26. Добро пожаловать во Дворец

Вэнь Шэнь долго готовился, ведь этот день должен был стать действительно важным не только в его жизни, но и в жизни всего Гучэна. Он пока не вполне представлял свои обязанности, кроме как быть рядом с Князем, но уже чувствовал, что это должно быть в разы проще работы Жреца.

Жреца...

Вэнь Шэнь понимал, что, оставив Сы без присмотра надолго, сделал плохо и себе, и Хранителям. Они остались без Жреца, который должен был оберегать и защищать, давать благословения, принимать роды, проводить обряды. К тому же, чуть что, он не успеет добраться до границ вовремя. Вдруг Духи начнут действовать?

А они зовут его. Зовут каждую ночь, когда он закрывает глаза; из темноты доносятся их голоса и чувствуются мириады взглядов. Они хотят, чтобы он вернулся.

За эти годы Вэнь Шэнь так и не понял тайн жизни и намерений Цю Шиянь. Ни один человек не знал, что она хотела от Духов и от собственного сына. Единственное, о чём сказал Тао Биюнь, было то, что Цю Шиянь отдала жизнь своего супруга в обмен на что-то важное.

Больше ни о чём Вэнь Шэнь не знал. Однажды он даже попытался спросить об этом у Духов, в очередной раз пребывая в Разломе, но те лишь расхохотались и выбросили его сознание обратно в реальный мир.

Что ж. Ли Шаньяо пообещал, что Жрец сможет возвращаться в Сы тогда, когда ему это будет необходимо. Нужно ведь просто раз в полтора или два месяца приезжать, спускаться в Разлом, выполнять все просьбы жителей... Ох, они, пожалуй, так злы на него. И Цао Яо, наверное, даже не представляет, что дело в Тао Биюне, о связи с которым она ничего не знает.

Вэнь Шэнь стоял перед бронзовым зеркалом и смотрел на себя, держа в руках подготовленную одежду. Он не чувствовал, что это тело принадлежит ему. Всё, что он ощущал к себе, – это отвращение.

Тао Биюнь не видел в нём ничего. Он не любил его не потому, что они не подходили друг другу, а потому, что Вэнь Шэня не за что было любить. Всякий раз, когда молодой человек думал, что всё налаживается, Тао Биюнь доказывал обратное.

Казалось, он тянулся к нему, но не потому ли, что это лишь воображение Вэнь Шэня? Или, быть может, так на главе Лин сказалось его долгое одиночество? Или же ему послужило развлечением их общение, чуть более близкое, чем должно было быть?

Выходит, раз Тао Биюню была неинтересна его личность, ему, возможно, было интересно его тело? Да, что-то такое он проявлял по отношению к Вэнь Шэню, но это было похоже не на желание, а на голод жадного зверя, который хотел разорвать его от необъяснимой ненависти.

Значит, Вэнь Шэнь попросту не представлял из себя ничего, раз его не любил даже тот, кто пытался убедить его в обратном.

И сейчас смотреть на это тело, несущее в себе эту бессмысленную душонку... было противно. В чём толк, если ему суждено быть «кем-то»: брат, сын, Жрец, Хранитель, Советник – но среди этих ролей не было имени «Вэнь Шэнь»?

Он поскорее оделся, аккуратно затянул пояс, зацепил на голове и ушах традиционные украшения жреца и, наконец, повязал новую, чистую вуаль. За слоями одежд и тканей не оставалось ничего, что напоминало бы ему о себе самом.

– Можно я провожу тебя ко Дворцу? – Вэнь Сяоли вышла из-за колонны, чтобы пожелать напоследок брату удачи. Но в последний момент она подумала, что ему нужна поддержка в этот непростой день. Они всё-таки семья.

– Нет, не надо, – улыбнулся Вэнь Шэнь, но нижней части его лица не было видно, поэтому сестра могла только догадываться, какие эмоции он проявляет. – Мне нужно побыть одному немного, я бы не хотел ни с кем идти сейчас.

На самом деле, он подумал о том, что Вэнь Сяоли будет неловко идти со Жрецом бок о бок, боялся, что её засмеют или что-то вроде этого, окрестят какой-нибудь шаманкой. Это было бы просто ужасно для молодой девушки.

– Как хочешь, – махнула рукой она. – Одиноко одинокий одиночка. Я просто хотела немного побыть с тобой. Матушки снова нет дома, ты прости её, ладно? Я думаю, она желает тебе удачи, как и я, – Вэнь Сяоли ободряюще улыбнулась и похлопала брата по плечу.

Вэнь Шэнь бесшумно выдохнул и обернулся. На крыльцо падали лучи солнца, делая видимыми сотни недвижимых песчинок в воздухе.

