36 глава.

Лорета, измотанная ментальным давлением Элара, чувствовала, как реальность ускользает из-под её ног. Его голограммы становились всё навязчивее, его присутствие в её сознании – всё более ощутимым.
—Пришло время. - призналась она Рейвен. - Мне нужно избавиться от него, пока я окончательно не сошла с ума.
Рейвен, чьи перламутровые одежды переливались всеми оттенками рассвета, выслушал её с непоколебимым пониманием.
—Я позабочусь об этом, Лори. - его голос, подобно мелодии далёких звёзд, успокаивал. - Границы нашей страны, и особенно дворец, будут усилены многоуровневыми энергетическими щитами. Мы изолируем этот сектор от сигналов Доминиона, чтобы голограммы Элара не смогли проникнуть в реальность. - Он сделал паузу, его взгляд, полный сияния, обратился к ней. - А насчёт операции... я поговорю с нашими лекарями. Это сложный случай, но мы найдём решение.
В главном медицинском центре дворца, где воздух был пропитан ароматом экзотических трав и лёгким гулом передовых технологий, собрались лучшие умы Южной Центавры. Их цель - помочь Лорете. Лекари изучали человеческий организм с неподдельным научным азартом. За время пребывания Лореты здесь, они уже совершили множество открытий, а искусственный интеллект, интегрированный в их медицинские системы, позволял анализировать данные с невероятной скоростью.
После очередной всесторонней экспертизы, результаты были представлены. Один из ведущих лекарей, чьи глаза светились мягким изумрудным светом, произнёс:
—Ваши органы работают на пределе. Организм изношен, как будто постоянно находится под колоссальной нагрузкой.
Лорета сидела между Аралией и Рейвен. Она почувствовала, как поддержка этих двух существ обволакивает её, но слова доктора заставили её плечи поникнуть.
—Это из-за имплантов, - прошептала она, её голос был слаб, но в нём звучала стальная нотка решимости. - Они мешают мне записывать информацию о Эларе. Я делала это через силу, через боль...
В этот самый момент, словно подтверждая её слова, из её носа хлынула кровь. Алая, густая жидкость, такая чуждая и земная, заструилась по её лицу. Её давление подскочило, мир поплыл перед глазами. Она почувствовала, как сдавливает грудь, словно невидимые тиски сжимают её лёгкие, и ей стало трудно дышать.
Рейвен, впервые увидев такую явную и пугающую биологическую реакцию у Лореты, действовал инстинктивно. Аккуратно, чтобы не причинить ей ещё больше боли, рукавом своего переливающегося одеяния он утер стекающую ручьями на ее губы кровь. Затем, нежно, но уверенно, он прижал её голову к своему плечу.
—Почему ты молчала об этом? - спросил он, его голос был полон искренней тревоги.
—Ничего нельзя было поделать. - ответила Лорета, с трудом переводя дыхание. - Я не смогла записать всё. Остальное храню в памяти, хотя и это уже даётся тяжело. - Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя тепло его тела, его заботу, которая была для неё сейчас важнее всего. Это было похоже на объятия самой Вселенной.
Лекари, ознакомившись с результатами анализов и её состоянием, вынесли свой вердикт:
—Операция по извлечению имплантов - случай крайне тяжёлый. Мы не уверены в её успехе. Учитывая, что вы  - первое инопланетное существо, с которым мы работаем, и это наша первая серьёзная операция на человеческом организме, мы должны спросить: стоит ли вам идти на этот риск?
Лорета, почувствовав поддержку Рейвен и Аралии, посмотрела им в глаза. Страх, боль, неопределённость - всё это смешалось в её взгляде, но решимость была сильнее.
—Я должна, - сказала она, её голос, хоть и дрожал, звучал твёрдо. - Иначе, если Элар узнает, что я на самом деле за Южную Центавру, он, вероятно, перейдёт к грубой силе. Я не могу позволить ему победить.
Решение было принято. Операция предстояла сложная, полная неизвестности, но Лорета была готова рискнуть всем.
План был составлен. Лорета уже ложилась на операционный стол, который представлял собой некое подобие ложа из биолюминесцентного материала, мягко излучающего успокаивающий свет. Оно было гладким, слегка упругим, словно адаптируясь к форме тела, и обеспечивало идеальные условия для проведения сложной процедуры.
Хирурги-центаврианцы, с их биолюминесцентными узорами на коже и мерцающими антеннами, двигались спокойно и слаженно. Казалось, каждый из них был воплощением профессионализма и невозмутимости, ведь это была их работа, их призвание. Их спокойствие контрастировало с сиянием Рейвен, который метался по операционной. Его волосы и кожа излучали столь яркий свет, что он словно освещал стены помещения, создавая вокруг себя ореол божественного сияния.
В этот напряжённый момент, перед началом операции, их взгляды встретились. В глазах Рейвен, переполненных световыми потоками, читалась глубокая подавленность. Он посмотрел на Лорету, словно прощаясь, и произнёс, его голос дрожал от переполнявших его чувств:
—Понимаешь, я... я люблю тебя, Лори.
Эти слова, сказанные при всех, без тени стеснения, поразили Лорету. Она, всё ещё чувствуя слабость, бережно обняла его.
