6 глава.

Холод. Не просто холод, а ледяное объятие, пронизывающее каждую клетку, каждый нерв. Резкая, разрывающая боль, словно сотни раскаленных игл, вонзилась в тело Лореты. Она застонала, но этот звук потонул в глухом рокоте, который, казалось, исходил от самой Земли. Попытка пошевелиться оказалась тщетной - тело, её верное тело, стало чужим, непослушным. Лорета застряла в искорёженном кресле, оно стало её стальным саркофагом, ловушкой, из которой, казалось, не было выхода. Голова пульсировала неистовым ритмом, будто кто-то безжалостно бил молотком по черепу, пытаясь пробить глухую стену. По щеке стекала тёплая, липкая струйка. Кровь.
С нечеловеческим усилием, превозмогая пульсирующую боль, она подняла дрожащую руку. Кончики пальцев нащупали что-то мягкое, влажное, прилипшее к коже. Лорета потёрла. Кровь. Она была вся в крови. Похоже, что-то взорвалось или разбилось, оставив кровавые следы на лице, но в этот момент эти раны казались лишь досадной мелочью.
«Я жива...»- эта мысль пронзила сознание, вытесняя боль и ужас. Чудо. Абсурдное, немыслимое, нелогичное чудо. Воспоминания о стремительном падении, об оглушительном грохоте, о мгновениях, когда смерть казалась неминуемой, смешались с отчаянным, лихорадочным желанием выжить. Она «должна» выжить. Ради чего? Этот вопрос повис в воздухе, но ответ был прост: ради самой жизни.
Веки, слипшиеся от засохшей крови, не поддавались. С трудом, через новые волны боли, Лорета разлепила их. Мир предстал перед ней в размытом, искаженном виде. Зрение плыло, объекты вокруг казались нереальными, как в дурном сне. Она узнала свою каюту, вернее, то, что от неё осталось. Металлические стены, некогда гладкие и прочные, были смяты, искорежены, словно кто-то смял в кулаке пустую консервную банку. Повсюду валялись обломки, острые осколки металла, пучки оборванных проводов, искрящих слабыми голубыми искрами. Хаос, полный и всепоглощающий.
«Звездочёт»...Её корабль. Он выглядел так, будто его прожевали и выплюнули. Лорета поняла. Они упали. Жестко. Не просто авария, а катастрофа. Но куда? Как? Ответов не было, только пустота и грохот в голове.
Вдох... выдох...Дышать было тяжело, воздух казался густым, спертым, пропитанным едким запахом жжёного металла и ещё чем-то, неопределимым, но интуитивно понятным - запахом опасности. Запахом смерти, которая ещё недавно стояла рядом, заглядывая ей в глаза.
Она попыталась приподняться, но острая, парализующая боль пронзила позвоночник. Стоном отреагировало её тело. Осторожно, замирая от боли при каждом малейшем движении, Лорета, опираясь на обломки кресла, сумела чуть приподняться. Каждый мускул ныл, каждая кость болела, от макушки до кончиков пальцев ног.
Она всё ещё была в своей каюте, но где-то в самой задней части «Звездочёта». Кабина была полностью разрушена, потолок, казалось, провалился, смятый, как лист бумаги. Осознание пришло внезапно: ей невероятно повезло. Если бы она не была привязана к этому креслу, если бы катастрофа застала её в другом месте... Она бы уже не почувствовала этой боли.
Но это осознание было лишь кратким мигом. В голове девушки, словно в сумасшедшем калейдоскопе, начали мелькать сценарии её собственной, неминуемой смерти.
«Так, вот я лежу, не могу двинуться. Что дальше? Может, каюта начнет заполняться токсичным газом? Или прорвется внешний корпус, и меня выбросит в пустоту, где я замерзну за доли секунды, превратившись в ледышку, вращающуюся среди звёзд?» - Эти мысли, рожденные паникой, сжимали грудь, лишая возможности нормально дышать. Она пыталась рационально отбросить их, вспомнить, что произошло, но воспоминания были обрывистыми, мутными, словно туман, окутывающий сознание. Ей было безумно плохо, когда всё это случилось, и мозг, защищаясь, стер четкость картины.
Именно в этот момент, когда осознание полной безысходности достигло своего пика, её накрыло мыслью о маме.
