42. Высокие горы и воды тысяч морей

За всю оставшуюся дорогу не произошло ничего интересного, кроме того, что по какой-то причине тронуло Вэнь Шэня до глубины... души?..

Когда кортеж выезжал из города, Гуй Фаньжэнь вышел из кареты и пересел на лошадь; в толпе, провожавшей Князя, его семью и его приближенный, виднелась маленькая ручка. Девочка пыталась податься вперёд, чтобы хоть что-то разглядеть, тянула все конечности через людей, но никак не могла протиснуться.

В один момент из её пальцев выскользнула деревянная игрушка в виде бабочки. Все проехали мимо, не обратив на это внимание, но Гуй Фаньжэнь остановился, спешился, поднял игрушку и протянул её наконец вынырнувшей из толпы девочке. Она обхватила бабочку двумя руками и уставилась на него с благодарной улыбкой.

«Как жаль, что он всего лишь звездочёт. Таким людям нужно влияние, их власть ни за что не испортит. Мне стоит поговорить об этом с Ли Шаньяо», – подумал Вэнь Шэнь и двинулся вперёд, отрывая заинтересованный взгляд от Гуй Фаньжэня.

Раз уж Ли Шаньяо прислушивается к нему – или, по крайней мере, даёт шанс быть услышанным – почему бы и не использовать все предоставленные возможности?

Наконец, кортеж добрался до места назначения.

Дворец Тысячи Морей мог бы пустовать годами, ибо Князья не так уж и часто приезжали сюда на заслуженный отдых, однако в саду царил строгий порядок, везде было чисто и аккуратно.

Дело было в том, что этот Дворец являлся домом для монахов, поклоняющихся богине Нюй-ве. Они поддерживали фэн-шуй, следили за состоянием Дворца и помогали приезжающим сюда лунам успокоить свою драконью сущность.

Как только кортеж остановился у ворот превосходного Дворца, десятки суетливых монахов высыпали во двор, чтобы помочь княжеской семье и их сопровождающим разгрузить вещи и найти свои покои.

Вэнь Шэнь давно не бывал в таких столпотворениях, поэтому от непривычности ощущения сотен людей вокруг ему стало некомфортно. Приходилось долго ждать, а сундуки и свёрнутые в ткани вещи всё не заканчивались; постепенно людей становилось всё меньше, однако суета не прекращалась: монахи сновали в разные стороны, стражники таскали багаж, а всем прибывшим хотелось поскорее отдохнуть.

Стоял такой гул, что казалось, словно это не дворец и не люди, а улей и пчёлы, бессмысленно гудящие целый день.

В конце концов, по прошествии нескольких часов Вэнь Шэню удалось занять покои. У него было немного вещей, большую часть из них он смог благополучно дотащить сам.

Место, где жили луны, было довольно просторным сыхэюанем* с большим главным домом. Его занимали Князь со своей Княгиней. В строениях по периметру селилась остальная семья, однако и у них не было недостатка в пространстве: все покои были просторными, аккуратными и позволяли быть предоставленным самому себе без лишних глаз.

Чуть ниже по склону, тянущемуся к самому берегу моря, находились остальные дома. Они были спрятаны в бамбуковых лесах и соединялись только многочисленными каменными дорожками, которые бежали по Дворцу Тысячи Морей словно вены по телу.

В их расположении была определённая логика, однако Вэнь Шэнь, как бы ни ломал голову, так и не смог понять принцип.

То, что радовало его больше всего, – это то, что Ли Шаньяо живёт далеко и не сможет творить то, что вздумается. Более того, причин для того, чтобы пересекаться следующие две недели, совсем не было, и поэтому можно было вздохнуть с облегчением.

По большей части, Совету не было никакого смысла ехать в такую даль, но, увы, так уж повелось с давних времён. Таким образом Князья высказывали благодарность и доверие своим людям, позволяли им отдохнуть в столь живописном месте.

Вэнь Шэнь вышел из дома уже под вечер и посмотрел в даль, где через толстые бамбуковые стволы пробивался угасающий солнечный свет.

Дворец всё-таки больше напоминал храм или деревню отшельников, а снующие монахи только добавляли атмосфере необходимые детали.

Может быть, именно поэтому на душе становилось так спокойно. Со всех сторон был бамбук, закрывающий его от посторонних глаз, а в доме не было ни единого слуги, и это добровольное одиночество позволяло почувствовать себя в безопасности.

В этот день никто не побеспокоил Советника, оставшегося наедине со своими мыслями, и всё же следующим утром в дверь постучали: это были слуги, которые принесли завтрак и вежливо оповестили, что к ужину будет пир в честь прибытия во Дворец Тысячи Морей недалеко от княжеского двора.

Вэнь Шэнь всегда жил вдали от таких мероприятий. Отец не брал его с собой никуда, а после он и вовсе тихо-мирно существовал в Сы, где никто его не трогал с официозом и прочими условностями. Только тогда, когда он стал работать во Дворце, в его жизнь пришла эта навязчивая скука.