Там, за порогом, было то, что перевернёт его жизнь с ног на голову. В очередной раз. И Вэнь Шэнь, уже готовый ко всему, смело ступил вперёд.

Не так важно, что будет дальше. Гораздо важнее то, что есть сейчас. Будущее, словно мираж, даёт смутные надежды или опасения; но настоящее, словно пустыня, за любую невнимательность грозит захоронить тебя в песках времени.

Ведь каждое мгновение жизни, пока ты размышляешь о будущем, может произойти всё, что угодно. Поэтому Вэнь Шэнь не хотел думать о том, как нелегко будет во Дворце, сколько ему там придётся пережить или как сложится его судьба спустя десяток лет.

Единственное, что беспокоило его, это Сы. Ба Цзинь, конечно, обещал помочь жителям его деревни при необходимости, но... это так страшно, оставить их одних. К тому же, Вэнь Шэнь знает, что Лин не единожды покушались на их территории. Сейчас, когда Тао Биюнь в таком состоянии, не решит ли он напасть на Шесть Деревень?..

С этими мыслями он достиг Дворца. У входа была весьма ощутимая толпа людей; народ знал о том, что вот-вот новый Советник должен был пройти на церемонию, но никто не был в курсе того, как он выглядит и когда это произойдёт.

Вэнь Шэнь протиснулся сквозь толпу и, стоило только одному из стражников поднять руку, как люди расступились и воззрились на человека в белом.

– Ваша Светлость, – охранники открыли ворота и пропустили одного-единственного человека, с уважением кланяясь ему. Там, у входа, его уже ожидало трое слуг; среди них не было Сыту Лань. Они провели его к Залу, где раз за разом его жизнь претерпевала сильные изменения.

Всё тот же деревянный дракон на арке, тот же, какой был неделю или два года тому назад. Всё те же пару ступенек, по которым нужно пройти, чтобы оказаться в Зале.

Вэнь Шэнь медленно ступал вперёд, словно заблудший сын, возвращающийся домой после долгих странствий. Он делал неуверенный шаг и останавливался, чтобы присмотреться, как его примут, кто же там.

Наконец, он оказался у самого начала ковровой дорожки, тянущейся к самой лестнице.

На Вэнь Шэня смотрели десятки заинтересованных и порой даже завистливых взглядов. Каждый хотел быть на его месте, ведь заслужить доверие Князя могут лишь единицы. И, хотя многих возмущал такой невыгодный выбор, никто не осмеливался сказать и слова против.

Вэнь Шэнь пока не понимал, в чём же заключался этот необъяснимый страх чиновников. Ли Шаньяо казался справедливым и должен был нравиться своим подданным; да, иногда он принимал законы, которые не были по душе богатым и властным, но это должно было вызывать неприязнь, а не страх.

А он был виден в глазах чиновников, которые следили за каждым своим вдохом – лишь бы не посмотреть под неправильным углом в сторону Князя и его семьи.

Окружив дорожку, ведущую к лестнице, они стояли в строгие ряды и не двигались, внимательно наблюдая за каждым шагом избранника.

Там, на возвышенности, сидел он, Князь Яцзы-лун. Его золотые украшения переливались в свете солнца, заполнившего весь Зал. Стройная фигура Ли Шаньяо источала силу, твёрдость и решимость; он не позволял себе изменить привычную холодность даже на мимолётную улыбку, но Вэнь Шэнь был уверен, что, будь они наедине, его взгляд был бы совсем другим.

Яцзы-лун будто рождён на этом троне, за вот этим вот столом, в окружении этих самых людей, уважающих и боящихся его. Он был частью этой княжеской атмосферы, словно необходимая деталь на картине, без которой она не приобрела бы нужный смысл.

Вэнь Шэнь был восхищён этим человеком. Ли Шаньяо казался таким простым там, у пруда, но вот он уже Великий Князь Яцзы-лун, чьи драконьи глаза сияют в тёплых лучах солнца.

«Оказывается, у него такие широкие плечи».

«Не могу поверить, что мы одного роста. Окружённый его величием, я чувствую себя ничтожно мелким».

«Интересно, как прозвучит его голос здесь, в окружении десятков чиновников?»

По левую руку от Князя сидела Ша Байтянь. Как и всегда, она была прекрасна: большие глаза, глядящие с восторгом из-под длинных ресниц, лёгкий румянец, изящный макияж. Очевидно, она тщательно следила за своим гардеробом, ведь каждая деталь в её одеянии несла особый смысл, каждый лоскут ткани был старательно выглажен, расшит причудливыми узорами.

