36. Тысяча ран*, 18+

!!! Глава содержит сцены сексуального насилия...

Тао Биюнь затянул ленту и завязал её на узел, оставляя всё меньше шансов на побег. Вэнь Шэнь бился в его руках как мог, но это только пробуждало в мужчине всё больший гнев.

Биюнь взялся за его ворот и толкнул прямо к каменному алтарю с такой силой, что Вэнь Шэнь упал прямо на колени. Как можно быстрее он перевернулся лицом к Тао Биюню, чтобы повторить то, с помощью чего он смог защититься в прошлый раз, и выхватить кинжал с пояса обидчика, но не успел он и двинуться, как Тао Биюнь потянул его за конец ленты вверх и назад, заставляя упасть спиной на холодный камень жертвенного алтаря, выпачканного в высохшей крови. Ошмётки тут же оставили следы на белоснежной ткани.

Тао Биюнь впился в его губы в остервенением, и Вэнь Шэнь поначалу пытался укусить его, чтобы привести в чувства, но это только разозлило мужчину ещё больше.

Тао Биюнь ухватился за его волосы, потянув их к земле, и Вэнь Шэню пришлось задрать голову. Только тогда он увидел, как выглядел в этот момент Тао Биюнь: покрасневшие от гнева стеклянные глаза, обкусанные губы, проступившие на лбу жилки, он тяжело дышал и не видел перед собой ничего, кроме желания завершить начатое.

Вэнь Шэнь чувствовал себя беспомощным. У него не хватало сил, чтобы сопротивляться Тао Биюню, и ему хотелось разрыдаться от мысли, что он сейчас может сделать с ним всё, что только пожелает. И Вэнь Шэнь ничего не сможет сделать с этим.

Духи ведь говорили о том, что Тао Биюню нужно было дать умереть... Предупреждали, что стоило делать выбор не в его пользу. Но он просто не мог так поступить. И сейчас он расплачивается сполна.

Вэнь Шэнь чувствовал под собой холодный камень даже сквозь одежду; в голове мешалось всё, что окружало его: до боли сжимающие его тело руки Тао Биюня, страх, алтарь под ним, а также боязнь того, что это увидит кто-то из деревни Лин, ведь уже светало.

– Биюнь, прошу тебя, – взмолил Вэнь Шэнь, падая затылком на алтарь. Но мужчину охватила ярость, и он не слышал ничего, кроме пульсации собственной крови.

Тао Биюнь резко потянул за пояс, и концы лоскута ткани упали по две стороны алтаря; он также быстро рванул за воротник и открыл большой участок бледной кожи.

– Остановись... ты ведь пожалеешь, – смог выдавить Вэнь Шэнь, но снова оказался проигнорирован.

Шанса на спасение больше не было.

Разве может он дать отпор?..

Тао Биюнь не обращал внимание ни на что, в его глазах горела одна единственная мысль, которая не давала ему вернуться в этот мир. Он сдавливал плечи Вэнь Шэня так сильно, что на них оставались покраснения, которые впоследствии станут яркими синяками. Когда Тао Биюнь убедился, что Жрец больше не пытается вырваться и сдаётся, он в подтверждение страшных мыслей Вэнь Шэня сорвал с него перепачканные в пыли алтаря белые штаны.

Вэнь Юнвань ещё не сдался, однако возможностей сбежать он уже не видел. Надежда на спасение была пустой и быстро гаснущей. Он безвольно лежал спиной на алтаре и держался за него так, чтобы не соскользнуть головой на мелкие камни. На глаза наворачивались слёзы от беспомощности и бессилия перед Тао Биюнем, противостоять которому такой слабый человек, как Вэнь Шэнь, не мог.

Тао Биюнь, похоже, даже не задумывался о том, как сильно он унижает сейчас человека, который искренне его любил. И дело было не в том, что он был бесчувственным и жестоким, Вэнь Шэнь ведь видел его настоящего и был убеждён в его чувствах, однако сейчас Тао Биюнь словно был другим человеком.

Тао Биюнь царапал его кожу и до нестерпимой боли сжимал его в своих руках, мял бёдра так, что Вэнь Шэнь ощущал себя бесформенным и ничтожным предметом, мягким, на котором вмятиной остаётся любое прикосновение.

Вэнь Шэнь в ужасе ощутил, как что-то твёрдое вот-вот толкнётся внутрь. Нет. Нет!.. Так ведь нельзя... У него уже не было сил отпираться, поэтому он безвольно лежал на алтаре и смотрел на постепенно светлеющее небо. Он даже улавливал золотисто-оранжевые оттенки где-то у горизонта. Скоро будет рассвет.

Едва видны были звёзды. Некоторые, срываясь, падали вниз и разбивались о землю. Это небеса кровоточат, ведь так?

Больно было не только ему. Тао Биюнь и сам нахмурился и стиснул зубы, давя большими пальцами на выступы тазовой кости Вэнь Шэня, который закрывал себе рот дрожащими руками.

