16 глава.

Чувство непосильной ответственности давило на Лорету с каждым днём всё сильнее. Ей просто казалось, что на ней лежит слишком тяжёлая ноша, но с Эларом события развивались с пугающей скоростью. Он словно по умолчанию считал, что она уже согласилась на все его предложения, на все грандиозные планы "союза" и "процветания" Доминиона. После всего, что она узнала от подпольной группы, Лорета старалась держать дистанцию, но делала это крайне осторожно, чтобы сохранять доброжелательный вид. Каждый её шаг, каждое слово были тщательно взвешены, чтобы не вызвать подозрений, но при этом не дать Элару ни единого шанса на более глубокое проникновение в её мысли.
Элара постоянно окружала целая свита центавриан: высокопоставленные политики с их сложными эмблемами ранга, суровые военные генералы с тяжелыми, ритмично покачивающимися хвостами, влиятельные землевладельцы, чьи родовые биолюминесцентные узоры были выведены на одежде, именитые ученые, чьи антенны подрагивали от интеллектуального напряжения, и важные торговцы, чьи драгоценные металлы и редкие артефакты звенели на поясах. Среди них были и культурные деятели, чьи голографические проекции танцевали над их головами, и стратеги связи, плетущие невидимые нити информации, и даже какие-то загадочные "специалисты по гармонизации сознания", чьё присутствие Лорета ощущала как лёгкое, но навязчивое давление. Все они были образцами успеха и преданности Доминиону. И Лорета, гуляя по столице в сопровождении охраны, постоянно видела их лица на многочисленных пропагандистских плакатах, рядом с неизменными изображениями Элара и Лираны. Они были лицами власти, лицами успеха, лицами "Песни Единения".
Элар часто предлагал Лорете ознакомиться с "интеллигенцией Доминиона", посетить их научные симпозиумы или художественные выставки. "Это было бы весьма полезно для углубления нашего межкультурного обмена, квизи-Лорета," – говорил он с той своей неизменной обворожительной улыбкой. Но Лорета, помня предупреждения повстанцев о повсеместном контроле и желая минимизировать риски, ссылалась на "неотложные дела" - исследовательские проекты, которые она сама себе и придумывала, чтобы не сидеть без дела и одновременно иметь благовидный предлог для уединения. Она изучала схемы планетарных инфраструктур, анализировала энергетические сети, делала заметки о метаматериалах, которые могли бы быть применены на Земле, когда (или если) она вернется.
Элар хвалил её трудолюбие, видя в этом её земную "натуру".
"Такой пытливый ум! Такое усердие! Это, несомненно, одна из ваших уникальных земных черт, не правда ли?" a говорил он, и его левый глаз на мгновение казался чуть более блестящим, словно он видел не её усердие, а что-то другое.
Однако Лорета не могла понять, почему он словно забыл о её ракете. Её единственном билете домой. С тех пор, как её "спасли" из обломков, о её корабле ни разу не упоминалось, кроме первого беглого разговора. Будто его и не существовало. Это беспокоило её. Наконец, не выдержав, она решила задать ему четко поставленный вопрос, когда они остались наедине в одном из роскошных смотровых залов, откуда открывался вид на сияющий Ксандар-Звездоград.
—Господин Солярис, - начала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно и не вызывающе. - Моя ракета. Каков прогресс в её восстановлении? Я понимаю, что это сложная задача, но... мне было бы спокойнее знать.
Элар повернулся к ней, и его двухцветные глаза на мгновение дрогнули. Он поднял одну руку, чтобы поправить свою пышную гриву кислотно-зелёных волос, которые ниспадали ему на плечи.
—Ах, ракета, - сказал он, как ни в чем не бывало, словно она спрашивала о погоде.  - Конечно, Лорета. Детали уже давно изготовлены, и сейчас наши лучшие инженеры занимаются её сборкой. Это довольно кропотливый процесс, знаешь ли, с такими сложными технологиями. Мы ведь хотим, чтобы она была идеально готова для твоего возвращения. - Он сделал паузу, его взгляд смягчился. - Ты ведь скучаешь по своей планете, не так ли?