«Вот я, жива, но... так глупо. Я хотела показать на что способна, каких высот могу достичь. Но..Я не успела. Пока ты была жива, я думала, что у меня будет ещё много времени, чтобы что-то доказать, что-то совершить. А теперь... возможно, моя жизнь уже заканчивается, и мы скоро встретимся.»
При этой мысли, казалось, что-то внутри нее надломилось. Однако, в глубине этого отчаяния, возникло другое, странное чувство.
«Но я всё же побывала за пределами нашей планеты. Я даже вышла в открытый космос. Я почти смогла... это уже что-то значит!» - Это было слабым утешением, но оно давало крохотный проблеск смысла в этом кромешном аду.
Рационально она понимала, что не виновата в падении ракеты. Это была катастрофа, возможно, техническая неисправность, а может, что-то иное. Она пыталась вспомнить, почему вообще так произошло, но воспоминания были обрывистыми, мутными. Её тогда безумно плохо укачивало, голова шла кругом, и многие детали ускользнули, как песок сквозь пальцы.
Стиснув зубы до скрежета, превозмогая острую боль, Лорета предприняла ещё одну попытку выбраться из кресла. Это было похоже на борьбу со стихией, но, наконец, ей удалось. Измождённая, опираясь на искореженную стену, она начала медленно ползти. Каждый сантиметр пути был подвигом. Боль не отступала, она становилась её постоянным спутником.
Она ползла по узкому, заваленному обломками коридору, заставляя себя не думать о боли, концентрируясь только на цели. Иван. Алексей. Сергей Петрович. Елена. Они там, где-то в этом аду, и они тоже нуждаются в помощи.
Вскоре путь преградили непреодолимые завалы. Пробраться дальше было невозможно. Лорета поняла – она у шлюзового отсека. То, что он завален, означало лишь одно: падение было под чудовищным углом.
Ползком, преодолевая страх и боль, она добралась до места, где раньше была каюта Ивана. Дверь сорвана с петель, словно тряпичная, и отброшена в сторону. Внутри  - полный хаос. И среди этого хаоса, почти полностью погребённый под обломками, лежал он сам. Без сознания. Лорета бросилась к нему, пытаясь отодвинуть тяжелые куски металла, но сил не хватало.
—Иван... - прошептала она, её голос был едва слышен. Она осторожно похлопала его по щеке. - Очнись! Пожалуйста...
Тот же не реагировал. Только слабое, едва заметное дыхание. Лорета осмотрела его. Страшная рана на голове, кровь. Что-то явно сломано. Ей нужно было ему помочь, но времени было критически мало.
Решение пришло само собой: сначала найти Алексея. Он был ближе к рубке, возможно, там найдется аптечка, или хотя бы Елена. Потом вернуться к Ивану.
Ползти пришлось ещё дальше. Через узкие, изломанные проходы, по которым, казалось, прошла гигантская дробилка. Лорета искала хоть какую-то опору, чтобы двигаться, чтобы не думать о запахе смерти, который становился всё сильнее. Она чувствовала себя крошечным, измученным муравьём, тащащим непосильную ношу.
Наконец, она добралась до каюты Алексея. Дверь была покорежена, но всё ещё держалась. С трудом отодвинув её, Лорета увидела Алексея. Он лежал без сознания, но, по крайней мере, не был раздавлен. Лорета склонилась над ним, ощупала пульс. Слабый. Очень слабый. Требовалась немедленная помощь.
–Алексей... – позвала она, но он даже не шелохнулся.
—Надо найти Лену! - прошептала она, в её голосе звучала отчаянная решимость. В конце концов она - врач. Только она могла что-то сделать.
Елена должна быть в рубке. Лорета была уверена, что именно там располагался медицинский отсек.
Она начала своё последнее, самое трудное ползание в сторону рубки. Путь казался бесконечным. Каждый метр отдавался новой волной боли, но она упорно двигалась вперёд.
Когда она, наконец, добралась до места, где должна была быть рубка, сердце её замерло. Это было не просто разрушение, это был апокалипсис. Рубка была превращена в груду искореженного металла, оборванных проводов и разбросанных обломков. И среди этого всеобщего разрушения, Лорета увидела Елену.
