49. Добрые вести, пришедшие в дом Вэнь

Вэнь Шэнь водрузил на боку лошади несколько сумок и закрепил их на ремнях. Среди членов Совета, окружённых внимательными слугами, он казался нелюдимым отшельником, решившим питаться цветами и росой*.

Когда на его голове оказалась вэймао*, прикрывающая белоснежной газовой вуалью почти всю его фигуру, он и вовсе перестал казаться частью этого мира.

Когда процессия двинулась, Вэнь Шэнь стал ехать позади колонны Советников, решая отныне избегать общества Ли Шаньяо в присутствии других людей. Тот, к счастью, был того же мнения и не стал настаивать на том, чтобы Советник и на этот раз составил ему компанию.

Вэнь Шэнь издалека наблюдал за экипажем Его Величества, задумчиво поджав губы. Он не знал, что будет дальше и смогут ли они удержать их дружбу, порицаемую вездесущим Советом и неким властным недоброжелателем, который посмел строить козни против личного Советника Яцзы-луна.

Несмотря на обещание Ли Шаньяо во всём разобраться, без зацепок найти виновника было и правда почти невозможно.

Служанка, которой был дан яд, погибла; в стенах Дворца Тысячи Морей не нашлась и склянка отравы. Евнух, который до необъятного ужаса боялся жестокой расправы над собой – или даже собственной семьёй – мёртв, и единственное, что он мог сделать, это дать подсказку в лице лекаря Чу.

Однако, как и было сказано, давить на лекаря Чу не имело смысла. Он не был предан ни одному высокопоставленному человеку Запретного Города, оставаясь беспристрастным врачевателем, не способным на ложь. Поэтому вряд ли он мог согласиться на это лишь из чувства чести. А, значит, ему вряд ли известно истинное лицо недоброжелателя, а посредник, на которого укажет лекарь Чу, тут же лишит себя жизни, чтобы не выдать тайну своего господина.

А посреднику стоит жить. Он ещё может оказаться полезным, если неизвестный решит ещё раз чинить беспорядок в Запретном Городе.

Вэнь Шэню было, ровным счётом, всё равно, кем был его недоброжелатель. Главным было то, что Ли Шаньяо заверил, что отныне Советник будет в безопасности. Причин не верить не было.

«Когда он решит избавиться от тебя, ты всё так же будешь доверчив? Ты просто слепо шагнёшь с утёса, если он скажет тебе сделать это?», – раздались в голове насмешливые голоса.

– И что же прикажете делать? – прошептал Вэнь Шэнь, равнодушно прикрывая чёрные глаза ресницами. К счастью, за грохотом экипажей и лошадей его не было слышно, а движения его губ скрывала вуаль.

«Например, не прыгать в очевидные ловушки с таким удовольствием».

– Вот как? Беспокоитесь за глупого Жреца Сы? У меня до сих пор нет причин доверять вам.

«А что сделал Ли Шаньяо ради твоего доверия? Мы позволили заключить особый договор, чтобы закрыть Разлом. Мы предупреждали тебя об опасности, которую несёт Тао Биюнь для тебя. Мы предлагали оставить его умирать, когда такая возможность была».

– Прекратите, – раздражённо выдохнул Вэнь Шэнь , оглядываясь, чтобы убедиться, что его точно никто не слышит. – Тао Биюнь не заслуживает смерти.

«Точно так же, как её не заслуживал ты».

– Вам нужен он, не так ли? Его душа уже у вас, что вам ещё нужно? Вы, словно голодные твари, хотите забрать всю его жизненную энергию, которой у него в десятки раз больше, чем у простого смертного, ведь он сын княжеского луна?

Но больше голоса не отвечали ни на один вопрос Вэнь Шэня, оставляя его без объяснений. Но Советник был уверен, что попал прямо в точку, верно раскрыв истинные намерения духов Хайян. Конечно, полную картину составить всё ещё было сложно.

Духи из Хайяна ведь говорили, что живут не за счёт жертв Жрецов, а благодаря соблюдению условий договор, заключаемых между ними. Неужели Духи всё-таки решили сделать исключение, не удержавшись перед столь сытным лакомством?

Дорога заняла уже пять дней, и оставался последний рывок, который приведёт всю процессию прямиком в Гучэн.

За всё это время Ли Шаньяо не сказал своему Советнику ни единого слова и даже не удостоил его ни единым взглядом. Когда в голове Вэнь Шэня возникали мысли, полные обиды и сомнений, ему казалось, что где-то совсем рядом раздаётся смех шести надменных голосов.

Они считали забавным то, как Вэнь Шэнь близко к сердцу принимает внезапно возникшую пропасть между ним и Ли Шаньяо. А ведь Духи предупреждали! А он заставлял их молчать, не желая верить, что Князь и правда выкинет его, словно поломанную игрушку!