Лорета, не до конца осознавая, почему, покачала головой, отрицая свое скучание, хотя внутри у неё всё сжималось от тоски по Земле. Наверное, это была защитная реакция, нежелание показать слабость или дать Элару очередной инструмент манипуляции.
Элар, словно не замечая её жеста, или игнорируя его, шагнул ближе и опять положил руку ей на плечо. В этот момент его свисающие прямо на неё кислотно-зеленые волосы стали более пастельного, почти мятного оттенка. Это было странно – его биолюминесценция менялась в зависимости от настроения, но столь резкое, хоть и мягкое, изменение цвета волос было для неё в новинку.
—Ох, милая, - произнёс он с глубоким, бархатистым тоном, в котором Лорете почудилась фальшивая нотка сочувствия. - Я понимаю.
Именно в этот момент Лорета скрыто разозлилась.
«Да откуда тебе понимать?!» - мысленно взревела она, удерживая на лице лишь легкое недоумение. - «Ты живешь всю свою, предположительно долгую, жизнь на этой продвинутой, роскошной планете, занимаешь высокий пост, имеешь связи и богатства, которые и не снились землянам! Ты окружен людьми, которые тебе преданны, и всей мощью Доминиона. Что он, этот самодовольный, всезнающий Протектор, может знать о том, каково это ф чувствовать себя не в своей тарелке? Каково быть оторванной от дома, от всего привычного, заброшенной в мир, где каждый шорох, каждый взгляд может таить угрозу? Он не знает, что такое настоящий страх, настоящая потеря, настоящая неопределенность! Его понимание - это лишь имитация.»
Остановить эту внутреннюю бурю было нельзя. Гнев Лореты, привыкшей к логике и порядку, был жгучим и чистым. Она была всего лишь человеком, который попал в кошмарный сон, но этот сон теперь касался её дома. И она не позволит Элару, со всем его псевдопониманием и лживыми обещаниями, одурачить себя.
Следующий сигнал с амулета Никсары застал Лорету в научно-исследовательском секторе, где она тщетно пыталась разобраться в центаврианских протоколах передачи данных, надеясь найти хоть что-то, что могло бы пролить свет на истинные намерения Доминиона или на её собственную ракету. Сердце ёкнуло - каждый такой сигнал был одновременно обещанием правды и предвестником опасности. Используя отработанную схему, она оставила голографическую проекцию себя за работой и незаметно проскользнула в потайной тоннель.
В убежище царила более напряженная атмосфера, чем обычно. Никсара, казалось, была бледнее обычного, её биолюминесценция тускло мерцала белым, лишь иногда вспыхивая тревожным голубым. Вейр и Корвин стояли рядом, их лица были серьезны.
—Лорета, - начала Никсара, её голос звучал на удивление твердо для её хрупкого вида.  - Мне удалось найти окно. Я... я планирую бежать на Юг. Это моя последняя надежда.
Слова Никсары прозвучали не как объявление о побеге, а как приговор, произнесённый смертельно больной. От столь молодой центаврианки, которая казалась Лорете почти девушкой, это звучало так, словно она уже распрощалась с жизнью. Лорета, смутно помнившая, что даже сам Элар относился к Никсаре весьма благосклонно, недоумевала.
—Бежать? Но почему... И почему это звучит так... безнадёжно? Ты ведь служишь в Доминионе, и Элар... он, кажется, ценит тебя.
Никсара горько усмехнулась.
—Моя ценность для Доминиона - это моя молодость и мой потенциал. Но для них это не значит 'свобода'. И я не могу больше жить под этим... 'взглядом'.
В Лорете вспыхнуло любопытство, переходящее в тревогу.
—Слушай, а сколько тебе вообще лет? По нашим меркам... ты выглядишь очень юной.
Корвин ответил за Никсару, его голос был глубок и полон скорби.