Было сухо и тесно, но он не останавливался и даже сквозь собственную боль всё равно рывками двигался всё глубже.

Вэнь Шэнь едва сдерживался от жалкого скулежа. Внизу всё горело и саднило, так сильно, что он стал толкать Тао Биюня ногой, но тот даже не думал останавливаться и продолжал насиловать его тело.

Ещё и эти взгляды...

Они смотрят на него...

Столько глаз...

Вэнь Шэнь был уверен, что сейчас вся деревня Лин наблюдает за этим, ведь чувствовал на себе сотни взглядов, но, приподняв голову с большими усилиями, он обнаружил, что вокруг никого не было.

Но ведь взгляды...

Они...

Нет.

Это были не люди.

Это был Разлом. Неизвестное смотрит на него, пожирает мириадами взглядов каждый сантиметр его тела.

На алтарь пролилась первая кровь. Она размазалась по холодному камню стёртыми до ссадин бёдрами Вэнь Шэня и сразу потерялась в бесчисленном множестве высохших пятен.

...

С каждой секундой воспоминания таят всё сильнее, теряются образы, звуки, детали. Может быть, оно к лучшему. Не обо всём следует помнить, так ведь?

Вэнь Шэнь почти ухватился за что-то чрезвычайно важное, что укрыло его сознание от греха подальше, но его тут же выдернуло из сна; он сделал быстрый глубокий вдох и открыл глаза, уставившись в полускрытый темнотой деревянный потолок.

Сердце бешено колотилось, пока всё тело было в холодном поту.

С того дня он не вспоминал о произошедшем настолько детально, насколько он увидел это сейчас. Вэнь Шэнь снова прочувствовал всё, что терзало его сознание и душу в роковой момент, и даже в этот раз не смог заставить себя ненавидеть.

Это было выше его сил. Он был обижен, унижен, оскорблён, он чувствовал ненависть Тао Биюня, но сам не мог взять и больше не любить его. Душа разрывается от боли, тело будто горой сдавливает от любой мысли о нём, и всё-таки Тао Биюнь всё ещё был тем, кому он был нужен. Единственным человеком на всех континентах, который дал Вэнь Шэню шанс не остаться никем не любимым.

Внезапно со стороны двора послышался шум. На ветке дерева висело несколько тяжёлых колокольчиков, которые никак не мог всколыхнуть ветер; если их звон и звучал, то только из-за гостей по дворе, случайно задевших колокол головой.

Вэнь Шэнь бездумно поднялся с постели, взял фонарь, который вмиг зажёгся в его руке, и вышел на улицу, не забыв накинуть на себя что-нибудь потеплее. Такое уже случалось пару раз: лесные олени иногда забредали в деревню и ходили по дворам в поисках вкусной листвы.

В темноте было не видно ничего, только чей-то силуэт, опасающийся выйти на свет. Спросонья Вэнь Шэнь не сразу сообразил, что в такой ситуации стоит делать, и долго стоял неподвижно.

Наконец, фигура выступила вперёд. Причёска без лент выглядела непривычно, волосы из-за постоянно сплетённых кос завились, да и, к тому же, сейчас были так сильно растрёпаны, что в нежданном госте едва ли можно было узнать гордого главу деревни Лин.

Вэнь Шэнь глупо стоял и смотрел на Тао Биюня; глаза от сдерживаемых слёз заболели, но ни капли не проронили. Он не мог уместить в себе всю массу чувств, которые рвались наружу в виде крика или попытки сбежать.

Тао Биюнь, приоткрыв рот, сделал шаг навстречу и замер, не решаясь ни сказать что-либо, ни пройти дальше. Он подавался вперёд и сразу останавливался, сжимая кулаки.

Вэнь Шэнь набрал в грудь воздух и смелости в сердце, чтобы прервать тяжёлую тишину первым.

– Тебе здесь не рады, Тао Биюнь, – севшим голосом произнёс он и повернулся спиной к луне, чтобы мужчина не разглядел выражение его лица и не увидел бескрайнюю тоску в его глазах.

– Я знаю, но... – прошептал он и всё-таки подошёл к Жрецу ближе, отчаянно протягивая руку к его пальцам. – Днём я узнал, что ты приехал. Я не хотел приходить и лёг спать, но не смог уснуть, когда думал о том, что ты совсем рядом.

Вэнь Шэнь отдёрнул руку, прежде чем Тао Биюнь успел взяться за неё. Мужчина поджал губы и опустил полный боли взгляд, понимая, что Жрец ни за что не захочет говорить с ним после того, что произошло перед его отъездом.

– Я так счастлив видеть, что ты жив и здоров...

Но Вэнь Юнвань молча покачивался в ответ, не желая говорить с ним.

– Вэнь Шэнь. Вэнь Шэнь, посмотри на меня...

Юнвань не сразу перевёл на него отрешённый взгляд.

