39 глава.

Серая, вечная заря, раскинувшаяся между ослепительным дневным диском на одной стороне планеты и бездонной тьмой на другой, казалось, сама была метафорой нависшей над всеми дилеммы. Десятки тысяч центаврианцев, южан и северян, заполнили окрестные холмы, их молчание было оглушительным, полным напряжения и надежды. Они пришли увидеть, кто же достоин править этим раздираемым конфликтом миром. Лорета Кайрис стояла на платформе, её человеческое сердце стучало в унисон с гулом тысяч сердец вокруг. Рядом с ней, излучая спокойствие, но и твёрдую решимость, находился Рейвен Перламор. Аралия, верная союзница Рейвен, стояла чуть поодаль, её взгляд был устремлен на поле боя, где должны были решиться судьбы. Рядом с солархом Юга, как символ стабильности и доверия, возвышались представители высшего совета Южной Центавры - мудрые, но настороженные лица, олицетворяющие надежду на новое, справедливое правление. Вдали, на противоположной стороне поля, возвышалась платформа северян. Там, величественно и грозно, стояла Лирана Перламор, облачённая в доспехи, которые, казалось, были выкованы из самой тьмы. Рядом с ней, словно тень, окутывающая свою госпожу, находился Элар Перламор. Его блестящие в тусклом свете глаза были прикованы к Лорете, а на губах играла едва заметная, хищная улыбка.
Несколько дней назад, в тишине предоставленной Зениту лаборатории, Лорета получила информацию, которая заставила её кровь застыть в жилах. Зенит, величайший гений Южной Центавры, проанализировал образцы, полученные в ходе прошлой битвы, и результаты были ошеломляющими.
—Элар Перламор... это не просто модификация, - говорил Зенит, его голос звучал с оттенком благоговейного ужаса.  - Это... создание. Совершенно новая форма жизни, построенная на человеческой основе, но радикально переосмысленная. - Он показал Лорете голограммы, на которых пульсировали сложные биомеханические структуры.
—Видишь? Его человеческие органы - мозг и сердце. Всё остальное - это искусственно созданные или модифицированные талорианское системы. Его скелет, мускулатура - всё усилено и оптимизировано. Но самое главное - его кровеносная система. В его венах течёт не ваша «кровь», а насыщенный золотистый сплав, по составу идентичный нашему аналогу крови. Это даёт ему не только колоссальную силу и выносливость, но и скорость, недоступную обычному человеку. Это позволяет его телу регенерировать с невероятной скоростью. Его человеческое сердце и мозг, интегрированные в этот механизм, позволили ему сохранить интеллект и тактику, но тело действует на совершенно ином уровне.
Кайрис смотрела на эти изображения, чувствуя, как её собственные шансы тают..
—Но есть слабость, - продолжил Зенит, заметив отчаяние в глазах Лореты. - Это ведь был эксперимент. Первый в своем роде. И хотя они постоянно поддерживают этот механизм, прошло слишком много времени. Системы, отвечающие за регенерацию, за поддержание этого сплава в венах... они начинают давать сбой. Элар регулярно посещает целителей, чтобы они «фиксировали» неполадки, замедляли износ. Они используют специальные препараты, чтобы замедлить его человеческое тело, которое стареет гораздо быстрее, чем талорианские компоненты. - Зенит наклонился ближе, его голос стал тише. - Их метод был настолько радикальным, что даже с постоянной поддержкой, этот сплав в его венах имеет определённую нестабильность. Когда тело человека начинает стареть, оно требует всё больше ресурсов для поддержания. Возможно, есть определённые триггеры, которые могут вызвать каскадный отказ системы. Или...или вещества, которые они используют для замедления его старения, могут вступить в реакцию с чем-то... например, с тем, что есть у вас, людей.
Лорета слушала, пытаясь осмыслить. Человеческое тело, адаптированное к центаврианской физиологии, но одновременно стареющее быстрее, чем эта физиология может это исправить. Парадокс, который мог стать его погибелью.
Тем временем, новость о предложении Лираны разлетелась по всей Центавре, как пожар. Дуэль. Одно сражение, которое должно было положить конец кровопролитию. Величайшие воины, солархи двух враждующих государств, должны были решить судьбу планеты. Напряжение ощущалось повсюду, но впервые за долгие годы в воздухе витала робкая надежда. Боевые действия были прекращены. Армии замерли. Мир затаил дыхание. Рейвен, получив официальное приглашение, подписанное рукой его сестры, скреплённое печатью Доминиона, почувствовал смесь облегчения и тревоги. Это был шанс, шанс, которого он так долго ждал. Шанс закончить войну без дальнейших жертв. Он согласился. Документы были подписаны, и весть о предстоящей дуэли разлетелась, как эхо, по всем уголкам Талориса.
