2. Свет полной луны

Вэнь Шэнь устал. Ему до смерти было скучно одному в поместье, даже младшая сестра находила, чем заняться, пропадая где-то в гостях у подруг.

А вот Вэнь Шэню делать было нечего. Он прочёл всё, что было в этом доме: каждую книгу от корки до корки, не говоря уже о том, что давным-давно вывешенный на кухне рецепт он выучил наизусть. Да, он умел играть, но ведь если развлекать себя одной саньсянью днями напролёт, разве не сотрёшь пальцы в кровь и не сойдешь с ума от однообразных звуков?

Жизнь строилась на одном и том же: побег, игра, наказание, безделье, сон – и снова побег. Приходилось как-то выходить из порочного круга, совершать что-то крайне странное и необдуманное, чтобы хоть как-то освежить расписание на день, состоящее из наказаний и побегов.

Местом, куда Вэнь Шэнь любил приходить, был необыкновенный пруд. Пусть он и располагался где-то на периферии города, вечерами по берегам были толпы вдохновенных учёных и пар, решивших насладиться красотой водоёма.

Дело было в том, что этот пруд порос необыкновенными водными лилиями. Их нежные лепестки с наступлением темноты начинали излучать слабый свет, создавая тем самым необыкновенный пейзаж.

Вечером сюда было не пробиться, а вот ночью в округе уже пропадал всякий прохожий. Не принято было в Гучэне гулять после полуночи. Поэтому Вэнь Шэнь любил сюда приходить: тихо, умиротворённо и красиво. Он чувствовал себя совершенно другим человеком здесь, наедине с собой.

Вэнь Шэнь уселся на край каменного настила и, стянув с ног обувь, без лишних сомнений спрыгнул в тёплую воду. Здесь было совсем неглубоко, всего чуть выше бёдер, поэтому устоять на ногах было несложно.

Он выскользнул из дома под покровом ночи, не успев как следует одеться, поэтому ослабленный пояс не слишком крепко прижимал его одежды, и те то и дело слегка распахивались. Но Вэнь Шэню было всё равно. Всё равно ведь вокруг ни души.

Он, заложив волосы за уши, склонился над светящимися цветами с тихим вздохом. Эти водные лилии так прекрасны. Их к счастью, никто не срывает, ибо, только они покидают положенное место, отрываются от стебля, как лепестки тут же гаснут и увядают. Философия природы.

Стоило юноше затронуть цветок, как из него роем вылетали крошечные мотыльки, в панике ища новое место для отдыха.

Вэнь Шэнь поднял голову и краем глаза заметил, что здесь есть кто-то ещё. Кому бы пришло в голову ходить по пруду посреди ночи, кроме него? Он настороженно всматривался в нечёткий силуэт.

Ночные лилии умиротворённо покачивались на воде, их лепестки слегка подсвечивались. Благодаря яркому свету полной луны и кувшинок Вэнь Шэню удалось разглядеть лицо человека, смотрящего на него. Они уставились друг на друга, не шевелясь и не говоря ни единого слова.

Этот человек был таким... невообразимым. Дух захватывало. Его взгляд, несмотря на серьёзное выражение лица, был мягким и нежным, и это первое, на что обратил внимание Вэнь Шэнь. Незнакомец выглядел довольно сурово, но от него не исходило опасной ауры, напротив, на душе стало как-то спокойно и тихо. У него было необычное лицо: черты были правильными, но всё же он не был похож на обычного жителя их княжества. Было в нём что-то... нечеловеческое. Скорее всего, он кто-то из потомков детей Нюй-вы.

Чуть севернее Гу Чэна есть высокие горы, где живут луны: прекрасные драконы из легенд и преданий.

Давным-давно богиня Нюй-ва выбрала шестерых из самых преданных своих детей и нарекла их Князьями, дав им в распоряжение земли с людьми. С тех пор в шести государствах начали править луны.