Но не так, как ожидала. Елена...Взгляд Лореты упал на неподвижное тело врача, застывшее среди искореженных пультов. Лицо Елены, всегда такое спокойное и уверенное, теперь исказилось в безмолвном крике. Лорета, превозмогая боль, подползла к ней, коснулась холодной щеки. Пульса нет. Дыхания нет. Жизни нет.
—Нет... - вырвалось у Лореты. Её голос звучал хрипло, прерывисто, надломленный.
Слезы хлынули, обжигая лицо, смешиваясь с кровью, струившейся из раны на голове. Паника, ледяными щупальцами сжавшая её сердце, душила изнутри. Кругом царила смерть. Её охватил ужас, пронзивший душу до самого основания. Это была не просто потеря товарищей, не просто трагедия. Это был крах всего, во что она верила, к чему стремилась всю жизнь. Всё, ради чего они тренировались, учились, рисковали, оказалось напрасным.
«Что же делать?» - эта мысль металась в голове космонавтки, лихорадочно перебирая варианты, но разум был скован хаосом.
Внезапно, словно спасительный луч в кромешной тьме, она вспомнила медицинский отсек. Автоматически, повинуясь заложенной в нее программе выживания, она осознала, что именно там, в этом крохотном убежище, должны быть медикаменты, перевязочные материалы, инструменты для оказания первой помощи. И, возможно, самое главное - кислород.
Собрав остатки воли в кулак, Лорета заставила себя подняться. Превозмогая боль, она сделала над собой усилие, заставила себя двигаться. Слезы мешали видеть, но она не могла сдаться.
Она, как могла, пробралась к медицинскому отсеку. Отсек представлял собой еще один хаотичный склад обломков, но, к счастью, аптечка, казалось, уцелела. Лорета, дрожащими руками, открыла ее. Перевязочный материал, шприцы, ампулы с лекарствами, портативный кислородный баллончик - всё было на месте.
Она попыталась оказать первую помощь Ивану и Алексею, но, осмотрев их, поняла, что это бесполезно. Время было упущено. Они были мертвы. Руки дрожали, слезы заливали глаза, но она продолжала что-то делать, словно надеясь на чудо, которое уже не произойдет.
Когда она закончила, осознание обрушилось на нее с новой, сокрушительной силой. Она осталась одна. Совсем одна в этой бездне космоса. Одинокая выжившая посреди всеобщей гибели. Ей пришлось смириться со смертью. Смерть забрала всех.
Лорета смотрела на лица погибших товарищей, на искореженный, разбитый корабль, на чужую, безмолвную планету, вращающуюся где-то внизу. В голове крутилась одна-единственная мысль:
«За что?» - Она, выжившая в этой катастрофе, понимала, что теперь на ней лежит ответственность. Она должна выжить. Она должна рассказать о том, что произошло. Она должна, во что бы то ни стало, вернуться домой. Но как?
Превозмогая боль, Лорета начала осмотр. В первую очередь, необходимо было оценить обстановку. Кислород. Она знала, что запас в отсеках корабля ограничен. Сколько времени у нее осталось?
Внезапно, сквозь тьму отчаяния, в ее сознании всплыли воспоминания, похожие на вспышки молний. Тысяча девятьсот семьдесят пятый. Письмо. Повестка... Из Афганистана. О смерти брата. Она помнила, как сердце сжалось от боли, как мир рухнул в одночасье. Потом, год спустя, то же самое, но уже о маме. Она осталась одна. Ей было плохо. Теперь все эти воспоминания, как призраки, терзали её душу, вылезли наружу. Она никогда не посетила их могилы. Никогда не смогла возложить цветы. Она похоронила эту боль глубоко в себе. Пыталась жить дальше.
Кайрис снова сосредоточилась на рубке. Попытки связаться с Землей оказались тщетными. Разрушено всё. Но, возможно, можно было попытаться что-то сделать, использовать остатки связи, чтобы передать хоть какой-то сигнал, сообщение о том, что произошло.
Собрав последние силы, Лорета попыталась задействовать остатки оборудования. Она понимала, что времени оставалось всё меньше. Но ей нужно было держаться. Надо было что-то предпринять. И вдруг, сквозь гул искореженного металла, она услышала слабый звук. Слабый, но отчетливый. Этот звук, как казалось, исходил откуда-то из глубин корабля. Похоже, работала какая-то аппаратура.
Что это было?
Она, превозмогая боль, попыталась выбраться из рубки, движимая новой, неведомой силой - надеждой.