—По вашим земным меркам, квизи-Лорета, Никсаре всего..Где-то пятнадцать лет.
Лорета опешила. Пятнадцать? Но она ведь служила, была частью этой подпольной группы, действовала с такой решимостью!
—Пятнадцать?! Но ты же... в армии? Это же невозможно!
Вейр кивнул.
—Да, это так. У нас, в Доминионе, все военнообязанны с этого возраста. Просто кто-то отдаёт себя полностью военному делу, как я, а кто-то, как Никсара, совмещает службу с другой работой - в её случае, она гениальный хакер и аналитик данных. Но суть в том, что все задействованы в нашей бесконечной войне. Мы живём в условиях, где каждый гражданин - это потенциальный солдат, каждая технология - потенциальное оружие. От рождения и до... конца, Доминион готовит нас к служению.
Лорета содрогнулась. Ужас охватил её. Милитаризация на таком уровне, затрагивающая детей, была для неё, представителя относительно мирной цивилизации, немыслимой.
—Это ужасно! Мне, кроме всего прочего, кажется, что это явно разрушает семьи, про важность которых мне так настойчиво утверждал Элар!
Никсара кивнула, её биолюминесценция слабо пульсировала, подтверждая истину.
—Тебе не кажется, так оно и есть. Пропаганда создания крепких семей, больших семей, так широко распространена нам не потому, что правительство ценит семью как таковую, а потому что ему нужна постоянная рабочая и боевая сила. Чем больше центавриан рождается, тем лучше. Тем более, это можно выставить как 'нравственные ценности', как 'традиции'. Но у нас нет никакой государственной поддержки для этих семей, когда они сталкиваются с трудностями. Детей забирают на обучение, а родители... они предоставлены сами себе.
—Элар всегда твердил о самодостаточности, - добавил Корвин. - Наш Протектор, особенно во времена расцвета Доминиона, часто делал публичные заявления, стоя перед народом. Он обсуждал мораль, этику, вопросы гражданского долга. Он говорил, что каждый сам способен всего добиться, надо иметь только желание. 'Будущее за сильными, смелыми, упорными и трудолюбивыми',  - повторял он. И, конечно же, упомянул, что и он сам, можно сказать, выходец из бедных слоёв. Но в это точно не верится."
Вейр покачал головой.
—С нашей системой, хотя большинство и кажется равным, конкретно приблизиться к Двору могут только члены уже закрепившихся долгим временем династий, те, кому монархи доверяют веками. И если при Кратории Альфа Центавре, до раскола, действительно были личности, которые проделали путь из низов и добились каких-то хороших постов благодаря своим талантам, то Элар ведь появился уже после раскола, когда к власти пришла Лирана. Мы уверены, что предыдущие соларх Флюрана и силар Техвар ещё при жизни не брали его как бы к себе, не делали частью своей свиты. Его имени нет ни в одном из старых протоколов, ни в летописях двора. Мы не видели его ни в рядах дворян, ни в рядах военных до этого момента.
—Мы строили множество теорий, - Лири подошла ближе. - Может быть, он был каким-то выдающимся ученым-отшельником? Или из какого-то неизвестного, затерянного города? Хотя, такой личности, с его харизмой и умом, тяжело быть неизвестной. Тогда, в первые годы правления Лираны, его прозвали 'Восходящей звездой'. Именно под его руководством происходило стремительное развитие Доминиона во всех смыслах - политика, экономика, армия, наука... всё шло в гору.
Корвин вздохнул, его биолюминесценция приобрела печально-серый оттенок.
—Теперь нам, конечно, тяжело трезво оценить те времена. Пропаганда Ока так глубоко укоренилась в нашем сознании, что отличить истинную правду от лжи, даже в собственном прошлом, невероятно сложно. Это похоже на то, как если бы сама история была переписана. Но всё-таки наша группа пришла к выводу, что в начале всё и правда было хорошо. Развитие было реальным, народ чувствовал подъём. Что же произошло потом? Когда и как Элар начал менять Доминион в то, чем он стал сегодня?