Они были прекрасными созданиями, их чешуя переливалась в солнечных лучах, а крылья могли помочь им достичь звёзд. Однако это лишь легенды, ведь никто ещё не видел их вживую: проход на гору Нюй-вы запрещён, а, стоит только лунам спуститься в мир смертных, они и сами обращаются людьми.

Несмотря на то, что преемниками власти могли стать только чистокровные луны, по всем шести государствам было не счесть бастардов Князей и княжичей и их потомков, поэтому то было не слишком-то большой редкостью.

Когда юноша сделал едва заметный шаг к нему навстречу, Вэнь Шэнь отступил. Понимая, как он сейчас непристойно выглядит с распахнутым воротом, он почувствовал стыд, поэтому быстро развернулся с поторопился выйти из воды, пробираясь сквозь заросли лилий. Перед тем, как выбраться на каменную дорожку, он на мгновение обернулся и понял, что незнакомец всё ещё смотрит на него.

– Чего? – спросил он как-то бестактно и развёл руками в стороны, усаживаясь на плитку.

Юноша продолжал молча смотреть на него, только теперь как-то оторопело, удивлённо, словно не ожидая, что с ним заговорят, да притом таким тоном.

– Ты не можешь посчитать меня странным, раз сам стоишь по пояс в воде посреди ночи, – заметил Вэнь Шэнь, и молчавший незнакомец вдруг тихо рассмеялся, прикрывая нижнюю часть лица рукавом. Вэнь Шэнь с глупой улыбкой похлопал глазами и вынул ноги из воды, выжимая одежду и хватая дожидавшуюся его обувь. Он собирался идти до дома босиком.

Вэнь Шэнь смотрел на смеющегося человека как на последнего дурачка, которого стоит обходить стороной, вот и намеревался было поскорее домой, однако тот его неожиданно окликнул:

– Постой, – он взобрался на помост вслед за ним, – как тебя зовут?

Вэнь Шэнь обернулся. Его мокрые волосы, в которых запутались потухающие лепестки лилий, всколыхнулись от резкого движения.

Вода была тёплой, а вот уже на суше стало прохладно, из-за чего он, слабый здоровьем, торопился домой. Только он открыл рот, чтобы назвать своё имя, как вдруг со стороны послышался зов:

– Ваше Высочество!

Слуги окружили незнакомца, причитая, что княжича уже весь Гучэн разыскивает, что матушка его уже совсем извелась, опасаясь, что сына похитили.

Какое-то время Вэнь Шэнь молча наблюдал за развернувшейся сценой с широко раскрытыми глазами, но, только княжич вспомнил о своём новом приятеле, он тут же рванул в сторону домов и быстро скрылся.

Его старший брат, ввиду своей должности и высокого чина отца, очень часто видел наследника престола Гучэна. Шёл даже как-то разговор о том, что их младшую сестру рано или поздно выдадут как наложницу за княжича, если, конечно, Князь не будет опасаться укрепления силы семьи Вэнь. Но это вряд ли: государственные перевороты были крайне редки, ведь люди зачастую довольны властью лунов и почитают их как божеств. Поэтому в том, что у какой-либо семьи «власти» будет больше, чем следует, не было ничего страшного. Да и наследника простая смертная родить никак не могла, ибо нечистокровное дитя могло быть лишь простым княжичем, не более.

А вот Вэнь Шэнь никогда не видел его, наследника Гучэна. Отец не брал его с собой во дворец, не позволял идти с ним на княжеские празднества, на которых и в юности его старший брат присутствовал.

Сначала Вэнь Шэня это сильно огорчало и, возможно, в глубине души он до сих пор обижен за это, однако ему не хочется думать о том, что было и чего не было.

И вот сегодня ему удалось впервые увидеть того, о ком столько было услышано и сказано.  Говорили, что он настолько брезглив и изнежен, что даже после одного только взгляда на грязь княжич идёт в купальню. Шептались даже, что он надменный и жестокий, бьёт слуг во дворце. Это просто слухи, но в голове у каждого, кто слышал столько рассказов о единственном сыне Князя, невольно возникал образ молчаливого и холодного юноши, глядящего на всех свысока.