На следующий день, в туманной, вечно сумеречной зоне, где границы дня и ночи сливались в призрачную дымку, их летательный аппарат приземлился. Земля под ногами была ровной, покрытой серой пылью, которая, казалось, впитывала в себя любой звук. Воздух был прохладным, но не холодным, не жарким, как будто сама природа стремилась создать нейтральное пространство для грядущего противостояния. Десятки тысяч центаврианцев уже заполнили окрестные холмы. Южане, собравшиеся на одной стороне, и северяне - на другой, молчали, их взгляды были прикованы к центру поля. На специально возведённых платформах, возвышающихся над толпой, стояли главные действующие лица. Рядом с Рейвеном, Лоретой и Аралией, возвышались представители высшего совета Южной Центавры - мудрые, но настороженные лица, олицетворяющие надежду на новое, справедливое правление. Лирана и Элар, их силуэты казались угрожающими на фоне северной платформы, были окружены своими верными командирами и, как всегда, Элар сверкал своей неестественной золотой аурой. Судьба Талориса, судьба двух народов, зависела от того, что произойдёт на этом небольшом, сером поле. Лорета глубоко вздохнула, пытаясь развеять холодный страх. Ей хотелось верить в лучшее, но разум подсказывал, насколько мала у неё была реальная сила против такого противника, как Элар. Но она была здесь. И она была готова.
Голос глашатая, усиленный ретрансляторами, разнёсся над полем боя, заставляя толпы замереть в напряжённом ожидании.
—Если победит Лирана Перламор, то ВЮЦ примет условия победителя. Если же победит Рейвен Перламор, то ДСЦ подчинится воле победителя.
Тишина, которая последовала за этими словами, была гуще, чем самая плотная ночь на одной из сторон Талориса. Все понимали: это не просто битва за престол. Это была битва за само существование. Северяне, благодаря своей пропаганде и, как подозревала Лорета, благодаря манипуляциям Элара, готовились к объединению планеты под своим, пусть и скрытым, управлением. Южане же, с их стремлением к свободе и самоопределению, не могли позволить этому случиться. Это было практически невозможно  - противостоять идеологической машине Севера, но Рейвен знал, что отступать некуда.
Перед тем, как он должен был спуститься на поле, Лорета крепко сжала его руку. Её прикосновение было словно электрический разряд, полный невысказанных слов, опасений и молчаливой поддержки. Она отпустила его, когда он, с блеском в глазах, но с тенью сомнения на лице, начал спускаться. Но в её сознании уже зрел план. План, который она не успела озвучить, план, который был её последним, отчаянным шансом. Когда Рейвен приблизился к центру поля, он ожидал увидеть напротив себя Лирану. Но вместо неё из тени выступила фигура, которая заставила его сердце сжаться. Это был Элар. Он выглядел поистине величественно, даже устрашающе. Его зелёные волосы, собранные наверх, подчёркивали заострённые черты лица. Чёрные глаза, словно провалы в бездну, светились в тусклом свете, перемежаясь с красными всполохами, которые, казалось, отражали его истинную, скрытую натуру. Антенны на его голове едва заметно подрагивали, улавливая малейшие изменения в атмосфере. Его мощная, высокая фигура, облачённая в роскошные воинские одежды, излучала непоколебимую уверенность. Элар мельком взглянул на платформу, где стояла Лорета. Их взгляды встретились на мгновение, и что-то внутри неё дрогнуло. Это был взгляд хищника, уверенного в своей добыче, но в то же время – взгляд чего-то древнего, чуждого.
—Приветствую вас, Рейвен Перламор, - голос Элара, усиленный аппаратурой, прозвучал властно и уверенно, охватывая всех присутствующих. - Я, Элар Перламор, Силар Доминиона Северной Центавры готов сразиться с вами.
Он произнёс это с такой естественностью, словно в этом не было ничего необычного, словно его роль как правителя Севера была очевидна. На лице Рейвена отразилось изумление, смешанное с смятением. Его биолюминесценция - индикатор эмоций - замерцала, меняя оттенки. Он всё не мог принять, что Элар, которого он знал как политика, советника Лираны, теперь представал перед ним как второй правитель ДСЦ.