Она была красива, но безынтересна. Пустой её назвать нельзя, и всё-таки Ли Шаньяо не обращал на неё никакого внимания, как мог судить Вэнь Шэнь из того, что ему доводилось видеть. Конечно, нежеланный брак не мог принести любви, но здесь даже об уважении речи не шло. Видимо, она была слишком простодушна для такого сложного человека как Ли Шаньяо.

Рядом с Ша Байтянь, но уже дальше от Ли Шаньяо сидела старая Княгиня. То, что она не ушла на гору Нюй-вы вместе со старым Князем, являлось своеобразной традицией лунов. Матери оставались со своими детьми от трёх до пяти лет, чтобы помочь им встать на ноги и направить в нужное русло. Только тогда они могли со спокойной душой отправиться вслед за супругом.

Княгиня выглядела чрезвычайно молодо, в особенности для её почтенных лет. Вэнь Шэню уже доводилось видеть её на церемонии титулования Ли Шаньяо, с тех пор она совсем не изменилась, разве что ещё больше похорошела. Взгляд у неё был мудрый, говорил о многолетнем опыте, Вэнь Юнваню она сразу понравилась, но он не мог сказать, было ли это чувство взаимным.

Вэнь Шэнь медленно шёл к ступеням для того, чтобы, не подходя к ним слишком близко,  сесть на колени и поклониться, роняя голову к полу. Он не произнёс ни слова, но это и не требовалось. Всё это было больше похоже на казнь, нежели на принятие титула.

Ли Шаньяо поднялся с места и подошёл к краю своей возвышенности, прочищая горло для традиционной речи. На какое-то время, прежде чем он произнёс первое слово, воцарилась гнетущая тишина.

– Вы знаете, что под любой опорой необходим прочный фундамент, – начал он, приподнимая руку в воздухе. – Пробовали ли вы когда-нибудь построить дом на простой земле? Вам наверняка известно, что это плохая идея. Нужен фундамент, без которого опора будет бесполезна.

Все внимательно слушали то, что говорит Ли Шаньяо. Вэнь Шэнь с большим интересом поглощал все его слова, не поднимая головы.

– Князь – это опора Гучэна. Но я бессилен без тех, кто является важнейшей частью государства. Это все вы. Вы мой фундамент. Вы, служащие народу Гучэна чиновники; Вы, Советники в лице многоуважаемых Ю Чуньдэ, Чу Ганьчжэ, Гуй Фаньжэня, Вэнь Вэйгуня и отныне – Вэнь Юнваня. Если в этом зале есть те, кто осуждает мой выбор и считает, что я не могу доверять тем, кому доверяю, я готов выслушать этих людей.

Он сказал это так мрачно, будто бы одним только взглядом уже грозился перерезать всю семью воспритивившихся. Естественно, во всём белом свете не нашлось бы человека, который решился бы выступить против Яцзы-луна.

Присутствующие в один голос произнесли:

– Совет приветствует Советника Вэнь Юнваня и желает долгих лет жизни Его Величеству Князю Яцзы-луну.

Ли Шаньяо, удовлетворённый всеобщим повиновением, кивнул и повернулся к Гуй Фаньжэню, протягивающим ему меч на алом подушке. У каждого, кто служил во Дворце на важных должностях, должно было быть оружие, это считалось актом самоуважения и преданности княжеской семье.

Вэнь Шэнь осторожно поднял взгляд, стараясь понять, что теперь ему нужно делать. Ли Шаньяо спустился вниз, протащив по лестнице тяжёлые ткани, расшитые золотом и драгоценными камнями. На мгновение Вэнь Шэнь встретился с ним взглядами, и в этот самый момент Князь жестом показал, что ему нужно встать на одно колено.

Да уж, эти княжеские правила и обычаи казались сложнее традиций в Шести деревнях...

Вэнь Юнвань так и сделал. Краем глаза он видел лица остальных Советников: Ю Чуньдэ покраснел от напряжения, но не смел шелохнуться и издать лишний звук; Чу Ганьчжэ пошатывался и смотрел в потолок, не в силах выносить происходящее; один только Гуй Фаньжэнь смирно стоял с неизменным лицом, заложив руки за спину. Похоже, среди Советников именно он станет другом для Вэнь Шэня.

Ли Шаньяо вложил в руки Жреца меч с чернеющим на фоне его белоснежных ладоней эфесом.

– Добро пожаловать во Дворец, Советник Вэнь, – негромко произнёс он и улыбнулся глазами, так, чтобы это было видно только Вэнь Шэню.

//От автора: ну что ж... да начнётся политический ад и дворцовые интриги!.....