Однако каким же глупцом себя почувствовал Вэнь Юнвань, когда глубоким вечером Ли Шаньяо проскользнул в его комнату, снятую на постоялом дворе, где остановилась процессия, и заговорщицки рассмеялся, прислоняясь спиной к деревянной двери.

Вэнь Шэнь с недоумением уставился на него, едва не роняя фарфоровую крышку гайвани* на стол, за которым он уселся, явно не ожидая гостей.

– Я сейчас прочитал такую забавную притчу в том сборнике, который показывал тебе, когда мы ехали во Дворец Тысячи Морей, – поведал Ли Шаньяо, не замечая ступора Вэнь Шэня.

– ...

– Я сейчас прочитаю... Я решил, тебе она тоже покажется смешной, – он тут же опустил взгляд на книгу в мягком переплёте, которую всё это время держал в руках, и теперь совсем не имел возможности видеть, как на него смотрел Вэнь Юнвань в этот самый момент. – Вот слушай... Давным-давно один старик решил построить дом на небесах, прямо на облаке и...

Ли Шаньяо вдруг с недоумением услышал сдавленный смех и с глупой улыбкой поднял глаза прямо на Вэнь Шэня, который хотел, закрывая лицо рукавами, и сотрясался всем телом.

Он и правда!.. Столько всего успел надумать, а ведь Ли Шаньяо просто не имел возможности заговорить с ним! Голоса только усиливали его чувство обиды, наговаривали лишнего, а Вэнь Шэнь, напрочь позабыв о том, что им не стоит говорить прилюдно, представил самые ужасные испытания судьбы!

– Вэнь Шэнь, я ведь не дочитал... – ничего не понимая, недоумевал Ли Шаньяо, и это только распалило мужчину ещё больше, заставляя едва не плакать от смеха.

Князь всё с той же глупой улыбкой прошёл вглубь комнаты, присел на колени за стол, прямо напротив Вэнь Шэня, и взялся за ткань рукава его верхнего халата.

– Советник Вэнь лишился разума в дороге? – негромко спросил Ли Шаньяо, внимательно глядя на то, как лицо Вэнь Юнваня медленно принимает более здоровый цвет, а смех постепенно затихает.

– Верно, но лишь наполовину. Этот Советник лишился разума уже давно, – выдохнул Вэнь Шэнь, наконец, беря себя в руки. Какой же он дурак!

– Порой мне кажется, что в тебе больше загадок, нежели ответов на них, Советник Вэнь, – захлопал ресницами Яцзы-лун и закрыл сборник, который так его позабавил. – Что ж, я даже не вижу смысла продолжать читать, раз тебе и от одного моего вида так смешно. Может быть, этот Чжэнь похож на неповоротливую корову или перепачканную свинью, если он вывел холодного, словно сталь, Советника из душевного равновесия?

– Ни в коем случае, Ваше Величество, – покачал головой Вэнь Шэнь, наливая чай и во вторую пиалу, дабы предложить его Ли Шаньяо незамысловатым жестом. – Этот жалкий раб смешон сам себе, раз посмел считать, что земля заменила небо. Если он посмел заставить Его Величество хоть на мгновение сомневаться в себе, он просит беспощадного наказания для себя.

– Что ж, в таком случае, Советник Вэнь должен принять своё наказание и дослушать, наконец, эту притчу, – Ли Шаньяо улыбнулся глазами, вызывая неконтролируемое тепло в груди, и принялся читать с вырывающимися изо рта смешками.

Через два дня вся процессия прибыла в Гучэн, а путь, подойдя к концу, больше не оставил никаких вопросов, которые могли терзать сердце Советника Вэнь.

Теперь предстояло самое сложное. Возвращение домой, где его ждали не только любящие матушка и Вэнь Сяоли, но и отец, который, вероятно, так и не смирился с решением Его Величества. От одного только воспоминания об их последней встрече по спине Вэнь Шэня пробежали мурашки.

С детства отец не замечал его существования, из-за чего нелюбимому ребёнку погибшей наложницы приходилось прыгать выше головы, чтобы попасть в поле зрения бессердечного родителя. Но и успехи в учёбе и четырёх видах искусств не заставляли задержать взгляд отца на нём дольше, чем на любом незнакомом мальчишке.

Вэнь Вэйгунь всегда отдавал предпочтение своему старшему сыну и вкладывал в него все свои силы. Госпожа Лянь, матушка, пыталась смягчить его строгое воспитание, отчего Юйгунь, желавший угодить обоим родителям, оказался чем-то средним, застрявшим меж двух огней и не способным выбрать одну сторону.

А Вэнь Шэнь был предоставлен самому себе. К счастью, госпожа Лянь уделяла ему время и не скупилась на ласку, однако всё, чего желал младший сын, – это внимание отца. Что ж, если элементарные успехи в учёбе не трогали его сердце, может быть, он обратит внимание на сына, если тот станет учеником славной школы и обретёт учёную степень, помогая ему во Дворце?