Вэнь Шэнь остановился перед медным зеркалом, прокручивая в мыслях слова Ли Шаньяо.

«Твои глаза. Когда ты уезжал, они были совсем другими».

Неужели и правда? Неужели он позволил всему, что случилось в Сы, так сильно изменить себя?

Может быть, он и правда стал слишком чёрствым, похоронив прошлого себя, но ведь он и правда умер. Разве нельзя понять то, почему он теперь совершенно другой человек?

Вэнь Шэнь попытался улыбнуться как можно более искренне, однако вместо этого вышла только кривая линия губ. Почему он вообще должен улыбаться кому-то? Никто, к тому же, не видит его лица, так есть ли смысл вообще выражать свои эмоции?

«Это не так уж и важно, – подумал Вэнь Шэнь, горько усмехаясь. – Я хочу быть честным с собой и другими. Я не могу больше быть тем, кем был раньше, и это нормально. Люди меняются на протяжении всей своей жизни, в этом нет ничего постыдного. Если бы мир оставался неизменным, боюсь, мы бы лишились того, за что мы любим мир сегодня».

Вэнь Шэнь знал, что к нему приковано множество любопытных взглядов в последнее время. Дело было не в том, что он был интересной личностью, а в том, что он находился рядом с Его Величеством и заслуживал его доверия; многим было интересно, что же за человек смог за считанные месяцы стать другом Князя.

Его дебют в высших кругах пару лет назад закончился так же быстро и внезапно, как и начался. Мало кто успел запомнить его имя, если ему и вовсе удалось когда-нибудь его услышать. Теперь Вэнь Шэнь был кем-то новым, а тот музыкант, угодивший в скандал, лишь его постыдной тенью.

Именно по этой причине Вэнь Шэню нужно было выглядеть опрятно. Конечно, это из-за общественного мнения, а не потому, что он хотел бы производить на кого-то определённое впечатление и быть в его глазах порядочным и достойным человеком.

В назначенное время Вэнь Шэнь в сопровождении двух слуг поднялся по склону. Почти у самой вершины холма, на котором располагался Дворец Тысячи Морей, находилась обширная каменная площадка с несколькими перголами, беседками и даже небольшим садом. Отсюда открывался прекрасный вид на морские дали, на узкий песчаный берег, на густой бамбуковый лес.

Сыту Лань тоже была где-то здесь, однако она в этот месяц не прислуживала Вэнь Шэню и помогала старой Княгине, как это было и ранее. Девушка казалась действительно хорошим человеком, поэтому он был рад, что ей удастся отдохнуть от бумажной работы и заняться привычными делами в таком прекрасном месте.

Несколько столов стояли в ряд под массивным навесом с красной крышей. Еды было много, пусть она была и не очень разнообразной; ингредиенты закупили только вчера в близлежащем городе – и всего за день уставшим после дороги слугам нужно было приготовить всё это.

Вэнь Шэнь собирался сесть куда-нибудь подальше, чтобы насладиться вечером в компании себя самого, однако почти мгновенно был утянут слугами к самому главному столу, стоящему чуть выше остальных. За ним уже сидел Ли Шаньяо, по левую руку от него была Ша Байтянь и её отец, по правую же Князь усадил своего Советника и чуть далее – старую Княгиню, свою мать, и супругу Мэй.

За двумя столами чуть ниже сидели остальные Советники: Ю Чуньдэ, Чу Ганьчжэ и Гуй Фаньжэнь, а также главный монах, который следил за Дворцом Тысячи Морей всё это время и отдавал все распоряжения. Остальные чиновники тоже расселись в соответствии со своими статусами.

Вэнь Шэнь чувствовал, как его лицо нестерпимо багровеет под белоснежной вуалью. Казалось, даже уши и шея покраснели от одной только мысли, что его усадили рядом с Его Величеством на глазах у всех.

Однако в этом не было ничего странного. Считалось, что супругу следует держать слева, так как именно с этой стороны бьётся сердце, а верного друга – справа, чтобы вы всегда могли протянуть друг другу руку помощи. Такой безобидный обычай стал настоящим правилом во Дворце для Князя, его супруги и его личного Советника.

И всё-таки это сильно смущало.

Главный монах поднялся и низко поклонился Князю, спрашивая разрешение на слово; тот его дал, поэтому монах смело начал свою речь.

– Храма Тысячи Морей желает здоровья Вашему Величеству Князю Яцзы-луну и процветания великому Гучэну. Да благословит Вас Нюй-ва.

Он выждал несколько мгновений паузы, прежде чем продолжить, обращаясь ко всем присутствующим.

– Великая Нюй-ва подарила нашему миру тех, кто стал надёжной опорой для миллионов людей по всему свету. Именно здесь она выбралась из моря и шла, роняя капли воды со своего тела и рождая озёра и реки. Добравшись до горы там, далеко на севере, она породила лунов.

