том, как она отправляла десятки заявок в школы по всему Гучэну, как трудилась и как кричала, когда её наконец-то приняли на обучение.

Вэнь Юйгунь уже читал об этом в письмах, но услышать рассказ вживую всё же было лучше, и он внимал каждому её слову с интересом даже несмотря на усталость после долгой дороги.

Семья Вэнь была поистине сплочённой, но прекрасную картину любви и взаимопонимания рушил вечно недовольный отец, которого не удовлетворяло ни одно действие среднего ребёнка.

Говорят, обычно средние дети получают меньше всего внимания, но Вэнь Шэнь ощущал, будто бы отец ни на мгновение не сводит с него взгляд, ища, за что бы его осудить и побранить.

После возвращения Вэнь Юйгуня домашняя атмосфера стала совсем другой. В пазле будто бы появилась последняя деталь, которой не хватало для завершённости. С одной стороны, всё оставалось прежним, но с другой... теперь здесь был Юйгунь.

Матушка, здоровье которой стало только улучшаться, возобновила свою активную социальную деятельность. Одни только Небеса знают, чем она там пытается себя занять - Вэнь Шэнь слышал что-то о благотворительности, помощи подруге с её лавкой, простых прогулках. Но никого, казалось, даже не волновало, что делает матушка за пределами дома.

Вэнь Сяоли каждый день ездила в школу, получая хорошее образование. Когда началась настоящая учёба, у неё уже не оставалось так много сил для эмоциональных рассказов - но как-то она обмолвилась, что в школе, помимо неё, учится только две девушки. И это учитывая, что там сотня молодых людей, готовящихся занять государственные должности в будущем!

Отец казался чужим в собственном доме. Его побаивались, но продолжали открыто осуждать за столь резкую позицию.

Попытка узнать хотя бы у матушки, что же такого страшного сделала Цю Шиянь, чтобы Вэнь Вэйгунь так сильно её возненавидел, успехом не увенчалась. Женщина лишь тяжело вздохнула, словно не услышав вопроса пасынка, посмотрела куда-то за спину и продолжила вышивать рушник.

Вэнь Шэнь наблюдал за её ловкими выверенными движениями и проследил за нитью: госпожа Лянь старательно вышивала цаплю среди ветвей сливы. Рушник был настолько большим, что работы здесь было, пожалуй, на несколько месяцев.

Вэнь Юйгунь ушёл на заслуженный отдых, а потому появлялся во Дворце лишь иногда, когда на повестке дня были действительно важные вопросы, и его присутствие было просто необходимо.

Он часто сидел рядом с матушкой и что-то задумчиво читал, подолгу не перелистывая страницы, будто он и не читал вовсе.

А ведь ему уже почти тридцать. У них с Вэнь Шэнем было всего шесть лет разницы - казалось бы, совсем небольшой промежуток, но иногда братьям казалось, словно они совсем из разных миров.

Вэнь Юнвань всё ещё сожалел о том, как относился к Юйгуню почти всю свою жизнь. Двадцать лет он презирал его, не осознавая, что внимание отца того не стоит. Зависть и обида привели его к тому, что он вымещал свою злобу на старшем брате. А ведь Юйгунь всегда желал ему только добра.

Поэтому невольно Вэнь Шэнь пытался загладить свою вину. Он как можно чаще находился рядом с братом, рассказывал что-то и порой слушал, ходил вместе с ним во Дворец; как следует извиниться он, конечно, не сможет даже через силу, но так он хотя бы сможет показать, как жалеет об упущенном времени.

Юнвань часто замечал, как его брат сидит в одиночестве и так томно вздыхает, что можно было подумать, будто бы он влюбился. Вэнь Шэнь ещё давно подозревал, что его может что-то связывать с замужней женщиной, но спрашивать об этом посчитал неприличным и оставил мужчину наедине с самим собой.

Вэнь Юйгунь, казалось, совсем не винил его. Порой Вэнь Шэнь думал, что они в чём-то похожи.

Юйгунь всегда был один. Он слонялся из угла в угол, из комнаты в комнату, выходил на рынок или посещал собрания, но ни разу Вэнь Шэнь не видел его в компании друга. С некоторых пор даже младший Вэнь завёл себе приятеля, а старший всё никак не находил времени для более тесного общения хоть с кем-либо.

К слову... о Ли Шаньяо.

Вэнь Шэнь не говорил с ним о Ша Байтянь. Честно говоря, он даже избежал торжества, посвящённого зачатию первенца Его Величества Яцзы-луна, сославшись на очень, очень плохое самочувствие. Таким образом, всё, на что его хватило, - это сухое поздравление после длительного собрания в один из дней.

Он всё ещё не понимал Ли Шаньяо. Ли Шаньяо всё ещё не понимал его. Иногда казалось, что Князь говорит на языке огня, быстрого и всеобъемлющего, а его Советник знает лишь язык тихой и постоянной воды.

Тем не менее, их дружба осталась настолько же крепкой, насколько она была таковой ещё во Дворце Тысячи Морей.

Воспоминания о сияющих синевой волнах, бросавшися к ним в ноги, заставляли Вэнь Шэня прятать лицо и приглушать дыхание, дабы никто ненароком не угадал в нём волнения.

Это было так красиво и волшебно...