—Я тебя тоже очень, очень сильно люблю. - ответила она, её голос был полон и признательности. В этот момент, перед лицом неизвестности, перед лицом возможной разлуки, они оба позволили себе открыться друг другу.
Мягкое, успокаивающее вещество было введено в кровь Лореты. Сначала – лёгкое головокружение, затем – ощущение полного расслабления, которое медленно окутывало её, унося в безмятежный сон. Реальность начала растворяться, уступая место темноте, которая обещала забвение от боли и страха. Она погружалась в сон, предвкушая то, что ждало её впереди - пробуждение, когда кошмар с Эларом будет позади.
Пробуждение оказалось куда более болезненным, чем она могла себе представить. Вместо долгожданного облегчения, её тело встретило её ломотой, которая пронизывала каждую клеточку. Мир вокруг был размыт, словно она смотрела сквозь толщу воды. Свет казался неестественно ярким, а звуки - искажёнными. Тяжёлое, тягостное ощущение от наркоза медленно отступало, оставляя после себя лишь физическую боль и туман в голове.
В этой полудрёме, в этой неопределённости, она услышала знакомый, бархатистый голос. Голос Рейвен. Он был рядом, его присутствие ощущалось как тёплое, успокаивающее прикосновение.
—Всё... всё уже закончилось, - прозвучал его голос, полный нежности и облегчения. - Ты меня понимаешь? - это была проверка нового автоматического переводчика, его работа теперь зависела от целостности её слуховых имплантов.
—Да. - слабо ответила Лорета, собирая последние силы, чтобы произнести это слово.
Она попыталась сфокусировать взгляд, но видела лишь очертания предметов. Его два синих глаза, словно сапфиры, сияли в полумраке. Острые уши, переливающиеся волосы, сотканные из лунного света, и едва заметное мерцание антенн на его голове. Мерцание... Это говорило о его волнении. И это было плохо.
—Операцию ведь проводили у тебя в голове, а у людей там всё очень сложно устроено... мозг, - начал объяснять Рейвен, его голос был осторожен, но честен. - И там задели некоторые его части, когда мы вынимали импланты. Они были вставлены очень крепко.
Эти слова, словно ледяной душ, обрушились на Лорету. Её мозг... её сознание...
—И на чём это теперь отразится? - спросила она, чувствуя, как к горлу подступает комок.
—Но главное, что ты жива! - воскликнул Рейвен, и его сияние, казалось, стало ещё ярче, отражая его радость и облегчение. Он поднёс к её глазам нечто похожее на очки – цельную, гладкую, прозрачную полосу, которая идеально прилегала к лицу. Как только она надела их, мир вокруг преобразился. Зрение стало кристально чистым, идеально чётким.
Она повернула голову, замечая, как её волосы раскинулись по платформе. Большая их часть была не русой, а..седой. Лорета не могла поверить своим глазам. Как это возможно?
Рейвен, перебирая какие-то данные объяснил:
—Во время операции были задеты затылочная и лобная доли мозга. Это повлияло на выработку меланина, как объяснили наши лекари. Сложная реакция на стресс и хирургическое вмешательство. - Он старался говорить максимально реалистично, но Лорета не могла постичь, как физиологический процесс мог привести к такому мгновенному изменению.
—Дайте мне что-нибудь, чтобы увидеть отражение. - попросила она. С трудом приподнявшись на платформе, она села, несмотря на ломоту во всём теле. Рейвен протянул ей  гладкую, переливающуюся поверхность.
Увидев своё отражение, Лорета застыла в шоке. Её кожа казалась тонкой, слегка морщинистой, словно она постарела лет на пятнадцать. Необычные очки идеально сидели, но её волосы, длиной чуть ниже груди, были почти полностью седыми от корней. Слезы навернулись на глаза, затуманивая идеально чёткое зрение.
—Как же так? - вырвалось у неё.
Рейвен, стоявший спиной, но, видимо, почувствовав её состояние, быстро сел обратно на платформу, рядом с ней. Его сияние, казалось, стало мягче, отражая его сочувствие.
—Это связано с хроническим стрессом, - сказал он, его голос звучал рассудительно, но с ноткой нежности. - Эти встречи с Эларом в твоём сознании сильно сказались на...Увидев, что Лорета плачет, он мягко взял её за руку.
—Мои волосы... - прошептала она, дрожа.
—Да, они очень красивые! - ответил Рейвен, его голос был полон искренности.- теперь напоминают мне...чистый жидкий серебряный металл, который искрится под звёздами.
Лорета удивлённо посмотрела на него. Насколько же отличалось их восприятие!
—Понимаешь, - сказала она, с трудом сдерживая слёзы, - у нас, людей, волосы начинают седеть, когда мы уже стареем. А мне всего двадцать шесть! Я никогда и не успела побыть красивой, всё время думала лишь о своей работе. Но уже поздно жалеть. - В её голосе звучала горечь упущенных лет, растраченной молодости, но одновременно и смирение.
—Ты что такое говоришь, Лори? - Рейвен мягко сжал её руку.  - Ты у меня самая красивая! Его слова, полные искренности и любви, заставили её посмотреть на себя уже другими глазами. Возможно, красота и не определялась цветом волос или возрастом, а заключалась в стойкости духа, в силе воли.