22 глава.

Комната, еще недавно наполненная отголосками смеха и живых разговоров, теперь казалась бездонной пропастью, окутанной абсолютной, гнетущей тишиной. Тело Никсары, ее хрупкую, некогда светящуюся оболочку, вынесли из покоев Лореты. Пустота, оставленная подругой, давила на Лорету свинцовой тяжестью, превращая воздух в густой, тягучий туман, в котором было трудно дышать.
«Самоубийство?» - мысль эхом отдавалась в голове, острым осколком стекла, режущим сознание. - «Но почему? Ведь всё шло так хорошо! Мы ведь сделали то, о чем мечтали многие жители Доминиона - получили свободу, шанс на новую жизнь! Впереди ожидало только хорошее!»
Возможно физическое спасение тела не равно спасению души? Для земляники, которая боролась за их общее будущее, побег был конечной целью. Она верила, что если они доберутся до Юга, всё наладится.
«Я вытащила ее, но не смогла помочь по-настоящему. Я не увидела, как Никс страдает. Я была слишком занята своим планом. Неужели я настолько эгоистична? Или она сама всё столь хорошо скрывала..»
Лорета никак не могла понять мотивов подруги. Ее всегда, еще с юности, мучила трудность в понимании других людей, а теперь, в этом чужом мире, вдали от всего привычного, эта пропасть непонимания казалась еще шире, еще глубже. Особенно в отношении Никсары, которая так внезапно и трагически покинула ее. Тяжело было это даже осознать, не то что принять. Ей больше никогда не хотелось видеть смерть, даже слышать о ней. Она сжимала в руке небольшой, отполированный кристалл, подарок Никс, который теперь казался холодным и бесполезным - единственным материальным напоминанием о той, когда она потеряла.
Аралия описала все произошедшее с такой ледяной отстраненностью, словно речь шла о сухом, будничном событии, о статистике, а не о трагедии.
«Это было очень осознанное и продуманное решение!» - эти слова Аралии только усиливали головную боль Лореты, вызывая ощущение тошноты. Она надеялась вернуться домой, на Землю, и забыть обо всем этом как о странном, тягостном кошмаре. Но теперь это было совершенно точно невозможно. Тень смерти Никсары навсегда заслонила собой свет надежды на легкое возвращение.
И эта глупая ситуация с правителем...Рейвен, правитель Южной Центавры, сказал, что у них на планете не принято друг друга касаться. Может, так было только в Южной Центавре? Хотя он сказал именно «планета», и большую часть истории и юг, и север были единой Краторией Альфа Центаврой, и многие обычаи у них схожи. Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, она решила поспать.
Проснувшись, Лорета назвала это «утром». Было, как всегда, светло - вечный день на этой стороне планеты. За «дверью» послышался голос. Соларх. Он спросил разрешения и после вошел. Его облик был несколько более официальным, чем прежде, но в сине-золотых глазах все еще читалось смятение.
—Может, вам сейчас не хочется об этом говорить, - начал он, его голос звучал осторожно, - но... о вашей подруге...
—Да? - выдохнула Лорета, ее сердце забилось быстрее, надежда, хрупкая, как стекло, вновь ожила. - Что?
—Мы нашли ее записи, - поведал Рейвен. - В них содержатся ценные данные о структуре армии Доминиона, передовых технологиях и многое другое. - Лорета вспомнила, как Никсара часто что-то записывала в свой небольшое подобие блокнота, ее пальцы, казалось, оживали, когда она черкала строки. Видимо, это было оно - ее последнее завещание.
—Эти данные просто невероятно важны для нас, - продолжил Рейвен, его биолюминесценция начала тревожно мигать, словно отражая важность момента. - Особенно сейчас, в этой предвоенной обстановке. Мы очень вам благодарны, Лорета. И вашей подруге.
—Да, я знала Никс совсем немного и, возможно, недостаточно, - начала Лорета, но осеклась. Слова застряли в горле. - Но все равно, как она так могла? - вопрос вырвался сам собой, наполненный горечью и непониманием.
—Возможно, как ни странно, это связано с тем что она была военной, предположил Рейвен, его голос стал глубже. - Война, знаете ли, сильно влияет на психику. Влияет на мировоззрение, на восприятие жизни и смерти. Для солдата, прошедшего через этакий ужас, мирные ценности могут показаться... иными.
Лорета добавила, вспоминая слова Никсары, произнесенные с дрожью в голосе:
—Велдор рассказывала мне, что Элар убил ее родителей. И что он провел с ней какую-то психологическую манипуляцию с помощью своего красного глаза. Именно после ее рассказа я окончательно все поняла...
Лицо Рейвен помрачнело. Изумление, которое он испытывал ранее, сменилось выражением глубочайшего беспокойства, смешанного с непониманием. Он смотрел на Лорету, словно видя ее впервые. В его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не замечала - нечто похожее на настороженность, граничащую с ужасом.
—Я все равно не понимаю, - сказал он, его голос стал еще более горьким, в нем слышалась неприкрытая боль. - Как Лирана может создавать свое войско из молодежи, подростков? Пограничные территории наполнены их трупами. - Его длинные волокна-волосы приобрели алый оттенок, словно окрашенные кровью, а хвост дернулся. - ты же видела её? Как она там?