Они были такими искренними в тот прекрасный вечер, когда, казалось, все проблемы отошли на второй план. Вэнь Шэнь, доверившись, держался за руку Ли Шаньяо, а тот вёл его по остывающему золотистому песку прямо к воде.

И, расчувствовавшись, Советник сказал нечто вроде:«Отныне и навсегда я твой верный подданный. Моё место во Дворце, и я ценю то, что ты доверяешь мне свои мысли. Ради тебя и Гучэна Советник Вэнь будет служить верой и правдой».

Ох... и как можно быть сказать нечто настолько глупое?

И совсем скоро некто решил напугать Советника, чтобы тот не приближался к Яцзы-луну больше, чем положено. Вэнь Шэнь уже почти не помнит ни крови на своих руках, ни трупа бедной служанки, которой вручили страшный яд и ужасающий приказ покончить с жизнью.

Но он помнит голос Ли Шаньяо и его извинения. То, как он цеплялся за него, будто ничего важнее несущего одни беды Советника не было.

Но вместе с приятными эмоциями и улыбкой Ли Шаньяо вызывал и страх, и сомнения. Они были, несомненно, ближе, чем должны были быть в их положении, да и Его Величество не скупится на разнообразные подначивания, будто испытывая Вэнь Шэня на прочность.

Вполне возможно, со стороны можно было решить, что у Ли Шаньяо есть какие-то известные поэтам чувства к его Советнику, но сам Вэнь Шэнь никогда не смог бы принять, что его смогут полюбить.

Не любил его Тао Биюнь, хотя и говорил о любви. Почему он должен верить тому, от кого ожидает подобного рода чувств меньше всего?

Голоса бездны Хайяна почти стихли, и лишь иногда напоминали Вэнь Шэню о том, что ему следует вернуться в Сы и отыскать Тао Биюня, о том, как глава Лин ждёт его, тоскливо глядя на белоснежную луну.

Но в эти сказки он больше не поверит.

За тем приблизилась глубокая осень, близко-близко подступающая к тёплой бесснежной зиме.

Оставалось пять месяцев до рождения нового княжича или княжны. По многим причинам ожидали, конечно, именно мальчика - это наследник престола, которого хотело воспитать ещё старое поколение Совета, консервативное и в чём-то ревностное.

Вэнь Шэнь с детства задавался вопросом, почему правителем должен быть именно мужчина. Если взглянуть на старую Княгиню, можно увидеть, что и женщинам свойственны всё те же мудрость и ум.

Но, сколько бы он ни спрашивал об этом, никто так и не смог дать ему однозначный ответ и удовлетворить его любопытство.

Рано или поздно настанет день, когда женщины обретут свободу. Хотя бы в Гучэне.

Что ж...

Вэнь Шэнь надеялся, что впереди его ожидает только покой и мир и что никаких испытаний судьба ему больше не готовила.

Однако, как это всегда бывает, его мечтам о тихой беспроблемной жизни не суждено было сбыться.

В один из холодных осенних вечеров Вэнь Шэнь возвращался домой. Он медленно шёл - или, вернее, прогуливался - по территории Дворца, иногда вздрагивая от порывов прохладного ветра, пробирающегося за стены Запретного города.

Хризантемы уже отцвели, но в воздухе всё ещё стоял их едва уловимый горьковатый аромат, напоминающий о неизбежно наступающей - и вскоре уходящей осени.

Вэнь Шэнь заметил вдалеке статную, крепкую фигуру и тут же узнал в ней старшего брата. Вэнь Юйгунь торопливо шёл со стороны восточных ворот и, наткнувшись на А-Шэня, притормозил и дождался, когда они сравняются.

- Старший брат не знает, что такое отдых, - усмехнулся Советник, идя бок о бок с Юйгунем по направлению к главным вратам.

- Пришлось уладить некоторые вопросы в казармах и дать распоряжения по поводу предстоящего праздника, - объяснил он и жалобно поджал губы. - Тем не менее, это ты всегда задерживаешься допоздна. Может быть, стоит поселиться во Дворце, чтобы не тратить время на дорогу домой и из дома? - Юйгунь задорно усмехнулся и вызвал своим высказыванием ответный смешок от младшего брата.

- Скоро я начну засыпать прямо за столом в архивах. Я и сам не понял, как на меня сгрузили большую часть бумажной волокиты, которую должен делать Его Величество.

- То, что он доверяет тебе такую работу, говорит о доверии.

- Или о лени.

//От автора: спасибо издательству за неожиданное начало приёма рукописей!..

За три месяца мне предстоит написать больше сорока глав со сложными сюжетными линиями и отредактировать всю эту гору текста!!!

Хэппи хэппи хэппи

Вы не подумайте, что я заблуждаюсь на свой счёт и считаю Байхэ гуань шедевром, достойным издания, однако... стать полноценным писателем - моя маленькая мечта. Нужно ведь делать к ней хотя бы крохотные шаги?

Я периодически отправляю свои работы вроде рассказов и стихов на конкурсы, но пока нигде меня не заметили)) Ну ничего, я же совершенствуюсь со временем.

Рано или поздно моя мечта исполнится

Ой кстати! Пока не забыла, вкину уже не самую свежую картинку с Тао Биюнем и Вэнь Шэнем! Типа ✨момент сожалений после убийства Вэнь Шэня✨