—Ваше сиятельство, - произнёс Элар, его ровная, невозмутимая внешность контрастировала с смятением Рейвен. - Вы согласны принять мои условия?
Рейвен, собрав остатки воли, кивнул.
—Да.
Лорета смотрела на них, и холодный страх начал сковывать её. Всё было ясно. План Элара, манипуляции Лираны - всё вело к этому.
—И чтобы закрепить договорённость,  - произнёс Элар, предвкушая победу. Его рука легла на ладонь, где вспыхнула сложная, мерцающая татуировка, излучающая мягкий голубоватый свет. - Ритуал клятвы. Если скрепляешь рукопожатием, то в случае победы и проигрыша одной из сторон выполняются определённые условия, оговорённые сейчас.
Древний центаврианский обычай, когда-то символизирующий абсолютную честность, теперь становился инструментом контроля. Условия были лаконичны: победитель забирает всё, проигравший подчиняется или исчезает. Рейвен, бледный, с тусклой биолюминесценцией, сделал шаг вперёд. Его рука, дрожащая, протянулась к руке Элара. Он был готов принять свою участь, свою ответственность.
Но в этот момент, словно вспышка молнии, Лорета метнулась вперёд. Её движения, отточенные тренировками, были молниеносными. С неимоверной силой она оттолкнула Рейвен в сторону. Он пошатнулся, едва не упав, его звёздные глаза расширились от шока. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Лорета сама, без колебаний, протянула свою ладонь. Синее свечение клятвы мгновенно вспыхнуло, переходя с руки Элара на её собственную, четырёхпалую, белую ладонь. Договор был скреплён.
Рейвен, поднявшись, в ужасе смотрел на Лорету. Его биолюминесценция хаотично пульсировала. Его битва, его ответственность  - всё это теперь было на ней. Он был потрясён, напуган, но не мог произнести ни слова. Аралия, сохранив хладнокровие, аккуратно повела его в сторону. Только она и Лорета могли его касаться. Это было молчаливое подтверждение их крепкой дружбы, единственной опоры в этом хаосе.
Лорета повернулась к Рейвен. В её глазах не было страха, лишь холодная, несгибаемая решимость. Про себя она произнесла:
«Теперь всё честно - человек против человека. Если такой спесивый урод только ещё заслуживает зваться человеком.»
Она знала, что делает. Она знала, что у Рейвен не было шансов. И она знала, что у неё самой шансов было немного. Но если есть хоть один процент, она возьмёт его. Ради Талориса.
Громкий, раскатистый смех Элара Перламора разнёсся по всему пространству. Он со смешанными, едва уловимыми эмоциями глядел на Лорету. Он помнил, как раньше пытался завербовать её, как предлагал колонизировать эту планету вместе. Помнил, как она, с помощью сложных операций, избавилась от имплантов, от его вторжений в её сознание, от его появлений. Он приблизился к ней, его золотая кровь, казалось, пульсировала под тонкой, блестящей кожей. Тихо, без усилителей звука, чтобы слышала только она, он сказал с улыбкой, которая не достигала его глаз:
—А ты, вижу, изменилась. - Он говорил о её аппарате для зрения, под которым виднелись совсем мутные, пустые глаза, слепые и скрытые под седыми, как снег, волосами. Он знал, чего ей стоило избавиться от его имплантов. Знал, какую цену она заплатила. И знал, что теперь, лишённая зрения, она не сможет увидеть все ужасы, которые он готов ей показать.
Лорета отключила автоматический переводчик в голове, отбросив последний барьер, который отделял её от мира, от самой себя. Теперь её слова звучали чисто, без искажений, на языке, который когда-то был её родным, на языке, который Элар, Казимир, похоронил под маской властного Соларха. Она посмотрела прямо в его глаза, не боясь, не колеблясь, чувствуя, как сила этого момента проникает в каждую клеточку её существа.
—Ты зашёл слишком далеко, Казимир,  - произнесла она, её голос, раненый, но звонкий, эхом разнёсся по полю, пробиваясь сквозь гул толпы. - Твою прогнившую сущность нельзя назвать человеком. Ты не относишься ни к какой категории.
Элар на мгновение замер. Его лицо, обычно непроницаемое, как отполированный обсидиан, исказилось. Его чёрные и красные глаза, казалось, потеряли свой зловещий блеск, сменившись растерянностью. Он делал вид, что не понимает, что происходит, что Лорета говорит бессмыслицу на своем инопланетном языке, но взгляд его глаз, их внезапное замешательство, выдавали его.