—А тех, кто не согласен, тех, кто задает такие вопросы, в Доминионе называют 'Разломами', - сказала Никсара, её голос снова стал твердым. - Это означает, что мы якобы поддерживаем тиранские действия Велорианской Центавры и считаем, что там хорошо, хотя 'везде хорошо, где нас нет'. Это клеймо, Лорета. Это означает, что ты враг, предатель, и тебе нет места в 'процветающем' Доминионе.
—И вот в чём парадокс, - продолжил Вейр. - Те же самые хорошие утверждения о том, как важно быть самодостаточным гражданином и усердно трудиться, которые звучали в прошлом, теперь словно отдавались в том, что бедных государство просто бросало на произвол судьбы. Это тоже считалось благонамеренным: 'Бедны и несчастны те, кто ленив, и те, кто не любит даже родину и не может быть полезным'. Это оправдание для абсолютного бездействия власти, прикрываемое псевдоморалью. Истинные ценности были извращены до неузнаваемости.
Лорета молчала, осмысливая услышанное. Перед ней была не просто оппозиционная группа, а глубоко травмированные люди, чей мир был искажен и перевернут с ног на голову. «Разломы»... Она почувствовала, как её собственное сердце сжимается от боли и безысходности. В этом мире не было места для полутонов, только для абсолютной преданности или полного уничтожения.
Лорета, оторвав взгляд от потускневшего постера, вдруг почувствовала еще одну жгучую нестыковку.
—Подождите, - сказала она, обращаясь к группе. - Вы только что говорили о том, как важно для Доминиона и Элара пропагандировать создание семей, иметь много детей для силы и труда. Но сам Элар... насколько я понимаю, у него нет семьи, нет детей? Никаких упоминаний. Это же противоречит его же собственным, публичным утверждениям, не так ли?
Корвин и Вейр переглянулись. Лири кивнула. —Ты абсолютно права, Лорета, - ответил Корвин. - Это одна из тех невидимых трещин, которую Око изо всех сил старается скрыть. Для нашей культуры, особенно для лидера такого масштаба, отсутствие прямого наследника или, по крайней мере, крепкой, репрезентативной семьи, - это нонсенс. Это не соответствует 'Песни Единения'.
—Мы давно догадываемся, - продолжил Вейр, его биолюминесценция слегка затемнилась, - что у Элара Соляриса есть некая... особенная, возможно, личнаясвязь с самой Соларх Лираной. С нашей верховной правительницей. Она ведь до сих пор не выбрала себе Силара - официального супруга и соправителя, как того требуют вековые традиции ещё Кратории. Это беспрецедентно для государства. Обычно это происходит довольно рано, для укрепления династии и обеспечения стабильности.
—Их превосходительство Соларх и её Ксандар очень разные
по темпераменту, это заметно, - добавила Лири, её голос стал почти шепотом. -
—Лирана как лидер - сильная, это очевидно, но строгая, консервативная и серьезная. Решения, несомненно, принимает она, но не особо выходит на 'диалог' с народом и живёт какой-то 'тайной' жизнью. Тогда как её 'помощник' - Протектор Элар - ярок, публичен, и занимается всеми этими внешними делами, всей этой 'Песнью Единения'. Возможно, ей так как раз и удобнее, учитывая всё это. Такая 'серая кардинал' и 'сияющий фасад'."
—И именно в этом кроется огромная опасность для нас всех, - подытожил Корвин. - Если Элар, не имея собственной легитимной власти по происхождению, обладает таким влиянием на Соларха, то это означает, что он фактически управляет Доминионом через неё. Он - теневой правитель, чья воля - это закон, но без всякой ответственности перед древними традициями или народом. Его власть  - абсолютна и неконтролируема.
Все происходящее было многогранно и требовало глубокого понимания, но Лорета осознавала, что времени на детальный анализ у неё нет. Она пыталась хотя бы в упрощенном виде понять, что движется вокруг неё, что стоит за этой золотой оболочкой Доминиона.