На каменной площадке танцевали прекрасные девушки с длинными рукавами, на которых были изображения устрашающих драконов. Лёгкие ткани развевались от их движений, а ненавязчивая мелодия циня и флейты погружала в сказочную атмосферу с головой.

Вцепившись в столешницу, Вэнь Шэнь наблюдал за тем, как на площадку выходят девушки с небольшими факелами в руках и начинают танцевать с ними, оставляя в воздухе быстро тающие огненные следы.

– Вам, верно, известна старая легенда о том, как золотой дракон выпрыгнул из круга перерождений из-за бурлящей в сердце ци. В каждом луне есть такой золотой дракон. Чтобы подарить ему покой, луны и приезжают туда, где всё началось, на берег, где впервые увидела свет сама Нюй-ва.

Вэнь Шэнь уже не слушал то, что говорил монах. Большинство из этих вещей он знал, о некоторых подозревал, но многое из рассказанного было простыми выдумками и условностями, в которых жили луны и их подчинённые.

Размеренный монотонный голос монаха был отличным слился с музыкой, которая привлекла всё внимание. Танцовщицы были поистине прекрасны. Вэнь Шэнь провёл много времени среди девушек их профессии, а потому хорошо знал, какой это тяжёлый труд и сколько же они переживают ужасов в попытках выбраться из рабского ада.

Когда они закончили, подошла к концу и речь монаха. Вэнь Шэнь отмер только тогда, когда затихла музыка, а рассказчик низко поклонился и вскоре с позволения Князя сел.

По какой-то причине Вэнь Юнвань боялся в открытую смотреть на Ли Шаньяо. Изредка он только косился на него, но не мог заставить себя повернуть голову в его сторону. Вот и сейчас он бросил на него быстрый взгляд и тут же опустил голову, растерянно уставившись на многочисленные блюда.

Ладно уж, болтать в дороге, но если вдруг Ли Шаньяо взбредёт в голову начать говорить с Вэнь Шэнем за столом, пока его окружают десятки подданных...

Но Ли Шаньяо будто и не замечал присутствия Вэнь Шэня. Он иногда о чём-то тихо переговаривался с Ша Байтянь, что не могло не радовать, хотя и почему-то удручало, бывает, обращался к своим Советникам, принимал подарки от чиновников и некоторых монахов, которые преподносили ему священные дары Храма.

Официальная часть приветственного мероприятия подходила к концу. Это не означало, что всем следовало потихоньку разбредаться по своим домам, нет, наоборот, слуги открывали всё больше сосудов с алкоголем, на площадке становилось всё более шумно, и даже самые медлительные чиновники становились активными.

Раскрасневшиеся лица мелькали перед глазами, смех доносился со всеми сторон, а Вэнь Шэнь всё продолжал сидеть на своём месте, будто превратившись в неподвижное каменное изваяние. Когда даже Ша Байтянь после скромной третьей чарки поднялась и пошла по каменной плитке вперёд, чтобы поболтать с кем-то из толпы, Вэнь Шэнь решил, что здесь ему делать нечего. В любом случае, официальная часть уже завершена, поэтому у него нет причин здесь оставаться.

Он подобрал белоснежные одежды, быстро поднялся, кланяясь Ли Шаньяо вскользь. Вэнь Шэнь хотел бы думать, что он хотел и дальше быть незаметным для Его Величества, но в груди неприятно кольнуло, когда тот даже не повернулся в его сторону, болтая с Чу Ганьчжэ.

И всё же только Вэнь Шэнь направился к деревянной лестнице, как оказался схвачен за рукав. Он обернулся и, к счастью, увидел всё того же Ли Шаньяо, ясные глаза которого смотрели на него над порозовевшими от вина щеками.

– Советник Вэнь хочет взглянуть на море?

*Сыхэюань – это постройка, состоящая из нескольких домов, выставленных прямоугольником, таким образом образовывается внутренний двор. Достаточно вспомнить большинство исторических дорам или хотя бы первую серию Магистра х)

//От автора: а хуле, пляжный эпизод должен же быть, вот пускай будет:D Что там ещё по канону аниме должно быть...

Ша Байтянь буквально такая: you and me... and your friend Steve

Бедняга. Прикиньте расти, тебе втолковывают, что ты выйдешь замуж, родишь детей, вся фигня, а ты выходишь замуж, а чел gay gay homosexual gay- Нет ну я конечно за Ли Шаньяо не ручаюсь но🙄Глядя на его поведение я бы задумалась

К счастью, у ваньваней всё будет совсем не так просто, как сейчас. Вы чего, когда это у меня персонажи сразу могли быть счастливыми вместе? А как же огонь, медные трубы, смерть, падение со скалы, страдания? Всё должно быть по ГОСТу.