Но княжич оказался таким... таким приземлённым. Они родились в один день, девятнадцать лет назад, и всю жизнь Вэнь Шэнь полагал, что их постигла совсем уж разная судьба. Однако, услышав о том, что наследник сбежал из дворца, чтобы побродить в полном лилий пруду, почувствовал родственную связь с этим человеком. Вернее, луном. Видимо, и любимым сыночкам, окружённым вниманием и заботой, тоже необходимо проветриваться вне дома.

Было очень холодно. Бегать по городу в мокрой одежде было определённо плохой идеей, ведь уже на следующий день Вэнь Шэнь проснулся с головной болью.

Рядом сидел Вэнь Юйгунь и сменял ему ткань на лбу. Вэнь Шэнь, только открыв глаза, увидел человека, которого меньше всех в этом мире хотел бы видеть когда бы то ни было!

Вэнь Юйгунь был его старшим братом. Он занимал высокую должность в армии, и потому всегда был в разъездах на границах, тщательно наблюдая за ситуацией с Чжэнцзяном.

И сейчас он должен был быть на границе, чего же он здесь?! Да ещё и не отдыхает, а сидит здесь и с видом снизошедшего до простых смертных небожителя ухаживает за младшим братом!

Если спросить у Вэнь Шэня, как он относится к своему гэгэ, то он без промедления ответит нечто вроде:«Напыщенный индюк с раздутым самомнением».

На деле же каждый, кто был близко знаком с семьёй Вэнь, знал, что младший сын завидовал Вэнь Юйгуню. Но никто не подозревал, насколько сильно, даже сам Вэнь Шэнь никак не хотел этого осознавать и признавать, пряча бурлящую зависть за маской безразличия и семейной нелюбви.

Отец брал Вэнь Юйгуня с собой, рассказывал о нём, как о своей гордости, не жалел денег на талантливых учителей и дорогую одежду для него.

Что посеешь, то и пожнёшь. Потому, вложив в сына море любви и надежд, отец получил в итоге амбициозного и успешного военачальника.

А вот Вэнь Шэня он не любил. Его мать в жёны он взял из жалости, но та не была благодарной и до последнего пыталась избавиться от ребёнка всеми правдами и неправдами. Не только это послужило причиной для холода к ребёнку: мужчина всё ещё оставался довольно суеверным и не мог спокойно выносить то, что в его семье есть изуродованный проклятием ребёнок.

Словом, он не видел причин для того, чтобы вкладывать в бедового сына лишние силы. Вот и пожинает теперь сорняки с необработанного поля.

А вот Вэнь Юйгунь испытывал к нему жалость и сострадание, что не укрывалось от его младшего брата. Это вызывало у Вэнь Шэня такой неподдельный гнев, что он хотел просто взять и плюнуть этой святой простоте в лицо, в глубине души понимая, что тот ни в чём не виноват.

– Матушка беспокоится за тебя, – Вэнь Юйгунь, потупив голову, смиренно принимал раздражённые взгляды брата. – Прекрати оправдывать слухи.

– Я не просил тебя читать мне нотации, – вздохнул Вэнь Шэнь, скидывая со лба влажную ткань и отворачиваясь от брата. – Иди по своим делам.

Вэнь Юйгунь пожал плечами, похоже, совсем не собираясь уходить. Несмотря на то, что его младший брат уже не был подростком, вёл он себ, всё же на все четырнадцать, не проявляя ни капли зрелости. Юйгунь был уверен, что ему просто необходима мужские рука и ум, которые смогли бы его наставить на путь истинный.

– А-Шэнь...

– Я не ребёнок, – Вэнь Шэнь быстро сел, краснея от злости, спихнул брата с кровати и улёгся обратно под недовольное ворчание.

Вэнь Юйгунь не сопротивлялся. Он послушно стал на ноги и тихо вздохнул.

– Тогда веди себя соответственно.