—Kurwa... - прошептал он себе под нос, едва слышно. Лорета по губам прочитала, прозвучавшее как выдох отчаяния и шока. Он всегда контролировал всё, каждую деталь, каждую эмоцию, каждое слово. Но эта ситуация, эта девушка, этот момент - всё вышло из-под его контроля.
Бой начался. Элар двигался с нечеловеческой скоростью. Его целью было лицо Лореты, её уязвимые глаза. Он хотел лишить её последнего шанса - её восприятия. Но Лорета была готова. Её шлем не просто защищал, он трансформировал мир в поток данных, в звуковые и энергетические сигналы. Она "видела" движения Элара, но не глазами, а всеми своими органами чувств, которые теперь были подключены к её защитной системе.
Первые удары были сокрушительными. Элар бил с такой силой, что даже сквозь защитные поля Лореты она чувствовала боль. Её боевой костюм трещал, но выдерживал. Она парировала, уклонялась, но чувствовала, как проигрывает. Его золотистая кровь, блестящая и опасная, казалось, пульсировала в его жилах, даруя ему неуязвимость.
Он снова нацелился на её лицо. Но Лорета, используя знания Зенита, знала, где его слабое место. Она знала о его искусственном хвосте, который был не просто дополнением, а частью его организма, возможно, одним из первых, наиболее уязвимых компонентов.
В момент, когда Элар отвлёкся на очередной удар, Лорета, собрав последние силы, сделала отчаянный выпад. Она не целилась в голову, а подрезала его искусственный хвост у основания.
Раздался не крик, а сдавленный стон. Золотистая кровь хлынула из раны, шипя и искрясь на сером поле. Это была не кровь, а сплав, который, казалось, горел сам по себе. Несмотря на отсутствие крика, по его искажённому лицу было видно, насколько сильную боль он испытал.
В ответ, Элар, в ярости, резко ударил ногой. Лорета отшатнулась, но удар достиг её. Её боевой костюм дал трещину, и сквозь неё полилась алая, человеческая кровь. Впервые на этой земле, под взглядами сотен тысяч центаврианцев, пролилась человеческая кровь.
На платформах Рейвен и Лирана замерли. Их мир стоял на грани. История творилась на их глазах.
Вдруг, взгляд Элара изменился. В нём промелькнула печаль. Он резко обернулся к публике, его голос стал хриплым:
—Ну, посмотрите! Посмотрите, как до такого вообще докатились! Чужачка творит такое с тем, кто столько для нас сделал!
Он выглядел непривычно жалко, даже жалким. Лорета, шокированная, не могла понять. Это не было похоже на его обычную риторику. Но бой продолжался. Уклоняться от его хвоста, теперь тоже повреждённого, было неудобно, но возможно.
—Я хотел вернуть единую страну! - кричал Элар, пытаясь спровоцировать народ. - А эта землянка не должна была вмешиваться!
—Парадоксально, - ответила Лорета, её голос был спокоен, несмотря на боль, - но мы оба  - люди!
Голос Элара стал ещё более хриплым.
—Она несёт чушь!
Внезапно, он ударил. Лорета почувствовала пронзительную боль в плече. Её костюм был пробит. Но в тот же миг, она отсекла оставшуюся часть его искусственного хвоста. Он был не похож на центаврианский, явно искусственный, с видимыми швами и механическими элементами.
Лирана, на своей платформе, взбесилась. Её алая биолюминесценция вспыхнула, волосы почернели. Они вместе с Эларом скрывали эту тайну. Прерывать поединок было нельзя, но она стремительно спустилась, приближаясь к полю. Видя это, Рейвен, с другой стороны, тоже двинулся вперёд.
Лирана, глядя прямо в душу Лорете, сказала:
—Это очень серьёзное заявление, и так безосновательно...
Но прежде чем она закончила, Лорета, не фокусируя взгляд, но зная, куда направить своё движение, достала из своего костюма небольшой, мерцающий кристалл. Это были доказательства, полученные ею от Зенита. Информация о его истинном происхождении, о его модификациях, о том, что он - не просто центаврианский Силар, а человек, превращённый в нечто иное.
Элару стало хуже. Его золотая кровь текла быстрее, он тяжело дышал. Лорета поняла  - его искусственные части тела, его чужеродные модификации, действительно, были его слабым местом. И чем больше он их терял, тем больше его человеческое тело, поддерживаемое искусственно, страдало.