—Да, я побывала на аудиенции с ней и мне даже довелось лицезреть их государственный праздник. - ответила Лорета, стараясь подобрать слова. - Её очень почитают, как божество. Статуи, плакаты и гимны, она и ее ксандар - они повсюду.
В этот момент за пределами комнаты послышался голос Аралии, звучащий извне покоев Лореты.
—Рейвен! - позвала она. Ее голос был непривычно торопливым и порывистым, лишенным обычной неспешной размеренности и церемоний. Так зовут близкого человека, когда дом охвачен пожаром.
По взгляду Рейвен стало ясно: что-то срочное произошло. Он обернулся к Лорете, на его лице отразилась смесь тревоги и решимости.
—Лорета, - обратился он к ней, его голос звучал как-то иначе, менее официально, будто он сам боролся с внутренним смятением. - Вы ведь все равно скоро улетите. И, возможно, мы могли бы перейти на «ты»? Хотя бы на время. Чтобы... ну, просто поговорить без формальностей.
Лорета была удивлена. Такая открытость от правителя казалась неожиданной.
—Конечно, - ответила она, чувствуя, как напряжение слегка спадает. - Как пожелаешь.
—Знаешь, - начал Рейвен, его взгляд стал задумчивым, - во времена единой Кратории Альфа Центавры, когда наши предки управляли всем этим... было как-то лучше. Разумеется, были и свои минусы, но по сравнению с тем, что сейчас...Он не закончил фразу, но в его словах читалось глубокое разочарование.
Лорета снова почувствовала себя необычно. Она не особо разбиралась в политике, но ей открыто говорили такие вещи, о которых, казалось бы, не принято говорить вслух. В то время как Элар Солярис, верховный правитель Доминиона Северной Центавры, наоборот, всегда говорил о том, как развилось их великое государство. Неужели здесь, в Южной Центавре, все было хуже? Этот вопрос остался без ответа, повиснув в воздухе вместе с невысказанными мыслями и скрытыми причинами.
—Мне нужно идти, - сказал Рейвен, его голос был напряжен. - Пожалуйста, никуда не выходи.
И, вместе с Аралией, он покинул ее.
Комната, казалось, стала еще более тихой и пустой после их ухода. Лорета чувствовала себя подавленной. Почему Рейвен сказал ей никуда не выходить? Неужели ее опять контролируют? Мысль об этом вызывала раздражение, зудящее под кожей. За дверями слышалась суета - быстрые шаги центаврианцев, приглушенные голоса, непонятная возня. Жутко хотелось узнать, что происходит. Но приказ был отдан, и Лорета, хоть и с внутренним протестом, решила остаться.
В отличие от восхитительных апартаментов в дворце Северной Центавры, здесь не было даже подобия балкона, чтобы подышать свежим воздухом. Только окна, выходящие на внутренний двор, где, казалось, царила какая-то особая, чуждая жизнь. Еду ей принесли быстро и тихо, но есть совершенно не хотелось.
Странное чувство охватило ее. Вдали от столицы Доминиона, Лорете стало казаться, что там все было как-то... не так. Хотя, когда она была там, особенно первое время, все казалось нормальным. Как такое могло быть? Отвращение к Элару Солярису,  приближенному правительницы Северной Центавры, теперь ощущалось особенно сильно. Его слова о «великом государстве» звучали фальшиво, в то время как здесь, на Южной Центавре, даже в атмосфере общей напряженности, чувствовалась какая-то искренность.
Ближе к позднему времени, когда уже было пора спать, Рейвен снова объявился. Он выглядел совсем истощенным и вымотанным, но, несмотря на это, пришел лично, а не отправил кого-то вместо себя.
—Я должен сообщить тебе кое-что, - начал он, его голос был усталым, но решительным.  - Сегодня официально подписали соглашение о начале войны с Доминионом. - Он говорил на эмоциях, рассказывая о прибытии послов с Севера, о политических интригах, которые привели к этому. - К сожалению, времени нет, - продолжил он.  - Завтра тебе уже нужно будет начинать готовиться. Учиться управлять летательным аппаратом, на котором тебя отправят домой, на Землю.
Лорета без колебаний кивнула. Готовность вернуться домой, прочь от этого мира, прочь от смерти и политики, была сильной.
—А вы, люди, когда устаете, ложитесь и закрываете глаза, да? - спросил Рейвен, в его голосе слышалось неподдельное любопытство.
—Да, - ответила Лорета. - Сон - наш способ восстановить силы. Мы видим сны... - Она попыталась объяснить, как это происходит, как сознание уходит в другой мир, создавая образы и истории.
Рейвен печально вздохнул.
—Мне бы тоже хотелось, закрыв глаза, иметь возможность попадать в другой мир - сказал он, его голос звучал тоскливо. - А я заточен здесь, и это навсегда. Ты пока ложись, отдыхай, - сказал он, его взгляд был полон детской заинтересованности. - Завтра много работы предстоит. Можно я... посмотрю?
Лорета улеглась на платформу, и, к своему удивлению, уснула стремительно быстро, не ворочаясь. Рейвен стоял рядом, наблюдая за тем, как это происходит, с выражением существа, которое впервые столкнулось с чем-то совершенно новым и удивительным.