Тао Биюнь, дождавшись его внимания, стал на колени и прислонился лбом к его бедру с судорожным выдохом.

– Прошу тебя, Вэнь Шэнь, прости меня... Я не могу себя контролировать, ты не должен терпеть моё поведение, я знаю. Но я хочу быть с тобой, поэтому не могу не просить сейчас прощения. Прощать или нет – твоё дело. Моё же – умолять тебя...

Вэнь Шэнь, вздрогнув, нервно сглотнул и прикрыл глаза. Впервые ему было чрезвычайно сложно держать себя в руках: тело не слушалось, мысли разбегались и расползались в стороны, лёгкие не могли выдавить застрявший в горле выдох.

Тао Биюнь поднялся с колен и стал так близко, что было слышно его сердцебиение. Частые удары, полные волнения. От него пахло лесом, свежими цветами и кровью.

– Я хочу быть с тобой. Я хочу видеть тебя. Хочу держать тебя за руки, Вэнь Шэнь, – он медленно понижал голос, говоря всё нежнее и ласковее, и с этим он потянулся к его пальцам и, наконец, осторожно обхватил их. – Ты не хочешь того же?.. – эти слова он совсем прошептал, зная, как тает Вэнь Шэнь от такой интонации.

И это сработало. Приготовивший жестокость в ответ на мягкость Тао Биюня, Вэнь Шэнь всё-таки сдался и не стал упираться.

– Хочу. Но в моей жизни всё и без того слишком сложно, чтобы принять в неё ещё и тебя.

– Но разве я не был её частью последние годы?

– Теперь нет, – выдавил Вэнь Шэнь, мелко дрожа. – Теперь я не хочу видеть и слышать тебя... Ты предал меня и моё доверие, и неважно, по какой причине ты сделал это. Мне больно. Мне больно, Биюнь... Я смотрю в зеркало и чувствую только отвращение к себе. Я плохо сплю из-за кошмаров. Только вчера полностью прошли все синяки, а спина до сих пор в ранах... И у тебя хватило совести, чтобы прийти сюда?..

Тао Биюнь смотрел на него разбито и трогательно, в его глазах быстро гасла надежда на прощение. Он прекрасно понимал, что натворил, что загубил этим Вэнь Шэня, но никак не мог смириться с последствиями своих бесконтрольных действий.

– Мне жаль... – прошептал глава Лин и приобнял Вэнь Юнваня, тот бессильно выдохнул и не стал упираться. – Мои извинения ничего не значат по сравнению с тем, через что ты прошёл и продолжаешь проходить. Но я всё ещё надеюсь на твоё милосердие... помилуй обречённого на казнь, прошу.

Вэнь Шэнь и сам не понял, как разрыдался. Он жался к Тао Биюню, так искренне старающемуся его поддержать и помочь хотя бы немного.

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо, – прошептал Тао Биюнь и сжал его в своих объятиях до болезненных ощущений. Я с тобой... Хотя бы сейчас... просто останься со мной.

У Вэнь Шэня не было сил для того, чтобы говорить сейчас об этом. Он безвольно лил слёзы на плечи Тао Биюня и шёл рядом, когда он вёл его в дом.

...и правда ведь. Не стоило стоять во дворе. Кто-нибудь может услышать их.

С другой стороны... какая разница? Услышь кто, что потеряет Вэнь Шэнь?

Тао Биюнь усадил его на кровать и укрыл плечи одеялом, приобнимая его одной рукой. Когда Вэнь Шэнь повернулся к нему лицом, мужчина притянул его к себе и крепко обнял уже обеими руками; так, сцепившись, они улеглись бок о бок.

– Можно мне остаться на ночь? – шёпотом спросил Тао Биюнь с надеждой.

Вэнь Шэнь не ответил, только вздохнул и закрыл глаза, постепенно проваливаясь в беспокойный сон.

*千疮百孔 – [qiānchuāng bǎikǒng] – о бесчисленных страданиях

//От автора:

Тао Биюнь: я буду рядом, пока весь этот кошмар не закончится
Вэнь Шэнь: из-за тебя весь этот пиздец и происходит

:D вы что ждали адекватных взаимоотношений, смешные какие....

Я сразу хочу предупредить, что я НЕ романтизирую психологическое и физическое насилие в отношениях, наоборот, я хочу показать все противоречивые мысли с позиции жертвы. Может, не очень получится, но я буду стараться(⁠･ั⁠ω⁠･ั⁠)

О кстати, как вам новая песня пирокинезис? Хахаха хочу поболтать с теми тремя человечками, которые читают Байхэ Гуань, но они молчат🥀

Песни, подходящие Таовэням: Никому – Animal ДжаZ, Я ничего не могу с собою сделать – Электрофорез, Black Sorrow – Park Byeong Hoon, Бей мое сердце – Нервы, отказываю небу – pyrokinesis, Самый верный враг – Джанни Родари, A Pearl – Mitski :D и возможно немного Francis Forever

О о о ещё Где ты – Три дня дождя...