Однако, прознав о его намерениях, Вэнь Вэйгунь в гневе порвал ответное письмо школы, так и не дав сыну узнать, приняли ли его на обучение.

После этого Вэнь Шэнь больше не пытался угодить отцу. Он сбегал в бордели, чтобы поболтать с девушками, и играл танцовщицам на улице. Только это, наконец, привлекло внимание Вэнь Вэйгуня, и эти несдерживаемый гнев и тирады, переполненные бранью, стали для Вэнь Шэня мотивацией продолжать свои незатейливые шалости.

Казалось, теперь он уже прекратил проказничать, принял взрослое имя и даже вступил во Дворец, но и это оставило Вэнь Вэйгуня недовольным.

И правда, он никогда не будет удовлетворён сыном Цю Шиянь.

Вэнь Шэнь, остановив лошадь у своего дворца, спустился на пыльную дорогу. Из-за ворот тут же выскочили слуги, принимая поводья и его вещи и проводя молодого господина в дом, чтобы помочь ему омыться от дорожной пыли в лохани и как следует накормить.

Отец, вероятно, был всё ещё во Дворце и занимался тем, что завершал все необходимые задачи и готовился сложить свои полномочия в лице смотрителя. Матушки тоже не было дома – слуги сказали, она сейчас где-то в городе, что, собственно, не было чем-то удивительным. Госпожа Лянь всегда пропадала в гостях, на прогулках или на рынке.

Только Вэнь Сяоли вышла поприветствовать его. Она счастливо улыбалась, и причиной этому было явно не только возвращение старшего брата из долгой поездки, но она пока не смела загружать его новостями.

– Сяоли рада встретить Шэнь-гэ, – сказала она, кланяясь ему в знак почтения. – Или ей всё-таки стоит обращаться к нему «Ваша Светлость Советник Вэнь»?

Вэнь Шэнь, смутившись, всё же выдавил усмешку и приподнял сумку на своём плече, чтобы выудить оттуда искусную деревянную коробочку.

– Если Сяо-мэй посмеет обратиться так ко мне, у неё станет на одного брата меньше, – пригрозил он беззлобно и вручил сестре подарок. Она с нетерпением приоткрыла крышку и ахнула, как ребёнок радуясь столь изысканному набору для письма.

Каждая деталь была выполнена с большим усердием, каждая линия была выгравирована не просто так, составляя цельную картину из переплетённых ветвей сливы.

Вэнь Шэнь успел приобрести её в городке за Дворцом Тысячи Морей, где, как оказалось, продаётся множество достойных вещиц. Он бродил по рынку и, заметив на прилавке этот набор, сразу подумал о любимой младшей сестре, с которой он так и не успел попрощаться перед отъездом.

– Я надеюсь, мэймэй в скором времени станет достойной ученицей той школы, в которой она хочет обучаться, и будет писать свои работы с помощью этой кисти.

Вэнь Сяоли была растрогана словами поддержки и таким полезным подарком внимательного старшего брата.

– А ведь ты проницателен, Шэнь-гэ! – она стукнула его по плечу, оживлённо взмахивая свободной рукой. – Меня и правда приняли в школу, которая отказывала мне уже несколько раз! Наконец, они сдались, заметив мои усердие и талант.

– Это отличная новость, Сяо-мэй, – мягко улыбнулся Вэнь Шэнь, приобнимая сестру, – я рад за тебя. Это сложный и тернистый путь для девушки, но твоя семья будет поддерживать тебя несмотря ни на что, – напомнил он и расслабил, наконец, плечи, отстранившись. От Вэнь Сяоли.

– Твоя мэймэй больше не посмеет задерживать тебя. Отдохни как следует. Я распоряжусь о семейном ужине, – заверила она и, ещё раз поблагодарив старшего брата за внимание и подарок, отправилась руководить слугами, словно истинная хозяйка дома Вэнь.

Вэнь Шэнь с едва заметной улыбкой наблюдал за исчезающей за поворотом спиной, думая о том, что жизнь, вероятно, начинает налаживаться.

*餐葩饮露 (cān pā yǐn lù) — есть цветы, пить росу (образно: жить отшельником)
*Вэймао – та самая доули с вуалью.
*Гайвань – специальный чайник

//От автора: "я краснею при тебе как.." пирокинезиса такие ваньвани, я просто... чем-то напоминает их динамику в будущем

Фу-ух, эпизод Дворца Тысячи Морей подошёл к концу! Он не был расписан в моём плане, поэтому я не ожидала, что он так растянется)) Но оно к лучшему, не так ли? У меня появилась возможность хорошенько расписать бум чувств между ваньванями:D