Лирана, наблюдавшая за происходящим со своей платформы, тоже изменилась. Её лицо, обычно выражающее лишь холодное спокойствие и уверенность, теперь отражало недоумение. Она привыкла к тому, что её слова принимались как истина в последней инстанции, что её видение мира было единственно верным.
—Неважно, кто Элар, - произнесла она ровным тоном, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, - ведь он построил со мной великий Доминион. То, чего ты, Лорета, никогда бы не смогла сделать.
Её слова звучали как оправдание, как попытка убедить себя и других в правоте их общего дела. Эта резкая смена позиции, механизм переключения. Как обычно, только теперь столь контрастно прямо на глазах у всех. В Доминионе Северной Центавре официальная идеология часто менялась, чтобы оправдать новые решения или устранить нежелательные аспекты прошлого. Это создавало впечатление, что «всё меняется, но всё под контролем», а народ привыкал к изменчивости. Постоянные изменения позволяли соларху и ксандару, в итоге ставшему силаром, формировать новую «реальность» и заставлять население воспринимать эти перемены как нормальные. Там стиралась и переписывается история, чтобы показать, что прошлое - неактуально или даже некорректно. Собственно говоря, долгое время в официальной пропаганде Элар и Лирана выступали с очень ясной позицией: они отрицали какую-либо связь между севером и югом, делая акцент на их социальной и культурной разобщённости. Спикеры уверяли, что у них не смотря на общее прошлое, разные ценности и даже разные цели. Вначале власти делали акцент на том, что важно смотреть только на настоящее, на перспективы развития и прогресса. Их послание звучало так: «Объединяться ради объединения не нужно. Лучше сосредоточиться на улучшении собственных условий и сильном развитии территорий». Однако, как мы поняли, со временем пропаганда начала кардинально меняться. Было утверждено что при правильном объединении, при активном руководстве северян, южные территории смогут не просто восстановить своё благоустройство, а зажить ещё лучше.
Теперь уже говорили, что у северян есть природное превосходство и богатый потенциал - и, если избавиться от «нелегитимной власти Рейвен», то можно построить сильное и стабильное общество на всей территории Талориса. Считалось, что северяне, благодаря своему прогрессу и дисциплине, смогут навязать свою волю югу и обеспечить процветание объединенного государства. Более того, стали утверждать, что доминирование северян в будущем - это естественный и справедливый результат исторической правды и силы.
Акцент сместился на тезис, что объединение должно быть не ради прошлого, а ради настоящего и будущего, при этом северяне - это те, кто должны руководить этим процессом, потому что именно они - сильнейшие и самые достойные. В итоге, из первоначального отрицания общего прошлого пропаганда перешла к этому самому доосмыслению.
Напряжение нарастало, превращаясь в настоящий, кровавый спектакль. Зрители, сотни тысяч центаврианцев, были напуганы. Их молчание превратилось в шепот, затем в гул, затем в отдельные возгласы. Некоторые непроизвольно плакали, не в силах понять, что происходит, как их мир, который они знали, рушится на их глазах.
—Он делал это в своих целях, ваше сиятельство Соларх, - обратилась Лорета к соларху Севера, её голос теперь звучал с оттенком горечи, - а не ради вас, не ради вашего народа.

Лирана слегка отстранилась, уверенная в своем союзнике, в его силе, в его обещаниях. Пока Элар, хватая Лорету за волосы, продолжал бой, его движения стали более резкими, более отчаянными, она, не отрывая взгляда от поля боя, выкрикнула:
—Элар планировал колонизировать вашу планету!
Даже Лирана была поражена. Она не знала об этом. Это было нечто новое, нечто, что выходило за рамки их общего плана. Но Лорета не остановилась. Её голос теперь звучал с новой силой, с новой убежденностью.
—Вы замечали, как бедно вы живёте? Нижние слои населения. Как истощаются ресурсы? - продолжала Лорета, её голос звучал отчаянно, но искренне. - И это резкое решение о воссоединении, о возрождении Кратории? Это всё было лишь прикрытие!
Элар пытался помешать ей, его удары становились все более яростными, но Лорета, используя удар, которому он сам её учил – отшвырнула его на землю. Его тело, такое совершенное, такое мощное, не выдержало. Он упал, но не сдался. Лорета, вновь показала доказательства, предоставленные её союзниками: карты планет, изображения, которые красноречиво говорили о планах Элара – о колонизации, о порабощении. Конечно, никто не хотел верить в такое, но речь Лореты звучала слишком искренне, слишком отчаянно. По крайней мере, южане начали бурные обсуждения, их шепот нарастал, превращаясь в ропот недоверия к своим правителям.