Никсара, пристально посмотрев на Лорету, тихо произнесла, словно вспомнив об Оберлейн:
—Понимаешь, квизи-Лорета, что это значит? Мне кажется, или Солярис пытается с тобой сблизиться?
Лорета опустила взгляд.
—Да. Мне тоже так кажется, - тихо подтвердила она.
Вейр, сжимая кулаки, сказал:
—Именно из-за этого мы и видим опасность.и Огромную опасность. Которая теперь грозит не только нам самим, тем, кто родился здесь, но и... Другой расе, существу другой цивилизации. И это слишком масштабно, чтобы оставить без внимания! Мы не можем допустить, чтобы его влияние распространилось за пределы Талориса.
Затем Корвин понизил голос.
—Есть ещё кое-что, что тебе следует знать. Об Оберлейн Сальвадоре. 'Ученице' Элара Соляриса.
Никсара хмыкнула, и её биолюминесценция на мгновение приобрела ироничный оттенок. «Видимо, ему не хватало своих детей, чтобы быть наставником.» - думала Лорета.
Корвин продолжил:
—Оберлейн была особенной. С самого детства она у него училась. Ей ещё все дети и подростки завидовали. Она была очень выдающейся молодой военной с исключительными данными, да к тому же и умной. Закончила нашу Академию Звёздного Разума с отличием, где готовят лучших стратегов и командиров. Все думали, что она пойдёт в политику, займет важный пост рядом с Протектором. И в боях, по словам солдат, она была для своих лет невероятно хороша. Её решимость, её тактический гений - они были неоспоримы.
Лири достала из кармана старый, потрепанный голографический постер. Изображение, хотя и потускневшее от времени, было ярким и эмоциональным. На нём Элар, намного моложе, чем сейчас, держал на руках совсем ещё малую центаврианку с копной бордовых волос и глазами, слегка увеличенными забавными человеческими очками. На девочке была миниатюрная военная форма. Под изображением светился лозунг:
"Знание - это Путь. Будущее - это Наши Дети. Под Защитой Звезды Соляриса."
Это было типичное изображение из той эпохи, когда Элар только начинал восходить, и Доминион казался воплощением надежды.
—И что с ней случилось? - спросила Лорета, с трудом отводя взгляд от постера.
—В один момент она таинственно пропала, - голос Корвина стал тяжелым. - Как следа не было. Словно её никогда не существовало. Все записи о ней были стерты, упоминания удалены из архивов. Эта тема – абсолютное табу. Никто старается об этом не вспоминать, чтобы не задумываться, чтобы Око не заметило твои 'неудобные' мысли. Мысли о подобных исчезновениях - это один из главных признаков 'Разлома'.
—Доминион блокирует возможность анализировать и рассуждать о таких вещах,  - объяснила Никсара. - Это делается неявно. Например, сразу после исчезновения Оберлейн, по всем каналам были запущены новые, чрезвычайно увлекательные голографические шоу, новые научные открытия, грандиозные проекты. Информационное пространство переполняется 'правильными' данными, которые отвлекают внимание, забивают мозг, не дают сконцентрироваться на 'ненужных' вопросах. Любые попытки искать информацию о ней быстро наталкиваются на 'технические сбои' или 'отсутствие данных', а те, кто слишком упорен, начинают ощущать на себе пристальное внимание, их биолюминесценция начинает 'тускнеть' на общественных мероприятиях, их имена исчезают из списков наград. Это тонкий, но эффективный способ подавить инакомыслие, не прибегая сразу к прямому насилию.
—В Доминионе 'странные' жители часто пропадают без вести, - продолжил Корвин,  - хотя все и знают, что на самом деле правительство их умертвляет, или отправляет в неизвестные 'коррекционные центры', откуда никто не возвращается. Но иногда, всё же, бывают показательные казни 'государственных изменников', чтобы показать пример. Для Оберлейн не было ни того, ни другого. Просто ничего. Пустота.
Лорета смотрела на постер, на улыбающегося Элара и маленькую Оберлейн с мудрыми глазками за очками.
«Но что такая верная и пылкая ученица, такая преданная Доминиону, могла сделать своему учителю? Что могло остаться 'за кулисами', что заставило её исчезнуть?»
Вейр покачал головой.
—Это и есть главная загадка. И количество подобных загадок только возрастает, если позволить себе думать. Но одно можно сказать наверняка: Оберлейн Сальвадора увидела что-то, узнала что-то, что было настолько опасно для Элара и его Ока, что её просто стёрли. И если ты хочешь выжить, тебе придётся разгадать эту тайну. Потому что, возможно, это ключ к пониманию самого Элара и его истинных планов.
Тяжесть навалилась на Лорету с новой силой. Она была втянута в древний, смертельно опасный конфликт, где каждый шаг, каждое слово имело вес, а исчезновение человека было лишь очередной строкой в списке запретных тайн Доминиона.
Никсара, её глаза горели решимостью, посмотрела прямо на Лорету.
—Мы хотим спасти тебя. Ты можешь... Пойти со мной.
Лорета обескураженно вскинула голову.
—Пойти с тобой? Но... под руководством Элара проходит починка ракеты... Это, это наш земной летательный аппарат. Мне же нужно как-то улететь домой! - слова вырвались из неё раньше, чем она успела их обдумать.
Тотчас же её охватил стыд. Она посмотрела на них - на Никсару, которая рисковала жизнью, чтобы сбежать, на Корвина, Вейра, Лири, которые делились с ней страшными тайнами, доверились ей, предложили помощь. А она, в ответ на их отчаянный жест, заговорила о своём удобстве, о том, что для неё «всё закончится», потому что она «скоро отсюда навсегда улетит». Это было не просто невежливо - это было неуважительно к их борьбе, к их боли, к их реальности. Позор. Она замерла, ожидая агрессии, или хотя бы укора, но вместо этого они лишь так глядели на неё - со смесью глубокой печали и понимания. Они смотрели на неё как на наивную, потерявшуюся овечку, которой ещё предстоит узнать истинную жестокость этого мира.
Тот центаврианин с алыми волосами, Вейр, подошел к ней и мягко положил руку ей на плечо, его биолюминесценция пульсировала сочувствием.
—Мне очень жаль, квизи-Лорета, - сказал он, его голос был необычно нежным. - Но вряд ли ты так просто выберешься. Здесь, в Доминионе, всё взаимосвязано - и государство, и эта бесконечная война с Югом... и теперь и твоя собственная планета.
—Мы знаем, что по нашим голографическим каналам сейчас говорят о Земле, - продолжил Корвин. - Её представляют как прекрасную планету, богатую жизнью, с огромным потенциалом. Наши технологии позволяют нам рассмотреть её не идеально, но с поразительной чёткостью, гораздо лучше, чем ваши земляне видели Талорис на заре своих космических исследований. Они уже говорят о том, что собираются отправить космические аппараты, исследовательские группы, чтобы 'узнать больше' о 'той самой Земле'. Они не ищут 'союза', квизи-Лорета. Они ищут новый ресурс. Новую территорию. Новые умы, которыми можно управлять."
—Им нужна твоя Земля, чтобы расширить своё влияние, свои ресурсы, - объяснила Никсара. - Возможно, они хотят использовать ваш уникальный генетический материал, ваши природные богатства, вашу рабочую силу. Возможно, им нужны новые территории для своих 'Эфир-Градов' или просто новые 'единицы' для своей бесконечной армии. 'Союз' - это лишь маска для оккупации. А ты являешься 'ключом'. Первая из вашей расы, кто установил контакт. И теперь, они не выпустят этот 'ключ' из рук.
Вейр, заметив её потрясение, кашлянул.
—Мы понимаем, что всё это трудно принять. Особенно, когда Доминион так тщательно переписывает реальность. Но у нас есть кое-что... что может дать тебе надежду.