Лирана, осознав правду, и, возможно, боясь падения своего силара, но желая сохранить власть, воскликнула:
—Это правда, Элар? Так и есть?
Элар, бесстрастно, словно произнося древнюю истину, ответил:
—Цель оправдывает средства.
Это было его кредо, их общее кредо с Лираной.
Лирана, истинный патриот, поняла, что такой, как Элар, не мог быть патриотом её страны. Он был верен только себе, своим амбициям.
—Вот что надо делать с предателями! - воскликнула она на весь стадион и, позабыв обо всем, набросилась на Элара. Она хотела сделать всё быстро и демонстративно, как и следовало перед народом.
Лорета и Рейвен отпрянули в сторону. Лирана старалась выглядеть сильной, но в её глазах была боль. Она так доверяла Элару, сделала его тем, кем он стал. Рейвен, со слезами на глазах, пытался остановить бой сестры, не в силах заглушить чувства к ней. Но Лорета настойчиво удержала его, пытаясь остановить золотую кровь, стекавшую у него из раны на руке.
Поле боя превратилось в арену дикой, непримиримой битвы. Лирана и Элар, некогда символы единства, отцы-основатели новой династии Перламор, теперь сражались с такой жестокостью, что даже самые закалённые воины отводили глаза. Их союз, некогда прочный, полный синергии, был разорван ложью и предательством. Они были монстрами, одержимыми искажёнными идеалами, каждый стремившийся доказать своё превосходство, свою правоту.
Элар, его модифицированное тело, его золотая кровь, пульсировали яростью. Он бил с неудержимой силой, каждый его удар был направлен на то, чтобы уничтожить, сломить. Лирана, облачённая в тёмные доспехи, сама превратилась в воплощение гнева. Она сражалась с отчаянной яростью, её разум, привыкший к беспрекословному подчинению, теперь был охвачен бешенством. Она поняла, что была обманута, что самый близкий ей «центаврианский» союзник, отец её наследницы, был чужаком, предателем.
Их разумы, синхронизированные годами общих планов и идеалов, теперь работали в унисон, но в противоположных направлениях. Они не видели препятствий, не видели боли, не видели ничего, кроме своей цели. Их движения были отточены, но лишены прежней грации, теперь это была чистая, первобытная ярость.
В кульминационный момент, когда бой достиг апогея, произошла сцена, которая навсегда врезалась в память всех присутствующих. Элар, собрав последние силы, направил на Лирану концентрированный энергетический импульс из своей модифицированной руки - оружие, которое он сам когда-то показывал Лорете, оружие, основанное на технологии, способной пробить самые крепкие доспехи.
Лирана, в ответ, не колеблясь, схватила энергетический клинок Лореты, который та обронила в пылу битвы. Этот клинок, символ человеческой воли и разума, теперь стал её оружием. Она, с криком, полным боли и ярости, бросилась на Элара.
Их оружия встретились. Энергетический импульс Элара, казалось, поглотил клинок Лореты, но тот, обладая собственной, особенной энергией, пробил защиту. В то же время, клинок Лираны, направленный с отчаянной точностью, пронзил тело Элара.
Это был миг, когда их идеалы, их планы, их амбиции столкнулись в смертельной схватке. Они были воплощением того, как благие намерения, искажённые властью и обманом, могут привести к саморазрушению.
Их тела, некогда полные жизни и силы, безжизненно упали на серое поле. Золотая кровь обоих образовала огромные лужи, блестевшие в тусклом свете. Их хвосты и антенны, некогда символы их могущества, теперь были раскинуты в разные стороны. Их волосы, обычно аккуратно уложенные, были взъерошены и испачканы. Биолюминесценция, погасшая, как последняя искра жизни, оставляла их лица стеклянными, безжизненными.
Самые могущественные тираны, два самых влиятельных правителя Талориса, пали. Но никто не мог предсказать именно такого их конца - совместной, взаимной гибели, вызванной их собственными искажёнными амбициями и обманом. Этот момент стал символом конца эпохи, начала нового времени, когда человеческая воля, даже в лице слепой женщины, смогла противостоять машине власти и лжи. Народ в бешенстве давно бы остановил этот хаос, но огромные ряды вооружённой охраны удерживали их.