Лири активировала небольшой голографический проектор. В центре убежища возникли мерцающие, немного искажённые изображения. Это были фрагменты давно забытых или тщательно скрываемых трансляций. Лорета увидела центавриан, живущих в условиях, сильно отличающихся от тех, что были в Ксандаре. Они не выглядели ни запуганными, ни голодными, ни готовыми убить любого, кто ступит на их землю, как утверждала пропаганда Доминиона. Были видны города, менее величественные, чем Ксандар, но полные жизни, с архитектурой, отличающейся от жёстких линий Доминиона. Люди смеялись, работали, их биолюминесценция пульсировала яркими, разнообразными цветами, не подавляемая Оком. Были видны даже какие-то празднества, церемонии, демонстрирующие культурное богатство.
—Это лишь фрагменты, - пояснил Корвин. - Информационное поле Доминиона так плотно, что пробиться сквозь него почти невозможно. Но эти записи подтверждают: на Юге не так, как нам говорят. Они не убивают по прибытии, они не являются варварами. У них есть своя цивилизация, свои города, свои традиции. Возможно, они готовы принять таких, как мы. А уж тем более, чужеземца, попавшего сюда по чистой случайности.
Никсара подошла ближе к Лорете, её взгляд был полон решимости.
—Я отправляюсь через семь циклов. Это примерно столько же, сколько у вас, на Земле, длится одна 'неделя'. Это будет опасно, квизи-Лорета. Мы не можем предоставить точной информации о том, что ждёт нас там, или быть уверены в полной безопасности. Но мы сделаем всё, чтобы помочь тебе. Ты чужеземка, ты попала сюда по чистой случайности, и ты не должна быть замешана в этой абсурдной политической игре, которая ставит под угрозу не только наш, но и твой мир.
Она протянула Лорете руку.
—Возможно, там ты найдёшь спасение. Спасение для себя и, может быть, даже для своей Земли.
Лорету пронзил холодный ужас. Неужели Элар не отправит её домой? Все его обещания, вся его показная забота - были ложью? Эта мысль ударила её с новой силой. Но теперь она уж точно не хотела здесь застрять! Застрять, чтобы стать инструментом в чужой игре, пешкой в чужой войне. Нет. Она должна вернуться домой, предупредить Землю. Но как?
Лорета смотрела на голографические образы Юга, на протянутую руку Никсары, а затем на свои собственные ладони. В её голове бились две мысли, два пути, два мира.
С одной стороны, был Доминион. За стенами этого убежища её ждала роскошная, но удушающая золотая клетка. Улыбки Элара, его лживые обещания, его всевидящее Око. Но там же, под его контролем, велась починка её ракеты. Той самой ракеты - её земного летательного аппарата, её единственной надежды вернуться домой, на Землю, предупредить о надвигающейся угрозе. Верить, что Элар сдержит своё слово и отпустит её, когда она станет ненужной? Или когда она станет слишком опасной? Это было безумие, наивность. Но мысль о ракете, о доме, была так сильна, так притягательна.
С другой стороны, была Никсара. Юная, но отчаянно смелая центаврианка, готовая бежать в неизвестность. Юг - место, о котором Доминион распространял самые жуткие слухи, но которое, по этим зыбким доказательствам, могло быть убежищем. Это был путь в полную неизвестность, без гарантий, без уверенности. Но с обещанием свободы, с возможностью действительно бороться, а не быть марионеткой.
Лорета осталась перед мучительным выбором. Остаться здесь и верить в то, что совсем скоро на ракете она вернётся домой, или пойти в неизвестность с Никсарой и её товарищами, рискуя всем, но обретая шанс на истинную свободу и борьбу. Время, которое казалось Элару "относительным", теперь сжималось вокруг неё, требуя немедленного решения. Впервые за долгое время Лорета почувствовала не просто страх, а настоящий, обжигающий ужас. Её собственная планета была под угрозой, и она была единственной, кто мог это остановить.